(не) девственница для дракона (СИ)

Слава Всевидящему, бренные дела, такие как сохранение мира между всеми государствами Аринейского плата, здорово помогали отвлечься от сердечных переживаний.
Кит оказался прав: в Драковой крепости располагалась рота пограничных войск. Солдаты, что сейчас отдыхали после несения дозора, при виде Главнокомандующего засуетились в панике, потом же поспешно выстроились в шеренгу кто в чем был — полуголые, с пеной на лице и бритвой в руках, с дымящимися сигарами во рту… Арденс на ходу бросил "Готовность номер один, никого не впускать" и проследовал в дальний угол зала, где, скрытый пологом теней, прятался вход в мрачные туннели подземелья.
К моему удивлению, темно в коридорах было лишь первую сотню шагов, но чем глубже в скалу мы пробирались, тем светлее здесь становилось: черные гладкие стены издавали неуловимое свечение, позволяющее мне все хорошенько рассмотреть.
— Эти коридоры… Такие странные, их точно делали люди, ну или драконы? Они словно пустые кровеносные сосуды, — прошептала я приглушенно, проводя рукой по теплым камням тоннеля. Мне даже показалось, что я услышала глухой удар, словно…
— Это Сердце драконов, Анна, — ответил Арденс. — Так что ты угадала: мы, считай, идем по артериям, только вместо крови в них раньше бушевала магия.
— Но сейчас они пусты…
— Да. Реки силы истощились вскоре после гибели Драка Всемогущего. Да и вся крепость пришла в упадок. И сила драконов пошла на убыль. Она немного увеличилась после войны с Аратой, но общей тенденции это не меняет.
— И проблемы с рождаемостью начались тогда же?
— Немного позже, но, уверен, это связано. Ты же видишь, даже Отборы не всегда гарантируют появление детей. Арагвард, да и Бахтиеор тому примером.
— Но в твоей матушки трое сыновей, это немало…
— Да, при чем от разных мужчин. Поразительная плодовитость… Которая полностью опровергает легенду об Истинной паре, не так ли?
Я затаила дыхание, но постаралась, чтобы голос мой прозвучал невозмутимо:
— Понятия не имею. Я ведь не посвящена в эту историю. Может рас…
— Вот и славно, — перебил меня Арденс. — Избранная, возможно, и существует, но сама легенда — просто приукрашенный фольклор. Не бери в голову.
— И все же мне интересно, — ответила со всей доступной беззаботностью. — Если ты опасаешься, что я повторю судьбу тех несчастных девушек, то не волнуйся. Я, как целитель, знаю много куда более приятных способов самоубийства, а к Драковому ущелью даже подходить боюсь.
Арденс резко остановился и развернулся ко мне. Я же влетела ему в грудь.
- Любовь или есть, или же ее нет, — сказал, пленяя мой взгляд своим. — Если есть, то за нее нужно бороться до последнего вздоха, невзирая ни на какие сказки, предсказания и прочие суеверия. Забудь о легенде, Анна.
И, как и следовало ожидать, после слов Арденса и вплоть до выхода из подземелья, ни о чем другом, кроме легенды, думать я больше не могла.
Вскоре мы выбрались наружу. И, к моему огромному потрясению, оказались мы на вершине горы. А подъема-то даже не чувствовалось! Вершиной оказалась довольно большая плоская площадка, что, в нашем случае, было довольно удобно. Феликс уже ожидал нас здесь, заботливо укатанный коконом теплоты и помещенный на воздушные носилки.
— Я в облике дракона его перенес, под пологом невидимости, — пояснил Арденс. — Ты готова?
— Сейчас!? — я вроде, как и была готова, но сердце все равно пропустило пару ударов.
Дракон кивнул:
— Репортеров больше чем достаточно, им снизу будет все прекрасно видно. Маги-бродкасты готовы транслировать наше представление на главной площади Дракгарда, а также на всех границах. Что же касается Араты… По моим данным, сам Герштандт с наследным принцем решили лично посетить погранзаставу, так что им посчастливиться увидеть своего родственника воочию — вы будете стоять на краю скалы и будете хорошо заметны. Также ваши огромные проекции поднимем выше гор, чтобы твоя Альма-матер и Рица также могли вас лицезреть. В случае успеха, о нем моментально узнает полмира.
— Как и в случае провала… — пробормотала я, склонившись над Феликсом.
