Император (СИ)
— Спасибо, граф, уверен, у собравшихся господ членов государственного совета возникнут вопросы, и вы на них ответите. Пока, господа, нам нужно обсудить сам факт возможного противостояния с Англией. Попрошу сперва высказаться первого министра, — я посмотрел в сторону Ивана Ивановича.
Нелидов степенно встал, обозначил легкий поклон в мою сторону, выдержал небольшую паузу и начал говорить.
— Ваше Величество, господа! Я не могу рассуждать о готовности русского флота и забирать слова у генерал-адмирала Михаила Михайловича. Однако, с политической стороны хотел бы отметить, что я не предвижу действительной войны с Англией. На мой взгляд, Георг Второй, напротив, собирается выгадать наилучшее положение перед вероятными переговорами. Насколько стало общеизвестно, — Нелидов посмотрел в сторону Шешковского, который, как я знал, секретно предоставил Иван Ивановичу Нелидову эти самые «общеизвестные» сведения. — Англия потеснила французов и в Индии и в Канаде, кроме того, война съела много английских денег и они уже печатают новые, которые становятся менее ценными.
Агентурная сеть за рубежом работала все лучше и лучше. Щедрость финансирования, нелинейные подходы в вербовке, в том числе через шантаж и женщин, давали отличные результаты. Много еще предстоит сделать в этом направлении, но точка опоры, с которой можно развивать внешнюю разведку, как я это вижу, выстроена [в РИ Шешковскому также удалось создать весьма обширную агентурную сеть за рубежом, на некоторое время лучшую в Европе, по крайней мере, соперничавшей с английской].
— Я тоже, господа, считаю, что англичане не пойдут на долгосрочное противостояние с нами. При том, как мне докладывают, английские торговцы зафрахтовали товары. Сие означает, что они оплатили то, что получат только весной следующего года. Из чего следует, что англичане к весне рассчитывают решить все споры, по меньшей мере, с нами. Однако, подобное не исключает атаки английского флота на русские корабли, — высказался я.
— Ваше Величество, я с Вами соглашусь, но, простите мою вольность, не совсем, — я развел руками, улыбнувшись, мол «давай, уж говори, Нелидов». — Подобное, когда англичане скупают всю предлагаемую к продаже пеньку, канаты, иные товары, частью оплачивая их загодя, может быть для отвлечения нашего внимания.
— Может быть и так, — удовлетворенно говорил я, мне понравилось, что Нелидов мыслит столь широко, предполагая английские уловки. — Только англичане так устроены, что деньги по ветру не кидают, даже, если это тяжелые серебряные монеты. Более четырех сотен тысяч рублей проплачено за товары, которые будут доставлены ранее ледосхода… Вместе с тем, не следует отвергать любые измышления и уловки островитян. Господин министр внутренних дел? Вам есть что добавить?
— Ваше Величество, господа! — князь Трубецкой встал, что далось ему с некоторым усилием. — Я так же считаю, что англичане не способны к продолжительной войне. Усилия Георга II были направлены в Америку и Индию. Те сообщения, что приходят оттуда, говорят, что в Индии Англия добилась желаемого, в Америке улучшила свое положение.
— Не соглашусь с вами, князь, французскую крепость Пондичерри англичане так и не взяли. Еще неизвестно, как закончилось сражение за Чандернагор, — возразил я.
Действительно, в современных мне реалиях успехи англичан выглядят внушительно. Но я-то знал, что в иной истории французы то ли были вообще выбиты из Индии, то ли столь ослаблены, что не смогли более содержать колонии в этом регионе. Также войска Людовика XV потерпели в иной реальности поражение и в Канаде. Сейчас же французские форты успешно отражают атаки англичан на востоке Квебека. При том, что у красномундирников явно не хватает сил для решительного рывка. Так что противостояние в колониях, при несомненном успехе Англии, перерастает в менее ожесточенный позиционный конфликт. Обе страны, скорее, уже тяготятся войной и понимают бессмысленность борьбы на данном этапе. Может быть красотка Помпадур прислушалась к моим увещеваниям, и Франции удалось лучше подготовиться к колониальной войне?
