Агитбригада 2 (СИ)

— А он и там, и там, — Люся переменила компресс на лбу Гришки.
— А Гудков где? Он же здесь ночует.
— Поменялся. С парнями в классе теперь. Видишь же, возле Гриши уход нужен, ну и вот, чтобы остальных не будить, решили сюда его пока… может же придёт в себя.
— Его что, в селе побили? — спросил я.
— В том-то и дело, что нет, — испуганно прошептала Люся, — следов побоев нету. Просто лежит, словно мёртвый. Страшно даже на секунду оставить его.
— Люся, тебе помочь, подменить? — спросил я, поняв, куда клонит Люся.
— Ну если посидишь пару минут, я кой-куда сбегать хочу, — смутилась Люся.
— Посижу, — кивнул я.
Люся торопливо выскочила, а я пристроился на стуле рядом с Гришкой. Он так и продолжал лежать. Грудь его вздымалась еле-еле, со стороны можно было подумать, что он умер. И на виске билась жилка.
Я посмотрел на его голову и меня словно молнией ударило — от затылка Гришки в потолок уходила тоненькая зеленоватая призрачная нить. Такая же, как была у Юлии Павловны и у того комсомольца. Правда у Гришки она была совсем тонкая, возможно поэтому я ее не сразу и обнаружил.
— Гришка… — тихо позвал я, — ты меня слышишь?
Некоторое время ничего не происходило, затем веки Караулова чуть дрогнули.
— Гришка, ты куда ходил? Что с тобой случилось? — продолжал спрашивать я, в надежде. Авось ответит.
— К м-м-м… — пробормотал Гришка.
— Кобелиться к бабам ходил? — спросил я.
Веки Гришки опять дрогнули.
— К Марии Магдалине?
— Хх-х-хаа-а, — прохрипел Гришка и его выгнуло дугой. На губах появилась пена, он захрипел сильнее.
— Что здесь происходит? — в учительскую вбежал встревоженный Гудков. Из-за его спины выглядывал Зёзик.
— Гришщка на секунду очнулся, — сообщил я, — говорит, к Марии магдалене ходил и там с ним так…
— Это она его? — охнул Зёзик.
— Не сказал, — развёл руками я, — только имя её сказал и всё.
— Надо с этим вертепом с утра разбираться! — зло рыкнул Гудков, — не позволю всякой контре моих людей гробить.
— Так, может, и не она это… — я уже был сам не рад, что сказал: сейчас Гудков «с шашкой наголо аки Чапаев» ворвётся туда, всех поразгонит, а у меня были кой-какие планы на «сестёр».
— Так, а ты почему здесь? — уставился на меня Гудков, только сейчас, видимо, сообразив, что я здесь быть не должен.
— Люся вышла во двор, я вместо нее дежурю, — ответил я.
— Я про то, — поморщился Гудков, — ты где весь вечер и всю ночь был?
— Дело молодое, — уклончиво ответил я.
— Я вам всем что сказал⁈ Что сказал⁈ — вызверился Гудков, — моё слово, что ни для кого ничего не значит? Одного принесли никакого, второй утром припёрся!
— Вы чего здесь кричите? — в учительскую вошла Люся и недовольно шикнула на Гудкова, — раскричались. Места больше поругаться нету? Надо возле умирающего обязательно орать?
— Всё, Люся, мы уходим, — примирительно выставил ладони Гудков и повернулся ко мне, — иди за мной!
Делать нечего, поплёлся за ним.
Мы вышли во двор и отошли аж за угол, чтобы не разбудить остальных. И тогда Гудков начал на меня орать. Минут десять, а то и все пятнадцать. Я не спорил. Стоял, опустив голову. Пусть выпустит пар, всё равно ничего не докажешь же.
— Да ты понимаешь своей дурьей башкой, что тебя тоже укокошить, как Гришку, могли⁈ — орал Гудков, — я же русским языком сказал, чтобы никто никуда сам не уходил! Тем более на ночь! Это же…
— Макар, тише, — Зёзик, который тоже увязался с нами, тронул Гудкова за плечо и показал на улицу, где как раз шла баба с коромыслом и остановившись, с любопытством прислушивалась к нашей «беседе».
— Да я же…
— Макар, сейчас по селу пойдёт, — тихо сказал Зёзик, — оно тебе надо?
— Да, ты прав, — шумно выдохнул Гудков и повернулся ко мне, — а с тобой разговор не окончен. Продолжим в школе, когда все проснутся!
