Чингисхан. История завоевателя Мира

А сейид Изз ад-Дин Нассаба был одним из великих сейидов и славился своим благочестием и добродетелью. И он вместе с несколькими другими людьми провел тринадцать дней и ночей, подсчитывая людей, убитых в городе. Считая только тех, которые были хорошо видны, и не учитывая убитых в ямах и норах, а также в деревнях и пустынных местах, они получили число более миллиона трехсот тысяч. Изз ад-Дин прочел четверостишие Омара Хайяма, которое как нельзя лучше подходило к этому случаю:
 
 
Форму чаши, в которой все это смешалось,
 
Даже пьяница изменить не сочтет возможным.
 
Столько прекрасных голов и ног Кто своим искусством соединил их в любви и разделил в ненависти? [499]
 
 
Эмир Зия ад-Дин и Бармас оставались оба в Мерве до тех пор, пока к ним не пришло известие о том, что Шамс ад-Дин, сын Пахлавана Абу-Бакр Дивана поднял восстание в Сарахсе. Эмир Зия ад-Дин выступил из города с несколькими людьми, чтобы подавить мятеж; а Бармас, выведя из города ремесленников и других, кто должен был проследовать в Бухару, /129/ разбил лагерь за пределами города. После этого несколько человек, мера чьей жизни была отмерена и от которых отвернулась удача, решили, что шихне получил известия о султане и приготовился к побегу. Они тотчас ударили в барабан и подняли мятеж в последний день месяца рамазана 618 года (7 ноября 1221 года). Бармас подошел к городу и послал несколько человек, чтобы они привели вельмож. Никто не явил ему своего лица и не оказал ему почестей; и в отместку за это он убил несколько людей, которых нашел у ворот города. После этого он удалился с теми, кто его сопровождал, среди которых был ходжа Мухаззиб ад-Дин Даштабади, который проследовал за ним до самой Бухары. В Бухаре шихне умер, и люди из Мерва остались там.
Возвратившись, Зия ад-Дин вошел в город под предлогом приготовлений к отъезду и раздал людям захваченную им добычу. Он также послал к ним сына Баха аль-Мулька в качестве заложника, сказав, что это был его собственный сын. Сам он не показал им своего лица, но поднял против них мятеж и восстановил городские стены и цитадель, и немало народа объединилось вокруг него. В этот момент прибыл монгольский отряд. Он счел благоразумным оказать им хороший прием и на некоторое время задержал их у себя.
Когда Куш-тегин Пахлаван прибыл из ставки султана с большим войском и приступил к осмотру города, некоторые простолюдины восстали и перешли на его сторону. Зия ад-Дин, поняв, что его дело не удастся при таком столкновении интересов, отправился в крепость Марга в сопровождении отряда монголов, находившегося в его распоряжении; и Куш-тегин вошел в город, где он начал вводить новые порядки, чинить укрепления, улучшать сельское хозяйство и восстанавливать дамбу. Некоторые жители города отправили Зия ад-Дину секретное послание, в котором призывали его вернуться в город. Когда он вернулся и встал у ворот /130/, один из его сторонников вошел в город и сообщил одному человеку о его прибытии. Новость тотчас достигла ушей Куш-тегина и врагов Зия ад-Дина. Куш-тегин отправил за ним отряд, и он был схвачен. Затем он потребовал у него деньги. Зия ад-Дин ответил, что отдал их проституткам. Куш-тегин спросил, что это были за проститутки. «Они, — сказал Зия ад-Дин, — почтенные мужи и люди, достойные доверия, которые служат сегодня тебе, как вчера служили мне; но когда пришло время сразиться, они оставили меня и поставили у себя на лбах клеймо предательства». Когда Куш-тегин понял, что у него нет денег и получить с него ничего не удастся, он решил, что смерть Зия ад-Дина станет залогом его собственной жизни, и рассудил, что его уничтожение будет условием долговечности государства.
После смерти Зия ад-Дина он со спокойным сердцем вернулся к своим строительным и сельскохозяйственным планам и работал над восстановлением речной дамбы, в то время как вода Рока снесла разрушила плотину его жизни и ввергла воды его существования [500] в колодец погибели.
 
Пребывая в неведении [относительно происходящего], он получил сообщение о прибытии в Сарахс Карачи-нойона [501]. Ночной порой он отступил в направлении Сангбаста [502] и тысячей отборных (mufrad) всадников. Карача отправился за ним в погоню и перехватил его у Сангбаста и перебил большую часть его войска, а его наместники остались управлять Мервом [503].
Через три или четыре дня после этого в Мерв прибыло около двухсот всадников, намеревающихся соединиться с Кутуку-нойоном [504]. Половина из них продолжила путь, чтобы исполнить полученные приказы, в то время как оставшиеся осадили город и спешно направили посыльных к генералам Торбею [505] и Кабану [506] в Нахшаб с донесением о собирающихся у Мерва людях, /131/ ибо в то время к городу, влекомые несметностью его богатств, со всех сторон прибывали иноземцы, вышедшие из своих убежищ и обратившие свои лица к Мерву; и горожане, из любви к своему городу, также бросались в тот зловонный колодец.
Не прошло и пяти дней, как Торбей прибыл к воротам с пятью тысячами человек и в сопровождении Хумаюна Сипахсалара, получившего титул Ак-Мелик. Они захватили город за один час и, связав его защитников друг с другом верблюжьими поводьями, выводили их по десять или двадцать человек и ввергали в кровавую пучину. И так они замучили сто тысяч человек; после чего они поделили между войсками кварталы и разрушили большую часть домов, дворцов, мечетей и святынь.
После этого генералы вернулись к выполнению своих обязанностей в монгольскую армию, оставив Ак-Мелика с небольшим отрядом, чтобы схватить тех людей, которые, благоразумно попрятавшись по углам, сумели избежать удара клюва ворона, зовущегося мечом [507]. Ак-Мелик прибегал к самым низким шпионским средствам, и когда было уже испробовано все, один человек из Нахшаба, бывший вместе с ними, притворился муэдзином и стал призывать к молитве; и всех, кто выбрался из своих укрытий, схватили и отвели в школу Шихаби, куда их набилось немало, а потом сбросили с крыши. И так погибло еще множество людей. И Ак-Мелик занимался этим сорок один день, а после этого вернулся туда, откуда пришел. И во всем городе не осталось в живых и четырех человек.
Когда армия покинула Мерв и его окрестностях, все те, кто оставался в деревнях или ушел в пустыню, вернулись в город. И сын эмира, человек по имени Арслан, вновь занял должность эмира Мерва, и простые люди (ʽavāmm) сплотились вокруг него.
Когда известие о том, что произошло в Мерве, достигло Нисы, один туркмен [508] собрал там армию из своих соплеменников и пришел с ней к Мерву. Горожане перешли на его сторону, и так вокруг него собралось десять тысяч человек и он был эмиром на протяжении шести месяцев, в течение которых он постоянно посылал отряды в Марв-ар-Руд, Пандж-Дих [509] и Талакан, которые неожиданно нападали на монгольский обоз и уводили их скот и лошадей.
В то же самое время, этот туркмен, желая взять Нису [510], отправился туда с большей частью своих сил /132/ и осадил город, правителем которого был Нусрат [511]. Он продолжал осаду до тех пор, пока вдруг на них неожиданно не напал Пахлаван [512], пришедший со стороны Язира, и он обратился в бегство [513]. Когда он был на полпути назад (dar miyān-i-rāb), он подвергся нападению и был убит правителем замка.