Словами огня и леса Том 1 и Том 2 (СИ)

Понемногу Чинья понимала, что ей следует делать. Северянка хочет ненавидеть Юг и пугаться? Отлично, будет исполнено! А Чинья меж тем станет ее единственной подругой. Ей-то, скромной прислужнице, эта девица легко поверит. Жаль, отметины от удара сошли с лица, а новые нарисовать Чинья не сумеет.
Еще и Къятта — про страх перед ним заложница рассказала — вернулся, и после отсутствия Чинья впервые увидела его именно здесь, когда говорил с Нъенной. Как раз вышли с Этле прогуляться по укромным садовым дорожкам, и северянка его увидела тоже: дернулась, будто ее с десяток ос укусили, позеленела и отступила чуть не в живую изгородь, разделявшую участки сада.
Сейчас Чинья даже слегка пожалела северянку — та не представляла себе, что такое быть красивой, желанной, быть женщиной. Зачем ей все эти украшения, если она шарахается от одного слова “мужчина”? Она всерьез уверена, что Къятта как-то там по особому на нее поглядел? Да, поглядел, наверное — “свалилось чучело на нашу голову”.
Чинья вспоминала умелые руки, поцелуи, от которых она ощущала себя тающей свечой и проснувшимся вулканом одновременно, богатые, и вместе с тем простые покои, где его страсть к ней могла вспыхнуть в любом месте, короткие меткие замечания, от которых она смеялась, позабыв, что сама должна развлекать.
Эта Этле просто дуреха. И все же… что-то больно заметно и подозрительно меняется лицо северянки, когда речь заходит о старшем внуке Ахатты, что-то часто она сама о нем заговаривает. Еще не хватало… Вдруг ему захочется разнообразия после сладко-медовой Улиши? Ну нет, брать такую, как Этле, в постель все равно что мокрого детеныша грис. И все же, и все же…
А пока она старательно запугивала заложницу Тейит всем, чем могла вспомнить. И Къяттой, разумеется, как же иначе. И всеми другими Родами — среди них и бешеные Кауки, живущие одним днем, а значит, ничто им не страшно и мало что дорого. И Тиахиу-Крашеные, которые столь мечтают о главенстве в Астале, что пойдут по тысячам трупов.
И как самозабвенно-жестоки Арайа, чей знак как раз тот самый зверь, чья шкура лежит на кресле! Ох, то, что вот именно этот попался охотнику, ничего не значит — пятнистый ихи тварь хоть не такая большая, как энихи, но лазает по деревьям, отлично плавает, а различить его среди пятен тени и света с трудом может и самый опытный охотник. И этот Род достоин своего знака… таких мерзавцев еще поискать, их вся Астала боится — готовых убить только чтобы посмотреть на какой-нибудь новый способ смерти. И ты, и твой брат в свой черед попадете и под их опеку тоже. Все пока выжидают, точно ли Север готов вписаться за вас, если что. Но скоро не выдержат, и что с вами будет, страшно подумать. В лучшем случае станете общей забавой, но хотя бы вернетесь домой когда-нибудь.
В худшем и возвращать нечего будет.
Раньше Этле просто испытывала к южанам неприязнь, теперь же хотелось выть. Она не могла ни читать, ни заниматься самой же себе намеченными тренировками души и мысли, ни даже думать — лишь с лихорадочным нетерпением ждала Чинью, хотя рассказы той пугали все больше. Девушку словно кинули в бурное море, состоящее из огня, крови и хмельного меда… ужасная смесь, и не выбраться, и у самой начинает кружиться голова, даже забывает о брате. Про хозяев дома, где жила сейчас, так толком ничего и не узнала, зато про других Чинья рассказала с избытком. Киаль, которая с виду мила и беспечна, словно дитя, хоть и старше северянки-заложницы, сама отдала младшему брату служаночку на растерзание, когда он был чем-то расстроен. Все эти звенящие браслетами и смехом девчонки-прислужницы ходят по лезвию, да и мужчинам из простых не легче — им могут перерезать горло или раскроить череп просто так, не за ослушание даже.
И сама Чинья, наконец… выигранная в поединке, игрушка, с которой забавлялись как хотели, лишь по чистой случайности не потерявшая враз красоту, да и жизнь… Она еще может улыбаться, хотя что ей остается делать?
