Прикоснись ко мне (СИ)

– Лен, прости. Я не сдержался. Виню себя.
Ступор. Девушка хотела уйти молча, но не разрешила себе. Почему она должна все держать в себе? Елена внимательно сканировала лицо мужчины, а потом поинтересовалась:
– Скажи, а ты думал, что сейчас сотрудники думают о нас?
– Мне плевать, – не сказал, а выплюнул мужчина.
– Тебе плевать? Ну, конечно, другого и не стоило ожидать. Тогда задам вопрос по-другому: «Ты подумал, что скажут обо мне?»
– Лена, если ты переживаешь по этому поводу, я могу сказать, что мы встречаемся. Никто и слова не скажет.
– Так просто? Надо же… Ты не забыл, что для них – у меня есть жених, а ты… приезжий начальник.
– Для них и меня… ты целовалась с Максимовым, – с рычанием выдал мужчина, с силой сжимая руку, не понимая, что причиняет боль, пока не увидел, как девушка скривилась, пытаясь вырваться из его захвата. Моментально отпустил, проклиная себя за ревность.
– Я бы разобралась.
– И как же? Пригрозила ему пальцем?
– Пусть так. Это мое дело.
– Нет. Это теперь мое дело. Ты моя.
– Я своя, и давай не будем. Я не хочу быть чьей-то. Неужели ты этого не понимаешь? Все время находясь взаперти под зорким контролем, я мечтала выбраться из дома отчима, при этом не попасть в клетку жениха, и теперь ты… решаешь за меня. С чего это? Я не давала тебе такого права! Никогда!
– Лена, это все равно будет. Мы…
– Егоров, тебе не кажется, что ты решаешь за всех?
– Я уверен в том, что будет.
– А я не хочу. Ты понимаешь, о чем я говорю или только себя слышишь?
– Мы обсудим этот вопрос.
– И решим, как скажешь ты? Даже не удивлена. Скажи, а ты можешь хоть что-то сделать не только для себя? Не быть эгоистом? Я ведь просила, чтобы то, что произошло между нами… было только для меня, и ты никак не будешь реагировать. Неужели так трудно сделать так, как я попросила? Это сложно? Знаешь, я привыкла, что всем от меня что-то нужно, желают использовать… и ты, оказывается, не исключение. Вероятно, ты бы так не реагировал, но твоя болезнь заставляет тебя быть эгоистичным, концентрируя внимание лишь на мне. Ты зациклился, и думаешь, что нашел выход.
– Лен, я постараюсь…
– Не нужно! Просто… оставь меня в покое. Оставь! Я не хочу, чтобы мной помыкали и использовали. Это обещание ты не выполнил, но надеюсь, что с сестрой поможешь, – выдохнула Елена и пошла из кабинета, пытаясь успокоиться. В груди все кипело, желая выплеснуться наружу, но девушка пыталась держаться.
Тяжело. Так, что не было сил дышать.
Обида или разочарование? Если второе, то в себе. Что совершила ошибку – доверилась. Глупо. Да сколько можно быть наивной?
«Так, нужно переключиться на работу. Забыть обо всем и заняться любимым делом».
Только вот что ее ждет в кухне? Алексеева не представляла, как сейчас будет смотреть на всех. Дура! Вот как так могла сорваться? Уму непостижимо!
Не могла объяснить свое поведение. Страсть, этот ураган – она потерялась. Неужели в сексе так всегда? Нет, она понимала, что нет, ведь с Максимовым ей даже целоваться было противно. А если спать, то она бы не смогла. Даже невыносимо себе представить. Но с Егоровым… она забывала обо всем.
Почему так сложно? Как это можно назвать?
Елена прошла в ванную и сполоснула лицо. Долго стояла, обдумывая, как будет себя вести. Хотелось на время потеряться, но это так… глупость. Тут только один выход – вести себя так, словно ничего не произошло.
Справившись с эмоциями, Елена поправила одежду и направилась в кухню. Ее встретили любопытные лица, но прищуренный взгляд сделал свое дело. Девушка напомнила каждому фронт работы и занялась своими делами, не забывая всех контролировать.
* * *
Нервы – это когда начинаешь генеральную уборку в совершенно чистой квартире, чтобы чем-то себя занять. Лена не знала, что делать. Уснуть она не смогла, только вертелась, вновь и вновь думая о том, что произошло. Если на работе для всех и особенно для себя она притворялась, то дома полностью опустила все барьеры, начиная рассуждать, обдумывая, не понимая, как так произошло.
 
