Вакагасира. Том 1 (СИ)
Так и получилось. Катались, закупались, что-то к себе грузили, что-то по адресу должны были привезти. К обеду уже были дома, перекусили и я при помощи парней начал заниматься монтажом системы видеонаблюдения по дому. Камеры, кабель, запасные линии питания, аккумуляторы. В подвале место освободили чуть-чуть, туда полки пристроили и сунули разное полезное. В итоге я прикинул, что мне теперь осталось на неделе компьютер закупленный сконфигурировать, софт настроить и датчики отладить. Будет у меня система охраны, а то не дом, а сплошной проходной двор. Плюс сигнализацию я до ума доведу, подключу тревожную кнопку к местному полицейскому участку, попутно разных неприятных сюрпризов для нежданных визитеров напихаю. Заодно достал каталог и ткнул пальцем в картинку:
– Это видим? Да? А знаете, что эту штуку можно носить в городе без какого-либо отдельного разрешения? И в машине возить без лицензии или ограничений. Мало того, сюда можно сменный магазин ставить, что вообще замечательно. Поэтому, Масаюки-сан, созвонись с хозяином тира. Уточни у него, кто из проверенных продавцов такое в Токио может предложить. Заодно у Фукуда-сан и проверим, насколько вещь дельная. Раз нам нельзя пулемет в “крайслере” держать, придется извращаться.
Ближе к шести встретил опекуна, показал готовый ужин и с поклоном вручил законные тридцать тысяч. Предупредил, что уезжаю на учебу в госпиталь, потом с друзьями будем чай-кофе пить. Обещал сильно не задерживаться, но парочка со мной, поэтому беспокоиться не надо. И вообще – из союза абэноши меня не выгнали, корочек не лишили. За будущий год в школе проплачено, одной головной болью меньше. Власти ценной грамотой пожаловали, университет уже в кармане. Что еще школьнику нужно? Так что Аки-сан может расслабиться и отдыхать. Пожелал хорошего пятничного вечера, поклонился и умотал. У меня сегодня еще куча дел и грандиозная пьянка.
В госпитале только и успевал раскланиваться. Кого-то видел, когда в палате валялся. Кто-то просто мимо проходил, а я лицо запомнил. Да и сам почти под местных мимикрировал – белый халат, бейджик на кармане, эдакий начинающий студиозус на практике.
Ровно в шесть-ноль-ноль вошел в кабинет. Привычно прислонившийся к столешнице профессор удивленно на меня уставился.
– Конбанва, Сакамото-сэнсей. Пришел продолжить обучение.
– Обучение? Обучение… Да, точно. О-бу-че-ние… Так, внимание остальным. У вас тесты на ближайшие полчаса и затем будем разбирать две ошибки, которые были допущены во время утренних операций. А Тэкеши-сан пойдет со мной.
В кабинете наставник долго меня разглядывает, затем мрачно командует:
– Руки в стороны, замри на пару минут. Я постараюсь посмотреть, что у тебя с результатами.
Достав уже знакомый диагност, начинает водить по груди, бурча под нос. Я стою, для проформы поинтересовавшись:
– Майку задирать надо?
– Не помеха твоя майка, мы же не тонкие каналы пытаемся нащупать…
Когда я уже начал скучать, пластинку убрали на место, после чего профессор вздохнул:
– Пусто. Хотя, выгорел ты на удивление мягко, обычно организм в разнос идет. Хотя, ты же только начал. Ни хранилища как такового, ни запасов энергии… Книги помнишь, какие собирался изучить?
– Да.
– Тогда читай. Потом вопросы будешь задавать.
– Сакамото-сэнсей, я пока по пятницам в шесть вечера смогу ходить. Не успел домой вернуться, как нагрузили.
– По пятницам… Хорошо. Хотя – я даже представить не могу, какой талант ты загубил. Какие перспективы променял…
– Я – живой, Сакамото-сэнсей. Для меня это главное. С остальным разберемся.
– Да, конечно… Ладно, пойду других обалдуев гонять. А то возомнили из себя гениев от хирургии…
Подхватив папку, с которой пришел и бросил на кресло, протягиваю ее старику:
– Вот, это меня просили передать. Я так понял, господин генерал очень расстроился, что все так получилось. Он сумел гранты на лечение абэноши пробить и финансирование для новых исследований. Сам не хочет лишний раз глаза мозолить, через меня отправили.
– Гранты?.. Я бы эти гранты…
– Сакамото-сэнсей, плюньте вы на этот случай. Лучше подумайте – сколько еще мальчишек и девчонок можно будет спасти. Вы ведь единственный серьезный специалист на всю страну, а у госпиталя бюджет не резиновый.
