Словами огня и леса Том 1 и Том 2 (СИ)

— Оно очень красивое, — виновато вздохнула Соль. — Прости, зря я остановилась.
— Да не убежали бы все равно. Только я никак не пойму — ты от всяких опасных тварей не бегаешь, да еще и сама тянешься к ним! И про южанина твоего тоже!
Соль не отозвалась. Но о “перьях” думала весь обратный путь. Они и вправду красивы. Смертоносны. Любопытны. И — дети неба, словно облака или радуга. А это было — совсем небольшое. Может, у них есть малыши?
Почти в полном молчании до квартала Илы дошли, там и расстались.
— А Тахи все равно хороший, — прошептала в спину подруге.
Обещания почти данного не сдержала — пришла к камням Кемишаль, зная наверняка, что и он там будет на рассвете. И на другое утро тоже. Он теперь не просто смотрел — любил прикасаться к ней, и поначалу девушка съеживалась — но не находила в себе сил отстраниться. Да и руки его — нежные и сильные, удерживали, и не давали как следует испугаться.
И Соль, не найдя в себе силы уйти, расспрашивала его и рассказывала сама. Странно было, такие разные север и юг. А ведь породили детей Асталы и Тейит общие корни, и странно смотреть, как меняется, искажается изначальное — словно вода отражает в себе то деревья, то небо, а попадая в глубокий колодец, и вовсе чернеет. Но разве Тахи не был исключением во всем? Он все умел и понимал.
— А правда, что ваши Сильнейшие решают все споры в поединке, даже если земледелец одного Рода украл пучок колосьев у другого?
— Я бы многое дал, чтобы посмотреть, как они подерутся из-за какого-нибудь горшка!
Тахи смеялся так, что Соль сидела пунцовая, но в конце концов расхохоталась сама.
— Нет, — пояснил Тахи, отсмеявшись. — Поединок это для личной вражды — тогда он серьезен — или нечто вроде желания размяться. В таком случае он не обязателен, спорные дела решают договором, штрафом или еще как-нибудь.
— А правда ли… — ну почему все, что рассказывают в Тейит о Юге, неверно?! — правда, что у вас настолько не ценится золото, что у младенцев золотые погремушки, да еще и литые? И сколько же тогда весят украшения ваших женщин?
— Зачем таскать на себе лишнюю тяжесть? Да еще из металла, который особо не ценится? Наши ювелиры делают из золота украшения, а не доспехи.
— А ваши девушки… похожи на северянок?
— На тех, у кого волосы черные, похожи. Но у вас многое по-другому, не спутаешь — и одежда, и как себя украшаете. Да суть не в этом. Держитесь по-другому. Хотя… девушки везде друг друга поймут, найдут, о чем своем поговорить.
— А какие они?
— Разные есть. Есть, словно капли обсидиана — твердые и темные, есть — словно пламя. И радуга есть — смеется такая над лесом, всем ее видно, а не дотронуться. Знал я такую в юности…
— А сейчас она какая?
— Нет ее больше, погибла.
— Прости, — смутилась Соль, но Тахи лишь улыбнулся грустно:
— Это давно было.
— А я какая? — слетело с языка прежде, чем успела подумать. Но южанин не удивился.
— Ты — словно роса в тени. Прозрачна, тебя не видно почти. Но стоит солнцу упасть — заиграешь ярче драгоценных камней. И тепло от тебя исходит, не холод, как от всех ваших.
Соль подумала о матери. От всех? Тахи совсем не знает северян. Но как объяснить, что он ошибается?
Он коснулся желто — алой тесьмы в волосах, переплетающей тяжелые пряди. Соль уже видела этот жест — глубокой задумчивости. Жесткое лицо, а взгляд грустный, и у губ грустная складка. А может, это все придумала глупая девочка.
— Это правда, что пути юга и севера разошлись безвозвратно? — спросила она.
— Не думаю, — ответил Тахи, помедлив. — Раньше все варились в одном котле.
— Но ведь разошлись…
— Как видишь, не совсем.
Тахи взял ее за руку, как тогда, у Дома Звезд. И Соль не стала отнимать ее. Так странно… а никто из близнецов ли, других ли товарищей детства не касался Соль — разве поддержать, или передать что.
— Ты свободна уйти. — Отпустил ее руку… но совсем не убрал, держал рядом. Тепло кожи — рядом.
— Я не… я не свободна, — прошептала она, опуская глаза.
