Мат

А главное — об обычном человеке после такого и думать было бы нечего. Вон Эд, к примеру. Наказан и забыт. И не важно, что у него приключилось. Это, дорогой мой, никого не волнует. У тебя, зяблик, такая женщина была первый раз в жизни. И можешь не сомневаться — в последний. Так что надо было вести себя соответственно. Есть проблемы, подозревает начальство, просто струсил — веди себя по-человечески и получишь такое же поведение в ответ. Но трубку бросать?! Но «не звони мне больше»? Да с кем же ты думаешь, ты дело имеешь? Что с зябликами одна ночь делает… Вот ведь как в голову гордость ударяет. А теперь придется платить. Начальство-то теперь не подозревает — знает оно. И знает не то, что было, а то, что посягал. На все святое. Используя, можно сказать, служебное положение. И случайно ведь это произнеслось. Невзначай, между делом, с последующим прикрыванием рта, смущением и упорным нежеланием обсуждать эту тему. А тебе ее придется обсудить. Да еще и в подробностях. Потому что все-таки ты — не Майкл. Да Майкл и не стал бы себя так вести. Цезарю цезарево…
Нет, Рэндалл не усмехнется. Он поймет. Более того, оценит. В этом и была мудрость человека, которого он сюда послал. Не в том, чтобы захватить власть в объединенном филиале. А в том, чтобы, несмотря на личные счеты, обиды и амбиции, вывести в победители того, кто сможет повести новую организацию по правильному пути. Выгодному для всех партнеров. И голосование получилось в таком случае весьма удачным. Так оно, пожалуй, и к лучшему. Вести-то он будет вести. Но пусть знает, с кем имеет дело. Пусть помнит, что еще раз подобные фокусы не пройдут. Не пройдут!
И обретя, наконец, душевное спокойствие, Джоан с легким сердцем закрыла за собой дверь.
«— …думал, победителем быть выгодно. А вы меня дольше всех продержали. Кевин уже, наверное, дома».
Кларк щелкнул кнопкой диктофона:
— Интересный разговор у нас с ним вышел. Да вы садитесь, садитесь… Я очень хочу, чтобы вы это послушали.
Эд осторожно опустился на стул.
— Вы их всех записывали?
— Всех до единого, — вздохнул Кларк. — А что делать? Слушайте, слушайте, такое не каждый день услышишь. Я кое-что проматывать буду, разговор был длинный.
И он снова щелкнул кнопкой.
«— И каково быть победителем?
— Неплохо, — сдержанно произнес слабо искаженный голос Майкла. — По крайней мере, чувствуешь, что не зря потратил пять дней.
— Иными словами, не стань вы победителем, это была бы пустая трата времени?
— Учитывая специфику курса — да.
Шорох бумаги.
— Видимо, разговор предстоит интересный.
— Вам виднее. Это ваша территория.
— Действительно, моя. Давайте тогда начнем с простых вопросов.
— Давайте.
— Когда вы поняли, что победа вам гарантирована?
— Когда я получил восемь голосов.
Пауза.
— Вы знаете, что я не об этом спрашивал. Когда вы поняли, что ваши шансы на победу высоки?
— Когда услышал задание. В самом деле, простые вопросы.
— Это шутка?
— Почему? — удивился голос Майкла. — Не мог же я понять это раньше».
Кларк нажал кнопку.
— Он с самого начала был невероятно самоуверен. Но даже без тени нахальства. Я бы так мог беседовать с первоклассником. Так, здесь не очень интересно… А вот здесь… Да, тут. Слушайте.
«— Как вы думаете, почему вы победили?
— Вы сказали, что вопросы будут простые.
— А этот вопрос сложный?
— Нет, он просто наивный. Слишком наивный для вас.
— Почему вы считаете, что для меня он наивный?
— Потому что вы заранее знаете ответ.
— Но я хочу услышать ваше мнение.
— Пожалуйста. Я победил, потому что был сильнее остальных. Разве это не то, чего вы ожидали?
— То.
— Вот видите…»
Кларк вновь остановил запись.
— Последнее слово постоянно оставалось за ним. И, по-моему, получалось у него это автоматически. Он вовсе не старался меня переиграть, подавить. Наоборот, мне показалось, что он просто расслабился после этой недели. Стал самим собой. Понимаете?
Эд озадаченно кивнул.