– Ладно, давай сюда, полистаю… А ты – не отвлекайся. У меня две будущих заявки на научную степень от студентов лежат, нужно будет их в порядок приводить. И кто прочтет, а не пролистает? И чтобы с пониманием, что они понаписали?..
Ушел. А я добыл второй том и пристроился у окна. “Основы биоэнергетики” применительно к тушкам абэноши. Что там мудрые люди накопали?
Без пяти минут семь закрываю книгу. Вроде в голове отложилось. Конечно – это только суррогат знаний, мне еще придется вычленять что-то осмысленное, приложить на уже наработанный опыт и на то, как я это смогу использовать в будущем. Но – первую книгу я “сжевал”. Еще их целая прорва. По одной в неделю – хотя бы так. Быстрее смысла не вижу. Я же не зубрила, мне понимать надо, о чем там понаписано. Значит – шаг за шагом. Постепенно. Не торопясь. Не блох гоняю.
Выглянув, киваю Сакамото-сэнсей:
– Я закончил, на неделе что-нибудь еще надо будет поделать?
– Да, сейчас дам задание. А вы, уважаемые господа, за сорок минут так и не смогли дать ответ на простой вопрос: почему у вашего пациента “провалилось” давление, хотя вы всего лишь пытались вылечить ему придавленные на стройке ноги.
- “Компрессионный шок”, - ляпаю я и ладонью закрываю рот. Ну кто меня тянул за язык?!
– Что-что? – теперь на меня смотрит уже не один профессор, а вся аудитория.
– При падении плиты или еще какой дряни на конечности, там замедляется кровоток, вплоть до остановки. Омертвение тканей. Когда человека освобождают, все эти токсины идут в кровь. Удар по почкам в первую очередь, тотальное поражение организма. Ну и падение давления, как один из признаков.
– Нам про это на лекциях не давали, – возмущается молоденькая девушка.
– Да? Странно. Мы же в сейсмически активной зоне, после каждого толчка в городах такое сплошь и рядом.
– Так… Тэкеши-сан, давай-ка я тебя озадачу на неделю и отпущу. Пока кое-кто в выгоревшем абэноши дырок злыми взглядами не насверлил.
После фразы про “выгоревшего” выражение лиц меняется со злого на сочувствующее или злорадное. Вторых я запомнил. Чтобы в будущем и близко к себе не подпускать.
В кабинете Коичи Сакамото роется в ящиках стола, затем достает тонкую брошюру, буквально на семь-восемь листочков, протягивает мне.
– Прочти. Это телефоны службы поддержки для бывших абэноши, список официальных организаций, кто их берет на работу. Ну и там всякое разное.
– Типа, чтобы я почитал перед тем, как шагнуть с крыши небоскреба?
– Да.
Старика жалко. Похоже, напавшие на меня придурки разрушили его мечту. Он хотел попробовать изучить что-то новое, непонятное. Хотел помочь новому ученику стать выдающимся врачом или ученым. Но вот не повезло, его подопечный просто бандит. Начинающий, но все же. И, да, в будущем я собираюсь подняться на вершину ночной пирамиды. Либо основать свою под руководством старших товарищей. Но это вовсе не повод вгонять профессора в депрессию.
Оглянувшись, снимаю с полки полированное блюдо. Наверное, на нем для очень важных гостей подают чай. Кладу на стол, сверху бросаю дурацкую книжицу, полную официальных благоглупостей. С усмешкой медленно провожу над ней ладонью и бумага вспыхивает, занявшись яркими языками. Еще раз провожу рукой, втягивая жар – и все, на блюде остались обугленные листы, с черными краями и серыми ломкими кусками не догоревшей бумаги.
Смотрю на онемевшего Сакамото-сэнсей и улыбаюсь:
– Пусть подпорками пользуются те, кто потерял веру. Я же вам напомню, учитель, что вы обещали научить меня летать. И я буду летать, назло любым неприятностям.
Складываю ладони “чашей”, зажигаю над ней шарик. Размером с персик. Он не багровый, он – разноцветный. Кажется, будто состоит из тонких блестящих лент, которые постоянно переплетаются, меняются местами друг с другом и находятся в вечном движении: красными полосы, светло-голубые, переходных оттенков. Все это в мерцании ярко-зеленых искр и пляшущих микроскопических молний, щекочущих пальцы. Сдвигаю ладони, прячу “цветомузыку”.