Небесный Смотритель (СИ)
— А «дальше» — это куда?
— На перерождение, — я по-прежнему не видел своего собеседника, даже не представлял, как тот выглядит, но в тот момент не сомневался: он пожал плечами. — Вселишься в новое тело, которое только-только начало рост в материнском чреве, все твои воспоминания будут надежно укрыты… Обычное дело, честно говоря.
— Я останусь магом после перерождения?
— Конечно. У тебя очень сильная душа, она и является основой магического дара. Что, хочешь переродиться?
— Пока не планирую, — я усмехнулся. — Здесь еще дел невпроворот. Жизнь Аве-Ллара круто изменилась. Но даже то, что в лучшую сторону, не избавит этот мир от проблем. Я вижу, что людям тошно жить в тесноте и грязи Полисов. Они скоро начнут выходить за стены, селиться там. Возделывать поля, строить деревни и новые города. В итоге начнется дележка территорий, обязательно найдется кто-нибудь жадный и хитрый, а это повлечет за собой кровопролитие. Мне такого сомнительного счастья не надо.
— Это понятно. Но, я надеюсь, ты не забываешь: вмешиваться можно только в крайнем случае. А так… Просто присматривай. И еще момент, пожалуй, самый важный…
— Что такое?
— Благодаря нам ты стал обладателем очень большой силы. Сейчас ты используешь ее во благо. Это вижу и я, и остальные. Однако могущество имеет одно очень нехорошее свойство. Оно может опьянить. И если это произойдет, ты начнешь действовать не в интересах Аве-Ллара, а в своих собственных. Думаю, ты понимаешь, что в таком случае понесешь наказание. Меньше всего мне хочется становиться свидетелем подобного. Опять…
— Опять? — переспросил я. — Значит, я не первый Небесный Смотритель?
— Не первый. Поверь, во Вселенной хватает миров, ситуация в которых куда хуже, нежели была здесь. Так что…
— Понимаю. И буду придерживаться всех правил, так что не беспокойтесь.
Моя работа в новой ипостаси продолжилась. Не скажу, что она была трудной, но… Тяжелее всего оказалось заставлять себя бездействовать. Понятное дело, что даже в освободившемся от монстра-Луны Аве-Лларе не обходилось без проблем. Лично мне они казались довольно серьезными, но… Учитывая правила, которыми я руководствовался как Небесный Смотритель, эти сложности должны были решать сами аве-лларцы, без моего вмешательства.
Когда выдавалось свободное время, я навещал Землю. Судьба Древа Волковых была мне небезразлична, особенно это касалось отца и матери Артема. К счастью, у них все было хорошо. Игнат готовился к закрытию исчерпавшего себя месторождения энигмара и собирался отправиться по иным мирам в поисках новых. А еще они с женой планировали ребенка и уже придумали малышу имя. Думаю, и так понятно, какое именно.
Несколько раз я посещал и Янтарное Яблоко, а конкретно — Баумару. В центре этого весьма красивого города жила семья: моложавая и прекрасная женщина и двое ее детей — девушка и мальчишка-подросток. На первый взгляд, у них все было хорошо. Однако скорбь от потери отчетливо читалась на их лицах, и, глядя на них, я ощущал сильнейшее чувство вины. Возможно, потому что в какой-то мере являлся причиной этой скорби. Или же из-за того, что не мог ничем им помочь: применять дар вне Аве-Ллара я не был способен чисто физически. Да даже если бы и мог, сделавшие меня Небесным Смотрителем вряд ли бы оценили мои старания.
Год шел за годом, и Аве-Ллар постепенно приходил в себя после невероятно долгого гнета огромной небесной твари. Люди начинали жить, а не выживать, и мне практически не приходилось вмешиваться. Так что я по большей части лишь смотрел и наслаждался изменениями, что происходили в моем подопечном мире.
Сущности, что встретили меня после победы над монстром-Луной, тоже были довольны. Даже те, кто изначально сомневался, стоит ли доверять мне такую сложную и ответственную роль, постепенно признавали, что справляюсь я превосходно.
Разумеется, впереди еще немало работы. Аве-Ллар пока слаб, он должен пережить тысячи событий, чтобы окрепнуть и стать полноценным. Сколько времени на это уйдет — я не знал. Но почему-то не сомневался: рано или поздно я увижу, что этот мир можно отпустить в свободное плавание. Так родитель отпускает ребенка во взрослую жизнь.
А потом я смогу пойти навстречу собственному новому началу.