Словами огня и леса Том 1 и Том 2 (СИ)

— Нет уж, не хватало еще в ваши братские споры лезть, — в голосе прозвучала досада.
— Ну и забудь тогда.
Солнце ползло, словно тянуло за собой огромный груз. Солнцу очень хотелось обратно в тучи, но его не пускали собравшиеся возле площадки люди, занятые нелепыми спорами и попытками выяснить, кто лучше на этот раз.
Айтли все же дали передохнуть, понимая, что могут лишиться зрелища. Он очень устал, дрожала каждая мышца, в ушах звенело, но он стоял — и в сотый раз обводил глазами собравшуюся толпу. Напряженно вглядывался в лица.
Может быть…
Час назад радовался, что из рода Тайау все еще нет желающих выйти в Круг. Теперь мысль мелькнула — ведь после праздника Силу его и Кайе связала какая-то ниточка, пусть не толще паутинки. А значит, хоть и призрачный, но есть шанс одолеть. На этом поле Айтли сильнее, это он понял тогда, когда привел Кайе в чувство. Если бы только… а после такой победы и умереть не стыдно. Только бы он сам вышел, не старший брат, не кто-то еще — ну почему его нет, ведь так ненавидел еще на днях?!
Но по сигналу гонга появился другой — его недавний гость.
Выглядел он расслабленно и почти дружелюбно, однако то ли знак Рода, то ли еще какое чувство заставило не обольщаться мирным видом и разговором.
Ийа Арайа — так назвал распорядитель в Круге. Интересно, кто дал ему это имя — искра, безобидная… ой ли? Или та, что вызывает пожар в засуху?
Поэтому Айтли решил использовать сразу все, что имел — неслышный темный звук, вызывающий ужас, отвод глаз и, на закуску, то, чего еще не делал — попробовал вызвать у противника мушки в глазах, злые, атакующие.
Дал подойти на половину расстояния. Сейчас этот, с золотым ихи, шагнет еще раз, и северная защита обрушится на него.
Ийа больше ни шагу не сделал. Он быстро поднес руку к поясу и затем поднял ее — с чем-то блеснувшим, невольно вынуждая Айтли глянуть в ту сторону. Почудился метательный нож, хоть заверили вроде, что оружия нет!
Юноша ахнул, зажмурился, ослепленный, и лишь когда зрение вернулось, когда чужая рука уже обхватила его запястье, понял — зеркальце это было. Ийа поймал солнечный зайчик и направил Айтли в глаза.
Тебе никогда не понять южан, говорил себе Айтли. Но все искал знакомое лицо… еще недавно ненавистное и пугающее до слабости в теле.
А потом понял, что поединки и впрямь закончены. Понял несколькими мгновениями раньше, чем распорядитель круга громко объявил — северянина передают Роду Арайа. Когда победитель вновь остановился подле него, Айтли уже был готов. И даже почти не испытывал волнения.
Ничего не случилось, даже не почувствовал чего-то особенного. И свечения Айтли больше не видел — не только вокруг Ийа, вообще. И единственного было жаль — этого невесть откуда взявшегося умения.
А так — был совершенно спокоен. И разум, и чувства находились в полной гармонии — он проиграл, и проигрыш надо принять достойно. Разве не в спокойном достоинстве, не в здравом рассудке сила Севера? Он хоть и по глупому в итоге, но именно проиграл, а не просто позволил распоряжаться собственной жизнью тем, кто захочет ее потребовать. Он одолел четверых. Отцу не будет стыдно за сына, а Юг… Юг его запомнит хоть ненадолго.
А тучи снова затянули солнце, будто у них с Ийа был договор.
**
Кайе узнал о поединках, о том, как северянин бросил вызов в Круге. И к кому он попал в итоге; ладно бы к тугодумным Питонам, или колючим, но разумным Лианам — а теперь поздно, и в Круге нет никого, песок давно заровняли. Оставшись один, смотрел на стену перед собой. Круг пуст, и солнечный луч лежит на холодном песке, перечеркивая площадку.
Кайе обхватил себя руками за плечи, сидел на кровати, на покрывале из шкуры, не поднимая лица.
— Я вернул его в Асталу…
Къятта ждал этой сцены, надеялся ее избежать, и теперь хотел прекратить как можно скорее:
— Именно что. Это сделал ты сам. Думаю, нашли бы его в любом случае, но ведь ты не рассчитывал, что его тут будут кормить медовыми лепешками в благодарность за побег?