Ну продолжим, так продолжим, я сам понимал, что Макар должен меня как-то показательно наказать за нарушение дисциплины, иначе в агитбригаде скоро начнется анархия. Уже началась.
Мы вернулись обратно и я юркнул к себе. Намереваясь часик поспать, в сон клонило ужасно.
 
Но не тут-то было. В чулане меня ждали любопытные призраки.
— Ну что там, Генка⁈ — требовательно набросились они на меня.
Пришлось рассказывать о визите к гадалке.
— Не ходи к ней в ученики, — сказал Енох, — не надо оно тебе.
— Почему это? — зевнул я, меня уже вырубало от усталости.
— Ничем хорошим для тебя это не закончится, — пробурчал скелет. — Будешь у старухи в услужении.
— в обучении, — поправил его я.
— В услужении! — рассердился Енох, — я лучше знаю…
Он ещё что-то говорил и ворчал, ему поддакивал Моня, но я уже не слышал — провалился в сон.
Очнулся от того, что мне в ухо кто-то назойливо гундел:
— Генка… Генка… Генка…
— А? Что⁈ — вскинулся я.
— Генка, — продолжил гундеть Енох и, увидев, что я проснулся, сказал, — Я конечно далеко отходить не могу, но и через дверь слышно, что они куда-то собрались.
— Сколько я спал? — зевнул я.
— Часа полтора, — сообщил Моня.
— Спать хочу, — пожаловался я.
— Я просто подумал, что, может, для тебя это важно, — сказал Енох, — уж очень они ругались.
— Правильно сделал, — сказал я призраку и с подвыванием потянулся.
— Насколько я понял, они идут в село, к сектантам этим, — сообщил Енох и у меня сон моментально пропал из глаз.
— Хорошо. Что разбудил! — похвалил его я и принялся торопливо натягивать на себя штаны и другую одежду.
Ребят я нагнал уже во дворе.
— Погодите! — крикнул я, плеснув из бочки на лицо пригоршню воды, — я с вами иду!
— Ага! — хмыкнул Зубатов, — а то мы без тебя не разберемся!
— Дома сиди, — хмуро велел Гудков.
— Ну, Макар, сам посуди. Может, там драка или еще что начнется, нужно будет сбегать девчат наших предупредить или к комсомольцам! — сказал я, — не ты же побежишь, и не Виктор. Может у вас каждый кулак на счету будет. А я пригожусь, сбегаю.
— Парень дело говорит, — поддержал меня Зубатов, которому перспектива быть на побегушках не понравилась.
— А если действительно что начнется, а мы ребенка втянули? — засомневался Гудков.
— Мне шестнадцать лет! — возмущенно, как только мог бы возмущаться настоящий подросток, выпалил я, — Александр Македонский в четырнадцать лет войска вёл, а я что, буду до старости за вашими спинами прятаться⁈
— Да пусть идёт, Макар, — поддержал Зубатова Бывалов, — парню где-то же надо набираться боевого опыта. А так, считай, курс молодого бойца будет.
И Гудков сдался:
— Но смотри там у меня, Капустин! — пригрозил он мне, — вперёд не высовывайся, делай, что велю!
Я обрадованно закивал, главное, что меня взяли!
Мы, то есть Макар Гудков, Виктор Зубатов, Семён Бывалов, Зиновий Голикман, Жорж Бобрович и я, вышли со школьного двора и пошли по разбитой дороге в село. Все парни были как на подбор — сильные. Особенно Семён и Жорж. Конечно, мы с Зёзиком были бойцы так себе, но у меня в кармане лежал нож. Думаю, что и Зёзик что-то припас. Да и остальные…То, что у Гудкова был наган — стопроцентно.
А вообще, надо будет по возвращению в город N, озаботиться приобретением огнестрельного оружия. Надо-то было раньше это сделать, но что-то суета вся эта, не сориентировался.
Парни шли молча, только сзади меня о чём-то тихо переговаривались Гудков и Зубатов. Я прислушался.
— А почему ты Степанова и его комсомольцев не привлёк? — спрашивал Зубатов.
— На всякий случай, — ответил Гудков, — пока не особо доверяю я им. Очень меня та ситуация, когда селяне всю скотину резали, а они не вмешались, настораживает.
— Не пользуются авторитетом? — предположил Зубатов.
— Этого не может быть, — категорически отверг эту версию Гудков, — они могут у всех селян не пользоваться, но своих родителей и прочих родственников отговорить спокойно могли бы. Хоть бы немного коров сберегли, детей-то надо молоком поить.