На часах показывало – час ночи, когда в квартире все блестело, в кухне в духовке на противне пять минут назад приготовилось мясо по-французски и на столе стоял персиковый пирог. Не могла Елена понять, зачем готовила, все делала на автомате.
Звонок в дверь застал в тот момент, когда девушка вышла из ванной комнаты. Решив проигнорировать, Лена прошла в комнату и села на диван, поглядывая на пальцы, радуясь, что не требуют доработки. Чистые, подстриженные, ухоженные. А то уже устала.
И вновь звонок в дверь.
Девушка нахмурилась, поднялась и пошла смотреть, обещая себе, что не будет открывать, если там Егоров. Оказавшись у двери, она посмотрела в замочную скважину и открыла рот, увидев, что там Андрей, притом еле стоящий на ногах. Она нахмурилась.
– Ле-е-е-на-а-а, откро-о-й. Ну, открой, пфжа-а-а-луйста, – промычал он, упираясь лбом в соседнюю стену, ногой скользя по полу. – Я ничто-о-о-жество. Мра-а-зь! Только дай сказать. Я все объясню.
Алексеева секунду размышляла, закрыв глаза от безысходности, а потом открыла, мгновенно кидаясь к мужчине, потому что начал заваливаться в сторону.
– Андрей, – позвала девушка, пытаясь его поднять, но мужчина был слишком тяжелым.
– Лена, я сука. Самая последняя. Прости-и-и. Я ведь так си-и-и-льно тебя люблю. Ты для меня все-е-е. Ну сжа-а-а-лься надо мной.
– Андрей, поднимись, – попросила Елена, не оставляя попытки поставить мужчину на ноги.
– Лена-а-а, мне та-а-а-к пло-о-о-хо. Я разочаровал тебя, понимаю. И этот Егоров… ему никто не нужен. Он животное. Тва-а-а-рь! Не общайся с ним.
– Андрей, ты тяжелый! Поднимись, и я провожу тебя на твой этаж.
– А где ключи? – спросил он, шарясь в карманах. – Я не знаю. Не у меня. Мм-м-м, а что у тебя так вкусно пахнет? Да-а-а, я чувствую. Ка-а-ак вку-у-усно! А я ничего не ел. Совсем ничегошеньки. Только чертову текилу и виски. Боже, как я хочу поесть. Лена, ты же такая до-о-о-брая, накорми меня.
– Тебе нужно поспать.
– А я есть хочу… Ну накорми меня. Пожа-а-алуйста, – облизывая губы, тянул он.
– Да с чего она должна тебя кормить? – раздалось рычание сбоку, и девушка вздрогнула, увидев недовольного Егорова. Он смотрел на нее, пожирая взглядом, сдерживая себя от желания приблизиться.
– Лена-а-а-а, ну пожалуйста. Ну я такой голодный… – промычал Андрей, выпячивая нижнюю губу. – Если я не поем и умру, это будет на твоей совести.
– Жирно не будет? – Егоров, возмущаясь тому, что Андрей додумался до такого. Обойдется. И вообще он ужасно бесил тем, что подкатывал к Елене. Он вроде дал понять, что она его.
Или недостаточно? Тогда нужно будет поговорить, раз так туго соображает.
– Ну Ле-е-на-а-а… – вновь завыл Силавин.
Девушка растерялась. Она не знала как поступить. Не хотела, чтобы он заходил, и с другой стороны – ей было не жаль еды. Сама однозначно не съест.
– Так, я тебя сейчас отведу, – грубо обрадовал Егоров своего брата, двигаясь в сторону Силавина.
– Я не хочу с тобой! Уходи! Ты мне не дру-у-у-г! – с паникой в голосе завизжал Андрей, выглядывая и жалобно выкрикивая Лене: – Спаси меня!
– Силавин, не зли меня! – предупреждающе прогрохотал Дима, желая схватить за грудину мужчину, бросившегося на пол, но тот отталкивал его руками.
– У него нет ключей, – с волнением напомнила Алексеева.
– В коридоре проспится, зато в следующий раз не рискнет их терять, – буркнул Дмитрий, все же надеясь, что брат оставил связку в кармане.
Силавин в любом состоянии свои вещи хранил при себе. И уж слишком Андрюха вел себя неадекватно, словно специально, чем невероятно раздражал. Как идиот, честное слово. Насколько он помнил, если он напивался, то забивался где-нибудь в теплом местечке и дрых. Но чтобы идти к девушке вымаливать прощение – совсем не в его репертуаре.
 
– Ле-е-на-а, вот видишь какой он?! Меня… в коридоре… умирать. А я… – Силавин вытянул губы и вздохнул, – а я…