Лион Измайлов

Б. — Нет, я никогда бы не решился позвонить ей и поговорить.
А. — Я бы мог поговорить с ней за вас, если вы такой стеснительный. Нет на свете такой женщины, которую не тронуло бы то, что кто-то безмолвно и безнадежно любит ее целый год. Она не бросит трубку, она обязательно заинтересуется. Не надо сразу назначать ей свидания, можно звонить ей изредка, пока она не привыкнет к вам, потом пригласить ее в гости.
Б. — Ну, конечно. И когда она, в чем я глубоко сомневаюсь, наконец придет, заговорить с ней совсем другим голосом.
А. — Это уж совсем ерунда. Ведь я артист, могу говорить и вашим голосом.
(Подражает голосу первого). 
Алло. Здравствуйте. С вами говорит человек, которого вы не знаете, но который смотрит на вас вот уже год каждый день с восхищением. (Перестает имитировать.) Ничего начало?
Б. — Прекрасное начало.
А. — А дальше, чтобы она убедилась в правоте ваших слов, можно выключить и включить свет. Тогда она поймет, что вы ее не разыгрываете. Она, конечно, спросит, в чем дело, что вам от нее нужно. А вы ответите, что вам ничего не нужно, только видеть ее, а теперь еще и слышать. Нет, больше вы не будете звонить, чтобы не беспокоить. Вы послушали ее голос. Он так же прекрасен, как и все остальное, и вы с ней прощаетесь. Это вы ей все говорите и вешаете трубку. Теперь она у вас на крючке. Теперь она думает, что же это за идиот, год смотрел, любит, узнал телефон и больше не звонит. Она начинает каждый день украдкой поглядывать на ваше окно. А у вас — темно. Неделю вы сидите в темноте. И ей уже неприятно, что она не видит вас и не услышит вашего признания в любви. Через неделю вы ей звоните, долго, сбивчиво извиняетесь за повторный звонок и просите только об одном — о возможности звонить ей по праздникам и поздравлять. Ничтожная, пустяковая просьба. Ни одна женщина не сможет в ней отказать. Где еще найдешь в наше время такого чудака, который год просто смотрел, а еще год будет поздравлять с праздниками? Что вы, об этом можно подружкам рассказать. Вы звоните ей ровно через три дня. И говорите, что для вас увидеть ее в окне — праздник, поэтому вы не стали ждать других праздников. Вы говорите ей «с добрым утром», «спокойной ночи» и так далее. И тут она начинает кокетничать. Проходя мимо окна, она будет красиво откидывать волосы, вставать к вам в профиль, потому что в профиль она лучше выглядит, так ей кажется. Кокетничать она начнет обязательно. Она ведь знает, что вы на нее смотрите. А вы ей звоните все чаще и чаще. До тех пор, пока не назначаете встречу. В кино, в кафе, а лучше всего — пригласить ее к себе на день рождения.
Б. — Но день рождения у меня не скоро.
А. — Какое это имеет значение? Когда вы назначите, тогда и будет. Скажете, что у вас никого нет и вы приглашаете только ее. Она не сможет отказать. Ведь ей хочется посмотреть, кто этот таинственный влюбленный. Ну, вот и все. А дальше ей деваться не-куда. Даже если вы ей не очень понравитесь — она вас не бросит. Ей будет жалко расставаться с таким красивым началом.
Б. — Как вы это все здорово рассказали. Представляете, если бы мы вышли сюда месяца три назад, может быть, я был бы уже женат.
А. — Или уже три месяца были там (показывает вниз).
Б. — Да нет, если бы вы все это придумали раньше, не было бы нужды…
А. — Вы чувствуете, как затекли ноги?
Б. — Да, здесь ужасно неудобно стоять. Может быть, мы зайдем ко мне и позвоним ей сейчас?
А. — Какой смысл, если второго звонка не будет?
Б. — Как не будет?
А. — Очень просто. Меня просто не будет к вашему второму звонку.
Б. — Перестаньте, вы же можете мне помочь.
А. — А мне кто поможет? Я-то остаюсь при своих интересах.
Б. — Да что вы, у вас прекрасная жизнь! Вы знаменитый, популярный. Вас все любят: жена, поклонницы, зрители. Вы же талантливый артист, так мне кажется. В вас все нуждаются, звонят, приглашают.