 
— Я же не знал тогда, что они решат.
— А что они, по-твоему, могли решить после смертей в Долине Сиван и побега девчонки? Да над нами бы все дикие племена потешались, не говоря о людях, оставь мы его в живых.
— Я думал… о нашем Роде. Ведь из-за меня все произошло. Если бы не Тарра, все бы узнали.
— Тогда не забивай себе голову. Свою ошибку ты исправил. Да что с тобой, в конце концов! Думал, мы уже обо всем договорились с тобой.
— Самому бы понять, — сказал он тоскливо. — Будто я мог что-то сделать… и струсил. Мог выйти сам.
— Да прекрати наконец. Или напомнить тебе, как ты сам забавлялся? Ведь хотел его смерти.
Кайе вскинулся, выбросил руку вверх, к брату, сорвал золотую тесьму с его волос.
— Не знаю. Хотел. И мог бы… Уходи!
Къятта забрал из сжатых пальцев тесьму, возвел глаза к потолку, но после заговорил иным тоном:
— Знаешь… Ты ведь не сумел бы помочь, даже выйди ты в Круг. Северянин не был бойцом, у него было другое оружие. А ты даже “щит” против чужой Силы не ставишь почти никогда. И эта рана… Он справился бы с тобой.
Къятта надеялся, что его слова отвлекут, пусть даже разозлят брата. Но тот лишь глухо сказал:
— Может, и так… А может, он бы не стал защищаться, позволил его забрать.
— Это еще с какой стати! Тебя он уж точно считал врагом. Думаешь, ему не сказали, кто помог его отыскать при побеге?
— Жаль, я не поговорил с ним тогда. Сбежал… Я пойду к Ийа, — Кайе вскочил. — Узнаю, чего он хочет…
— Даже не думай! — рявкнул Къятта. Повторил уже тише, досадуя на несдержанность:
— Я расскажу тебе после. Пока просто поверь — этого делать нельзя, и не из-за нашей вражды.
— Но я не могу оставить его этим подонкам! Не Роду Арайя же!
— В любом случае прошло несколько часов. Его уже поздно спасать, даже если он жив. А ради того, чтобы просто добить… слишком дорого это встанет нашему Роду.
— Почему? — не спросил — потребовал тот.
— Как смогу — расскажу.
— А дед знает?
— Нет. Не советую его этим беспокоить.
— Но… — Кайе прикусил губу. Однако остановился на пороге, сминая в пальцах ткань полога.
— Не думай про все это. Твоей вины тут нет.
— Ты говорил так когда-то, — откликнулся шепотом.
Къятта помедлил, произнес неохотно:
— Тогда я должен был так сказать. Сейчас я говорю правду.
Кайе хмуро кивнул и скрылся во второй своей комнате, по дороге взмахнув рукой: не мешайте никто, и близко не появляйтесь.
**
От песчаного круга Айтли уехал верхом на грис, снова в замкнутом браслете. Любопытных из простонародья разгоняли, все было как-то буднично, а сам он слишком устал. Теперь удивлялся, что продержался так долго.
Потом его привели в очередной дом, такой же большой и богатый, как у Шиталь, успев вовремя — с неба вновь хлынули потоки воды.
Ничего страшного не произошло с ним, просто сидел на скамье у выложенной мозаикой стены и ждал, ничего не испытывая, и не чувствуя отдыха. Потом быстрыми легкими шагами вошел Ийа. Его волосы и одежда были мокрыми, и Айтли вспомнил, что он отстал в пути, о чем-то говорил, кажется, с родней. Значит, он от дождя не успел укрыться, или не стал.
— Я наблюдал за тобой в Круге, — сказал Ийа, остановившись напротив. — Ты бы мог и еще продержаться, они не поняли до конца, с чем имеют дело. Но если бы вдруг кто-то сообразил, что ты не просто едва оперившийся птенчик, могло бы кончиться плохо. Твоя защита выглядела эффектно — мне жаль, что пришлось вмешаться. Не подумай, что я как-то хочу принизить тебя. Но изучить, как ты поступил с охраной, я успел… а ты уже начал думать, что мы все одинаковы.
— И что теперь? — спросил Айтли.
На четком, словно из бронзы отлитом лице отобразилось понимание, почти сочувствие.
— Твоя жизнь мне не нужна. Но меня интересует Север, и ты, кажется, в состоянии кое-чем поделиться.