— Ничего-то вы не понимаете, — добродушно, но с ноткой раздражения сообщил Кларк. — Да я и сам… Вот, дальше.
 
«— …другое. Чему, по-вашему, учит наш курс?
— Тому, что менеджеры везде и всюду стремятся к власти. Тому, что менеджер и лидер — не одно и то же. Тому что менеджер — это профессия, а лидер — это призвание. Тому, что… — Майкл замолчал, видимо припоминая подробности, — что надо научиться отделять стремление к власти от успешной карьеры… Короче, всему, о чем вы нам говорили в понедельник и сегодня.
— Я не говорил об умении отделять.
— Значит, имели в виду. Там такое точно проскользнуло.
— И чему именно научились вы?
— Ничему, — произнес без эмоций голос Майкла. — Хотя… — на мгновение голос пропал, — нет, ничему. Что вовсе не значит, что курс плох.
— Я знаю, что курс хорош. Иначе два года назад мы бы не отмечали сорокалетний юбилей. Но не кажется ли вам, что есть нечто странное в том, что именно человек, победивший в соревновании, не нашел в нем ничего полезного?
— А что здесь странного? Не считаете же вы, в самом деле, что мы все были одинаково подготовлены.
— Ваши ответы мало помогают.
— Попробуйте другие вопросы».
Кларк выключил диктофон и вздохнул.
— Я попробовал и другие вопросы, и другие подходы. Бесполезно — он меня все время переигрывал. Вы понимаете? Меня! И опять же — как бы это ни звучало, он ни йоту не хамил. Улыбался иногда, проявлял интерес… Но я себя с ним чувствовал, как обычно они со мной. Хотя, учитывая нашу ситуацию, особо удивляться не приходится. Вот полюбуйтесь.
— «— …вам другой вопрос. Вас радует победа?
— Да.
— Почему? Внутреннее удовлетворение, похвала начальства или что-то еще?
— Внутреннее удовлетворение, — мгновенно отозвался голос Майкла. — Похвалы начальства меня никогда не радуют.
— Вам безразлично, что скажут те, кто вас сюда направил, узнав о вашей победе?
— Нет, почему же… — послышался звук зевоты. — Извините. Нет, не совсем безразлично. Если они меня решат продвинуть, ясно, что меня это как-то задевает. А похвала — это мне все равно. Я не собачка.
— Но вас интересует карьера?
— Нет.
— Позвольте, почему вы в таком случае так быстро выросли за пять лет?
— Это надо спросить у тех, кто меня сюда направил.
— А что вас привлекает в работе?
— Сама работа. И зарплата.
— Зачем же вы подались в менеджеры?
— Не затем, о чем вы подумали. Эти игрушки с властью меня не волнуют».
Кларк в очередной раз нажал кнопку.
— После этих «игрушек» стало ясно, что хитростями из него ничего вытянуть не удастся. Можно было так беседовать до утра, но с тем же успехом. Ни на какой контакт он не шел, хвастаться ему не явно не хотелось, и вообще… Вообще вопросы задавал я, но разговор контролировал он. Вы можете представить себе человека, который контролирует разговор со мной, если я этого не хочу? Вот… Надо было, конечно, не торопиться… Короче, слушайте.
Эд сосредоточенно кивнул.
«— …курса вы хотели бы работать на прежнем месте?
— Пока там неплохо. Это у вас что, психологический тест?
Шелест бумаги.
— Нет, все гораздо проще. Сейчас поймете. Хотите, я вам скажу, чему этот курс должен был вас научить? Чему, мы надеялись, он вас научит.
— Вежливости?
— Мы надеялись, что он поможет вам увидеть всю тщетность, всю бесцельность, всю нелепость удовлетворения жажды власти на работе. И все. Этому мы учим, с большим, надо сказать успехом, все эти годы. И за это нам платят немалые деньги. И каждую неделю отсюда возвращаются люди, навсегда усвоившие, что жажда власти — это болезнь, которая убивает любую корпорацию, если ее запустить. Как вы думаете, насколько мы преуспели в этом на этот раз?
— Это вам виднее. Вы ведь со всеми беседовали.
— Да, — в голосе диктофонного Кларка прозвучала горестная нота. — Мне виднее. Мне действительно виднее. Хотя вы победитель… А вы знаете, сколько до вас было победителей?