 
— Ты справишься, Анна, — услышала я краем уха, так как уже полностью погрузилась в создание обратного плетения. — Я не сомневаюсь.
Я тоже не сомневалась, честно говоря, но это не уменьшало волнения. А вот слова Арденса магическим образом уняли дрожь в моих руках и даже заставили улыбнуться.
И вот, спустя очень нелегких тридцать минут, Феликс открыл глаза и резко сел, хватаясь за грудь. Он судорожно заозирался по сторонам, а в его руках заплясало нехилое боевое заклятье.
Арденс тут же подскочил к принцу, но тот и сам уже догадался, что находится точно не на злосчастных конюшнях.
— Анна, что произошло? — спросил Феликс твердым голосом, с опаской поднимаясь на ноги и ощупывая всего себя.
Я же лишь кивнула на Арденса, мол, пусть он объясняет. Сама я была не в состоянии не то что слово сказать, а даже улыбнуться другу детства. Все мое внимание было поглощено колдовством. Обратное плетение это качественно скрывало, но сейчас от Арденса ко мне, а от меня к Феликсу, неслись бушующие потоки магии, о которых раньше я даже и помыслить не могла. Привести в чувство принца оказалось не так уж сложно, но вот обеспечить дозированное распределение этой силищи было адски трудно. В теле Феликса пульсировал миллиард искусственных энергетических каналов, и мне нужно было следить, чтобы все они были стабильны, равномерно черпали силу, не переполняясь и не опустошаясь. Иначе это грозило непоправимыми нарушениями в работе организмов — не только Феликса, но и моего, ведь мы все еще были связаны. Вряд ли я смогу выдержать такое напряжение долго…
Арденс кратко рассказал о событиях на конюшнях, роли ментального мага в них и нынешней обстановке. К счастью, Феликс тугодумством не страдал, быстро уловил суть дела и не усомнился в искренности дракона. Ведь первое заклятье, которое стараньем ментального мага видоизменилось в атакующее, создал именно он. В виновность Гершандта принц тоже поверил сразу же — очевидно, он и раньше не питал иллюзий по поводу отцовской любви.
— Я понял, — Феликс улыбнулся — как всегда лучезарно, но при этом до боли грустно. — Красноречие не мой конек, но я справлюсь.
— Не сомневался в тебе, — кивнул Арденс. — Подходи ближе к краю, чтобы тебя было заметно. Анна будет за тобой, но вне поля зрения трансляторов и фотографов. Мы же останемся здесь, чтобы точно не попасть в кадр.
— Постой, — придержал принца Дарк, о присутствии которого я уже и позабыла. — В ночь после бала, кому ты рассказал о встрече с Анной на конюшнях?
Феликс нахмурился, вспоминая:
— Проклятый Урх! Франк!
— Франк Моргенштейн? — уточнил Дарк.
— Он самый. Мы давно знакомы и я подумал, почему бы ему не прокатится с нами. Но он отказался, ссылаясь на неловкость между ним и Анной.
"Неужели Франк, тот парень, которому я нехотя разбила сердце, замешан в провокации!?" — поразилась я и тут же пожалела: сразу с десяток энергетических каналов перебрали силы и едва не взорвались. Проклятый Урх, нужно больше концентрации!
— Будь краток, но убедителен, — дал последнее напутствие Арденс, и мы выдвинулись к краю площадки.
— Да здравствует Арата! Пусть не угаснет пламя в жилах драконов Загорья! Да прибудет урожай на полях Вирмы, и множатся стада Дарии! Да пусть море будет благосклонно к сынам славного Марморота! — начал Феликс с традиционного приветствия, немного кланяясь в предположительную сторону каждой из стран, и не забывая умопомрачительно улыбаться. Его же огроменная проекция также умопомрачительно улыбалась высоко в облаках. — Надеюсь, мой отец, Его Величество Гершандт, король Араты, находиться в добром здравии, как и я — его верный сын, младший принц Араты Феликс. Боюсь, что мое решение посетить Загорье никого при этом не предупредив, было спонтанным и необдуманным и, естественно, непозволительным для принца. Я понимаю взволнованность моих родных, но смею заверить, что я цел и невредим, нахожусь в Загорье по собственной воле и… по велению своего сердца. Ведь я всего лишь человек… Мужчина, в которого разум умолкает, когда говорят чувства…