Вообще складывается четкое убеждение, что война не станет не семилетней, не даже трехлетней, и вина в этом лежит целиком на мне. И что тогда думать, если через месяц-другой участники конфликта начнут заявлять о необходимости мирной конференции? Только одно — нам необходимо будет готовиться к новой войне! Но пока нужно решать оперативные задачи, пусть и не забывая о стратегических.
— Хотелось бы выслушать и наш флот, — я посмотрел в сторону генерал-адмирала Михаила Михайловича Голицына.
— Ваше Величество, господа! — Голицын с большим проворством, нежели ранее Трубецкой, встал со своего стула. — Я откажусь от бравурных слов о том, что российский флот выполнит любые задачи. Это и так должно быть понятно, иного выбора, чем славить русское оружие, у нас нет. Вместе с тем, Ваше Величество, уверен, что англичане выбирают наиболее удачное для них время прохождения в Балтийское море. Это должно произойти не ранее конца сентября этого года, и время будет зависеть от того, сколь скоро Финский залив покроется льдом. Данное природное обстоятельство будет сковывать часть нашего флота и не позволит всемерно оказывать сопротивление действиям Англии. Посему считаю, и это суждение не только мое, что Англия может избегать крупного сражения и производить частые смены кораблей, которые начнут действовать на наших путях и мешать взаимодействию с войсками.
— С чего вы, Михаил Михайлович, считаете, что англичане не будут действовать большими эскадрами? — спросил я, хотя уже сам догадывался, в чем будет заключаться ответ, но пусть его озвучит тот, кто ответственен направление.
— У Англии не должно быть ни одного порта приписки, если датчане в открытую не поддержат английский флот, — ответил Голицын.
— А как же прусские порты? — встрял в обсуждение генерал-фельдмаршал Петр Александрович Румянцев и получил укоризненный взгляд от присутствующего здесь же Петра Семеновича Салтыкова.
Мне пришлось провести несколько бесед, как с генерал-фельдмаршалом Салтыковым, так и с генерал-фельдмаршалом Румянцевым. Действительно, получалось, как будто мое решение отозвать Салтыкова и назначить командующим, как многие считают, любимчика Румянцева-Закавказского, выглядело не совсем честно. Хотя, о какой честности можно говорить, когда речь идет о важнейшей битве, что могла предрешить исход всей войны? И я не хотел забирать славу у Салтыкова, достаточно пожилого человека, а лишь желал продолжать взращивать ту когорту военачальников, которая во время моего правления способна будет решать любые задачи. Вместе с тем я даже не потребовал, а попросил Салтыкова поучаствовать в деле становления Петра Александровича как, я на это очень надеялся, первого из плеяды непобедимых русских полководцев. Будь на месте Салтыкова достопамятный Апраксин или ныне здравствующий Александр Борисович Бутурлин, то я нажил бы себе недруга, возможно, и заговорщика. А Петр Семенович повздыхал, но взял опеку над Румянцевым, который, пусть и генерал-фельдмаршал, но вряд ли дотягивает до этого звания даже с учетом явного полководческого таланта.
— Так что предлагаете, Михаил Михайлович? — спросил я у Голицына.
— Первое, Государь, — это срочно сформировать эскадру из Архангельска и перевести ее в Пиллау или под Кенигсберг, — начал предлагать генерал-адмирал, но я его перебил.
— И тем самым мы ослабим Архангельск, который также может быть подвергнут английской атаке, — сказал я немного раздраженно, не хотелось бы, чтобы мы принимали только лишь линейные решения, которые от нас и ждут.
— Посмею возразить Вашему Величеству. Совершенно недавно были спущены на воду с архангельских верфей два линейных корабля, один фрегат, также на ремонте стоят еще три корабля. В течение месяца все перечисленные мной корабли уже могут формироваться в новую архангельскую эскадру, при том, что состоялся выпуск мичманов и гардемаринов. Позволю себе заметить, что в Архангельске, а также и в Соловецком монастыре размещены батареи орудий, кои Вы, Ваше Величество, видели на последних спущенных на воду линкорах петербуржской верфи, — докладывал Голицын, как показалось, с неким вызовом, видимо, настраиваясь со мной дискутировать.