Чингисхан. История завоевателя Мира

Его слова не задержались в ушах хана, и он не придал им значения. Кешик не прекращал свои уговоры, и его отчаяние и волнение /42/ легко было увидеть, но спокойствие хана было непоколебимо. Царевичи и нойоны воспротивились этой непоколебимости. «Небеса не допустят, — сказали они, — чтобы это привело к несчастью и стало причиной сожалений и раскаяния.
 
 
Опасайся того, что имеет широкий вход и узкий выход [1623].
 
 
Прежде чем рука возмездия опустится на шею желания, и дорога [1624] благоразумия будет закрыта, и путь целесообразности отрезан, и дело станет тонким, как волос, и вспыхнет яркий свет глаз мудрости, и преследование слабого врага увенчается успехом, долг всякого разумного человека не пренебрегать никакими мерами предосторожности и предусмотрительности и не относиться к врагу с презрением, каким бы жалким ни казалось его положение. Если его догадка окажется правильной, он будет избавлен от досады и недовольства, а если она не будет иметь оснований, это не принесет никакого вреда и ущерба, и никто не пострадает от этого.
 
 
 И не относись с презрением к решительности 
 
слабого человека, ибо от лучины загораются стволы деревьев.
 
 
Здесь надо было действовать мудро и осмотрительно, и отнестись к этому делу следует с осторожностью и постараться добиться примирения, чтобы пламя неприязни погасло, не успев вспыхнуть, а ветер вражды стих, не успев сдуть почву мира и безопасности с поверхности земли, и чтобы вода стыда, которая суть /43/ жизнь всего сущего, осталась в глазах Рока и на лице их дел.
 
 
Бесполезны насилие и грубость;
 
лишь мягкостью можно выманить змею из норы.
 
 
И если ничего нельзя добиться таким способом и невозможно обуздать этих людей добрыми словами и любезным обхождением, можно прибегнуть [к поговорке, утверждающей]: «Последний способ — прижигание» и заставить низко склонить спину их сопротивления.
 
 
Перед тобой, препоясавшись, предстало войско, как пика и копье во время службы и в момент возмездья;
 
Любой из них не уступает в мудрости Хосрову с его чашей;
 
Сидит в седле, словно Рустам, взобравшийся на Рахша».
 
 
Обсудив таким образом свои планы и действия, каждый из них изъявил желание ступить на этот путь и лично изучить и расследовать эти обстоятельства и достичь поставленной цели убеждением или силой, как того потребует обстановка. Однако провидение —
 
 
Решение оказалось ключом к победе: очевидно, что железное решение и есть золотой ключ.
 
Одно верное решение лучше сотни воинов;
 
Одна царская корона лучше сотни ее образцов.
 
Решением можно сломать хребет всему войску, мечом — убить [лишь] сотню человек [1625], —
 
 
избавило /44/ царевичей от этих тягот, и было решено, что Менгесер, который был вождем эмиров двора и самым старшим из столпов государства, отправится расследовать это дело и примет меры, чтобы опередить заговорщиков, и скажет, что необходимо предпринять. Следуя приказу, он вскочил на коня вместе с двумя или тремя тысячами всадников, тюркских воинов и нечистых тюрок, которые были воистину подобны
 
 
Джиннам верхом на джиннах, а если это люди,
 
то они, должно быть, были пришиты иголками [1626].
 
 
На рассвете, когда передовой отряд Джамшида небес застал врасплох войско ночи, великий нойон приблизился к палаткам того отряда, /45/ и войска подошли спереди и сзади, и справа и слева, и встали, подобно окружности круга. Не слезая с коня, нойон обратился к ним и сказал: «Рассказали о вас историю, и она дошла до слуха хана. Если эти слова — вода, вытекшая из сосуда лжи и обмана, если это неправда, тогда, чтобы доказать истину и показать свою искренность, вам следует без колебаний и с полной уверенностью прийти и выразить свое почтение и не прибегать к пустым отговоркам, но водой скорости и расторопности смыть пыль этого безучастия со щек верности и лица единства».
 
Услыхав эти разумные слова, они вышли из своих палаток и увидели, что повсюду, насколько хватало их зрения, стояли войска, которым не было счета и предела, и они стали центром этого круга, а их друзья и свита, конные и пешие (khail и rajil), ушли далеко и спрятались в своих укрытиях. Вожжи самообладания выпали из рук их силы и разума, и кандалы смятения, страха и замешательства крепко сковали ноги их мысли и решительности. Они были повергнуты в великое уныние и смущение; и поскольку язык оправданий онемел, а ноги наступления и отступления перестали им повиноваться, они не видели никакой надежды на то, чтобы вернуться назад, и никакой возможности остаться. У них не было никакой поддержки, на которую можно было бы опереться, не было надежного оружия, которое позволило бы им сопротивляться, не хватало им и храбрости /46/ и безрассудства, чтобы выказать неповиновение. Не было видно берега с середины [моря], на котором они могли бы произнести [поговорку]: «Тот, кто спасся, уже вознагражден», и найти выход, и избежать последствий своего поступка. В конце концов они продели свои шеи в ворот Рока и спустили ноги в дымоход [1627] Благоразумия.
 
 
И привязанному на веревку годовалому верблюжонку не след нападать на мудрых верблюдов-шестилеток!» [1628].
 
 
По принуждению, а не по доброй воле они отправились в путь вместе с нойоном в сопровождении всего нескольких всадников, чтобы предстать перед Императором Лица Земли. Когда они подошли к орде, большая часть их спутников была задержана, а их оружие изъято. И было отдано повеление, чтобы несколько дурных и грешных эмиров, без луков и колчанов со стрелами, совершили обряд тикишмиши [1629] вместе с царевичами на том самом месте, где они находились, по девять человек за один раз, а после этого вошли в орду.
Два дня их ни о чем не спрашивали, и письмо проверки и расследования оставалось запечатанным. На третий день, когда солнце благополучно поднялось на востоке, день судьбы мятежников достиг запада отчаяния, и весна жизни лицемеров приблизилась к ее осени. Было устроено еще одно собрание, и /47/ все сошлись вместе. Менгу-каан произнес такие слова: «Вот что было рассказано о вас. Это невероятно и непостижимо, и это невозможно услышать слухом разума и принять душой мудрости. Однако такие грезы, раз уж они возникли в мыслях людей, дело нешуточное, и слухи о таких речах, раз уж они слетели с людских губ, уже не пустые слова, поэтому благородство [нашей] души и чистота [нашей] веры приказывают нам и требуют провести расследование и рассмотрение этого дела, чтобы чело уверенности было очищено от пыли колебания и покров сомнения сброшен с лика солнца правды и истины и чтобы, коли это ложь и наговоры, клеветник и лжец понес бы наказание на страницах этих событий и человечество получило бы урок и предостережение».