 
И ведь правду сказала. Что за чары были на серебряной птичке? О таких и не слышали никогда. Золото помогает эсса, а серебро — так, металл красивый. Только Силу уканэ закрывать на замок.
— Что это за птичка, которую ты подарил?
— Я купил ее однажды, очень давно, в поселении возле гор. В первый раз, когда покинул Асталу — город. С тех пор она со мной всегда в дороге.
— Твой оберег?
— Скорее, спутник.
— Но как же ты мог отдать ее мне?
— Просто мне хорошо с тобой и я хочу быть рядом. Хотя бы через эту птичку, — так спокойно сказал. Не равнодушно, именно спокойно. Уверенно.
Соль помотала головой — светлые пряди рассыпались. Я совсем страшная сейчас, мелькнула мысль. Венок сбился, наверное, лохматая…
— Скоро мы покидаем Асталу — но я хочу еще раз тебя увидеть. Жди меня послезавтра, когда взойдут Пять сестер. У своего дома. Не бойся меня.
“Жди меня, когда взойдут Пять сестер”.
Соль глядела на небо. Орлиная звезда взошла над горизонтом, и Звезда — страж. А Пять сестер все не появлялись… наконец и они встали над Тейит. Асоай, Таойэль, Аххоэль, Амалину, Ашане… девушка знала, что последнюю звезду на юге называют иначе — Аханоль, звезда страсти.
Южная страсть, говорят, страшна. Но Тахи пока лишь рук Соль касался, и волосы девушки держал на ладони. Как почти все северянки, Соль свободно заплетала их, но украшала редко — цветами или серебряными колокольчиками. Послезавтра…
— Соль! — раздался шепот из-за ограды. Девушка встрепенулась. Кави подтянулся и легко перемахнул через стену, остановился перед названной сестрой.
— Ты не спишь?
Сердце Соль колотилось, она открыла было рот, чтобы ответить,, но неожиданно для себя сказала иное, насмешливо:
— А ты пришел меня разбудить?
Даже в темноте было видно, как юноша залился краской.
— Я думал… — он растерялся, но Соль не торопилась ему на выручку. — Я хотел убедиться, что с тобой ничего не случилось.
— А что со мной может быть не так? — Соль отошла от Кави, села на крыльцо. — Мы живем далеко от леса, медведи или ихи сюда не заходят. Воров тоже нет — мою мать уважают все.
— Есть у нас воры! — выпалил Кави, и стремительно шагнул к девушке — та отшатнулась. — Я видел, как он на тебя смотрит! Если похитить захочет — кто тебя защитит, Лиа — целительница?
— Никто меня не украл, и охрана мне не нужна, — Соль взглянула на звезды.
— Ты думаешь — не нужна! А когда на твои крики не прибежит никто, каково будет?
— Не пугай меня, Кави, — Соль встала, отряхнула платье от налипших соринок. — Иди к себе. Сейчас кричишь только ты.
— А ты смотришь на звезды, и руки у тебя беспокойные, — сквозь зубы сказал Кави. — Ждешь? Или сама куда собралась?
— Ты и впрямь вызвался меня сторожить? — впервые от Соль веяло холодом. — Ты мой брат, Кави. Но не тюремщик. Уходи, или я разбужу мать.
— Буди! Уж она точно тебя никуда не отпустит, и ты не сможешь перечить ей!
— Даже мать не сможет преградить мне путь, если я того захочу, — хрупкая Соль выпрямилась — и Кави как ледяным ветром обдало. Айо, он вынужден был отступить перед девушкой, Силы почти лишенной. В ней сейчас была совсем иная сила, которую зажгла Аханоль.
— Ты… ты другая, — потрясенно вымолвил Кави. — Я не узнаю тебя…
— Уходи, — ледяным и ласковым голосом проговорила Соль, вытянув руку по направлению к калитке. — Засов хорошо смазан, не скрипнет. Никто из соседей не будет знать, что ты здесь был.
— А если бы — не я, тоже никто не узнал бы? — юноша опустил глаза, тяжело ему было видеть враждебную маску вместо лица названной сестры.
— Уходи, — повторила Соль.
— Я только хотел помочь… — чуть не впервые он казался растерянным.
— Ты перестарался.
Юноша медленно двинулся к калитке — он его недавней резвости и ловкости и следа не осталось. Положил руку на запор, обернулся через плечо: