Небесный Смотритель (СИ)

«В этом-то и беда», — мысленно ответил Аалуф. Он очень боялся, что на осуществление задуманного просто не хватит времени.
Тогда Аве-Ллар будет обречен.
  
Глава 22
 
Аалуф рассчитывал, что многоглазой твари понадобится гораздо больше времени, чтобы «созреть» внутри Жемчужины. Поэтому слова Роддарга о том, что до слияния осталось не больше суток, очень напугали чародея. Он действительно мог не успеть предпринять для спасения Аве-Ллара все необходимое. Тогда этот мир, который Аалуф любил всем сердцем и защищал долгие десятилетия, просто перестанет существовать.
Вернувшись домой — в то место, что уже через сутки станет Слюдяными Руинами, — маг позволил себе лишь один час сна. Затем взялся за дело.
Раскалывание разума оказалось крайне неприятной процедурой. Каждый раз, когда Аалуф отнимал его частичку у самого себя, в голове словно что-то умирало. Мысли путались, мозг будто бы пульсировал и страшно болел, даже несмотря на то, что не имел нервных окончаний.
Всего Аалуф «зарядил» своим разумом двадцать шесть артефактов, среди которых я узнал и зеленый камень-мозг. Остальные тоже выглядели достаточно своеобразно: высушенная голова какого-то маленького хищника, угольно-черный древесный корень, кость, старый медный медальон…
Как только дело было сделано, чародей потерял сознание и провалялся без памяти около получаса. Очнувшись и поняв, что потратил драгоценное время попусту, Аалуф едва не взвыл. Выпив пару зелий, которые хоть немного ослабили боль, дурноту и ломоту, он приступил ко второму этапу замысла.
Посетить двадцать пять мест, где раньше жили его собраться-маги. Еще недавно он мог переместиться в любое из них безо всяких усилий. Сейчас же Аалуфу с адской болью приходилось проталкивать себя сквозь пространство, и после каждого успешного перемещения он бился в судорогах и вновь терял сознание.
«Со стороны это, наверное, выглядит ужасно, — с болью в сердце подумал чародей. — Темнеет и колеблется воздух, а затем просто возникаю я… Истощенное нечто, которое тут же валится наземь и начинает корчиться».
Но куда больше страданий Аалуфу доставляло понимание того, что стать свидетелем «ужасного зрелища» было некому. Маги ушли из Аве-Ллара. Проклятие Харсума коснулось каждого из них, даже тех, кто не принимал участие в вылазке, которую возглавлял Роддарг. И сделав свое темное дело, эта ужасная сила никуда не исчезала. Она оставалась во всех замках, пещерах и прочих жилищах чародеев, которые навещал Аалуф, оставляя очередной артефакт с частичкой собственного разума.
Зачем он вообще это делал? Чувствовал необходимость. Интуиция подсказывала: так надо. Рано или поздно одна из этих безделушек принесет пользу.
«Так и получилось», — подумал я, продолжая быть свидетелем мучительных перемещений Аалуфа.
Наконец все было готово. Почти. Оставался последний артефакт, и его следовало оставить в жилище Роддарга. Аалуф переместился туда — в высоченный величественный замок, который по праву считался самым грандиозным строением Аве-Ллара.
Скрываться чародей не стал, поскольку Роддарг в любом случае почувствовал его присутствие. Поэтому Аалуф спустился в подземный зал, где впервые увидел тварь, которая впоследствии станет кошмаром для всего Аве-Ллара. Сейчас хозяин замка в одиночестве сидел возле того самого стола, где совсем недавно лежал будущий монстр-Луна, и делал вид, что дремлет. Выглядел он ужасно, и Аалуф поймал себя на подлой мысли: было бы неплохо, если бы Роддарг сам не дотянул до слияния. Это разом решило бы кучу проблем.
Но нет: самый сильный маг Аве-Ллара испытывал невероятные муки, таял с каждым часом, но держался. И сейчас, увидев Аалуфа, даже улыбнулся.
— Что, так не терпится обрести вторую жизнь? — спросил он, когда Аалуф остановился рядом.
— Не совсем, Род. Меня по-прежнему мучают сомнения. Мы обрекаем Аве-Ллар на гибель…
— Знаю! — в сиплом голосе Роддарга чувствовалось раздражение. — Наш поступок ужасен с точки зрения морали и так далее. Но с точки зрения эволюции… Сам знаешь, выживает сильнейший. Мы можем позволить себе спастись, так почему бы не воспользоваться этой возможностью?
 
Аалуф промолчал, и спустя секунд десять Роддарг продолжил:
— Возможно, тебя пугает то, как именно нам предстоит спастись. Признаюсь, меня тоже. Переродиться, стать одним целым с другим существом… Это действительно страшно. Но и, согласись, интересно. Ты, я, Киранна и Рик станем чем-то единым. Такого не делал ни один маг до нас. Мы выходим за грань, и обрести настоящее могущество можно только таким образом.
— Так ты спастись хочешь или обрести могущество? — с усмешкой спросил Аалуф.
— Одно другому не мешает, Ал. Думаю, тут ты спорить не станешь.
— Не стану. На самом деле я пришел с довольно глупой просьбой. Не против, если я немного поброжу здесь? Сам понимаешь, сколько это место значит для нас.
— Это верно, — впервые за очень долгое время Роддарг улыбнулся по-настоящему. — Здесь мы постигали магическое искусство. А еще дружили, влюблялись… Броди, конечно. Прощайся.
Кивнув, Аалуф покинул зал и действительно немало побродил по замку, со скорбью отмечая, сколько жизни черная магия высосала из этого места. Залы, коридоры, кабинеты, галереи, лестницы… Все вроде бы оставалось прежним, но в то же время было совсем иным.
«И это уже не исправить, — с тоской думал чародей. — Все, что я могу, лишь попытаться защитить сам Аве-Ллар. Но и здесь успех отнюдь не гарантирован».
Наконец он нашел подходящее место для последнего тайника, куда и спрятал артефакт — искусно вырезанную из красного дерева сколопендру. Можно было возвращаться к себе, чтобы сделать последний и самый ответственный шаг.
Оказавшись на плато, Аалуф позволил себе несколько минут отдыха. Хотелось полюбоваться на окружающие пейзажи. Напоследок. От этой мысли на глаза навернулись слезы, и лишь понимание, что он не только спасает родной мир, но и подкладывает Роддаргу большую свинью, приободрила чародея.
— Ну а теперь пора за дело, — прошептал он и двинулся внутрь замка.
Кабинет Аалуфа располагался в самой высокой части строения — под крышей башни. Тесное, скромно обставленное помещение с громоздким письменным столом и небольшим книжным шкафом. Так уж вышло, что сюда маг приходил преимущественно поразмышлять, а работал, как и Роддарг, в подвальных помещениях. Однако самое главное дело в своей долгой жизни он решил сделать все же здесь.
Было страшно. Но не потому, что Аалуфу придется умереть, а из-за высокой вероятности неудачи. Задуманное требовало предельной концентрации и точности, а чародей находился далеко не в лучшей форме. И с каждым часом ему становилось все хуже.
— Ладно, — почему-то сейчас, перед решающим моментом, Аалуфа стала пугать тишина, хотя раньше он всегда ее любил. Однако возникающие в голове мысли словно бы требовали стать озвученными вслух. — Нечего тянуть кота за потомство. Нужно начинать…
Он раскинул руки и закрыл глаза. Сохранять спину прямой оказалось непросто, но Аалуф очень старался. Но потом, когда дошло до главного этапа, он едва не упал. На ногах удержался лишь чудом, но сгорбился, чувствуя, что позвонки словно превратились в раскаленные уголья.
Истерзанный черной магией организм с большой неохотой выпускал на волю жизненную силу Аалуфа. И тем не менее та покидала тело мага, после чего, направляемая заклинаниями, устремлялась во все стороны.
Взявшись за дело, чародей понемногу успокаивался. Да, боль стала в разы сильнее — хотя еще совсем недавно Аалуфу казалось, что это попросту невозможно, — однако делу она не мешала.
Маг выпускал собственную жизненную силу не просто так. Та невидимым слоем должна окутать весь Аве-Ллар и воспрепятствовать монстру-Луне в главном — высосать этот мир. Впрочем, и потом у нее окажется немало задач, так что Аалуф был полностью сконцентрирован, давая собственной энергии необходимые «указания».
«Лечить, помогать, придавать силы и отвагу в случае опасности…» — мысленно перечислял Аалуф, медленно, но верно создавая то самое магическое поле, которое я ощутил в свой самый первый день в Прибрежном Полисе.