 
И здешние мужчины из имеющих власть — смотрящие так, что взгляд едва не срывает одежду, довольный взгляд голодного хищника на жертву. Мужчины, в чьих ладонях загорается пламя. Они, да и женщины-Сильнейшие тоже, смеются при виде крови… испытывают восторг, даже если она течет из их собственных жил.
Жестокий и страшный народ…
— Я тут подслушала… — сказала Чинья однажды. Вместо того, чтобы удобно устроиться на скамье, на сей раз она стояла в углу и мялась, встревоженная донельзя. — Ты не подумай, я не знала сама, а сегодня утром Киаль сказала самой своей доверенной служанке…
Чинья глубоко вздохнула, прикрыла ладонью рот, даже, кажется, прикусила палец.
— Кайе, брат ее, чуть не убил твоего Айтли, пока вы еще жили в Доме Звезд. Потому вас и разделили, его отвезли под защиту Шиталь Анамара.
— Он ничего мне не говорил! — ахнула Этле.
— Неудивительно… он пострадал несильно, видно, пугать не хотел рассказом… Я вот места себе не нахожу теперь — ведь знаю, как ты его любишь. Шиталь, конечно, это защита, но Кайе… я же знаю его! И в бою видела, и… знаю, в общем. Если он чего-то удумает, его не остановит и горная гряда.
Этле вскочила, едва не перевернув кресло, ногой отшвырнула упавшую на пол шкуру.
— Я сейчас же потребую встречи с главой их Рода! Пусть они собирают Совет! Пусть обеспечат нам безопасность!
— Что ты, безумная! Лишь разозлишь его, Кайе! Да и старшего брата… помнишь, как он на тебя посмотрел даже здесь?!
Этле упала на колени, спрятала в ладонях лицо. Чинья ожидала рыданий, но северянка вновь подняла голову — ни слезинки не пролилось из глаз, лишь на щеках горели пунцовые пятна.
— Я знала… я всегда знала, что нам придется самим себя защищать! Гостеприимство здешнее — ложь, нас уже разделили. Айтли уже пострадал. Я не могу тут остаться.
— Хочешь вернуться к Киаль? — изумилась Чинья.
— Нет, ни за что.
— Тогда к Дому Звезд? Или просить Шиталь принять и тебя?
— Это возможно? — с надеждой спросила Этле.
— Не думаю… Каждый Род — соперник другому, и отдать сразу двоих…
— Я поняла. Что же, значит мне надо покинуть Юг.
Слова прозвучали желанным гонгом, возвещающим окончание трудового дня.
— Ты это серьезно? Тебя охраняют!
— Серьезней некуда.
— А твой брат? — Чинья, не закончив еще вопроса быстро отвела глаза.
— Он-то живет у неплохой вроде женщины… и его будут беречь как зеницу ока, если я вдруг исчезну! Если оба заложника пропадут — это же удар по Югу.
— Пожалуй. Но что ты собираешься делать? До Тейит ты не доберешься. Тебя еще в предместьях поймают.
Поколебавшись, Этле сказала:
— Мне нужно снять браслет.
— Невозможно, это серебро запечатано.
— Я знаю, как можно это сделать. Нужен Солнечный камень.
— Если бы так просто… — начала Чинья, Этле ее перебила: — Это непросто. Не знаю, сколь легко достать этот камень у вас, но без знаний все равно ничего не получится. А мы… никогда не думали, что сами можем оказаться в подобном, — она с отвращением встряхнула кистью, — но нам было интересно, как от такого избавиться. Ты мне поможешь?
— Помогу! — сказала Чинья. Ей было немного неловко — ну нельзя же так радостно совать голову энихи в пасть! — Ну, а потом? Что намереваешься делать?
— Я… девушка замялась, и сказала коротко: — Я смогу себя защитить. Я все-таки из Хрустальной ветви.
— И ты направишься в Тейит?
— В Уми, этот путь намного короче. Оттуда я пошлю весточку близким.
— Тебя заметят на дороге или в полях земледельцы!
— Я не поеду по обжитым местам.
— Но лес… звери…
— Верно, ваши синта слишком привыкли полагаться на силу айо, — презрительно сказала северянка. — Так что? Могу я на тебя рассчитывать? Не бойся, не выдам. А в награду… бери все, что у меня есть. В лесу не понадобится.
— Конечно, я тебе помогу! — Чинья широко улыбнулась.
**
Тейит, настоящее