 
А. — Поэтому я и оказался здесь, с вами, на карнизе. У меня так затекли ноги, что хочется сесть. А так как сесть некуда, то остается только лечь.
Б. — Куда лечь?
А. — Туда, на мостовую.
Б. — Не надо, я прошу вас. Мы сейчас что-нибудь придумаем. Ведь вот, ну допустим, когда они все говорят, веселятся, кричат и шумят, можно отключиться, помолчать и побыть наедине с самим собой.
А. — Нет, ничего не получится. Они приходят, чтобы побыть со мной. Они задают мне вопросы, хотят услышать мое мнение, тормошат меня. Отключиться, побыть наедине с собой — это роскошь, мне не позволяют.
Б. — Послушайте, мы с вами здесь уже полчаса, а там у вас все так же кричат, смеются и танцуют, и никто не вспомнил про вас. А знаете почему?
А. — Почему?
Б. — Потому что они прекрасно обходятся без вас. Главное, что они веселятся у вас в гостях.
А. — Пожалуй, вы правы.
Б. — У меня тоже затекли ноги. Здесь ужасно неудобно стоять. Вот если бы вы ушли из квартиры в дверь, обязательно кто-нибудь это заметил. Это выглядело бы демонстрацией, получился бы скандал. А так никому до вас нет дела. Мало ли где вы можете быть. А вдруг вы в туалете. Имеет право популярный артист пойти в туалет?
А. — Имеет.
Б. — А просидеть там полчаса?
А. — Тоже имеет.
Б. — И теперь вы можете каждый вечер потихонечку исчезать в окно, пробираться по карнизу ко мне — и сидите себе спокойно. Со мной разговаривать не обязательно. Я месяцами могу молчать. Или мы можем оба выходить на карниз и дышать свежим воздухом. Верно?
А. — Верно. Вообще-то, я вам честно скажу, вы мне нравитесь. Вы меня не знаете, не видели меня ни в кино, ни в театре, вы не преследуете меня, вам не нужны мои автографы и контрамарки, вы не набиваетесь в гости. Знаете, я впервые за много лет чувствую себя хорошо, если не считать того, что у меня устали ноги… Но есть еще одно, о чем я вам не сказал. Я боюсь.
Б. — Чего вы боитесь? Мы здесь веревку протянем из вашего окна в мое, и все будет в порядке.
А. — Нет, я боюсь другого. Я боюсь, что все это кончится.
Б. — Что кончится?
А. — Ну, вся эта популярность. Первые роли, радио, телевидение, поклонницы.
Б. — Послушайте, я ничего не понимаю. Вы же сами страдаете от всего этого.
А. — И в то же время боюсь остаться без этого. Ведь первые роли — это многолетняя работа над собой, борьба с соперниками. Популярность и известность — это непрерывные звонки, налаживание знакомств и связей. Мне не нравится, что ко мне пристают на улице, но, если меня перестанут узнавать, мне будет еще хуже. Мне не нужна мишура, шум вокруг меня, но признание мне нужно. Я боюсь, что придут более молодые, талантливые, напористые, и я потеряю свои позиции. Не лучше ли мне уйти сейчас, на пике, чем потом, когда меня начнут забывать?
Б. — Ну, это уж совсем ерунда. В этом и состоит счастье жизни, чтобы бороться, совершенствоваться, преодолевать препятствия.
А. — Мне очень нравится, что это говорите мне вы, человек, который… ну, вы понимаете, что я хочу сказать.
Б. — Я понимаю, но ведь я хочу бороться, и потом, я такой, а вы — другой. Посмотрите, какой вы сильный, красивый. Вы талантливый, это же видно даже здесь, на карнизе.
А. — Спасибо вам, я так благодарен вам за эти слова.
Б. — И я вам благодарен. А теперь пойдемте. Теперь у вас будет все, о чем вы мечтали. Вы сможете отдыхать, собираться с мыслями, а остальное — в ваших руках.
А. — Стойте. Дайте вашу руку.
Б. — Что такое?
А. — Я посмотрел вниз, и мне стало страшно. У меня закружилась голова.
Б. — Успокойтесь.
А. — У меня подгибаются ноги.
Б. — Перестаньте! Замолчите! Я тоже взглянул вниз.