Лучший способ спрятаться (СИ)
— Прием великолепен, баронесса. Я очень рада, что у меня есть возможность посетить его.
Хорошо, что мы были не единственными гостями на этом празднике жизни. Граф повел меня к фуршетным столам в следующий зал, попутно высматривая кого-то. К нам подходили, здоровались, что-то спрашивали. Пока мне удавалось просто улыбаться, просто здороваться и просто выражать восхищение окружающей действительностью.
Кстати, первым, кого я увидела в фуршетном зале, был Аскольд в темно-синем костюме и с бокалом шампанского в руке.
Как оказалось, веер — это очень удобная вещь. Например, чтобы скрыть улыбку. А она нагло пролезала на спокойное лицо, стоило мне выхватить Аскольда взглядом. Не могу сказать, что он смотрелся чужеродно на светском рауте, просто… я постоянно чувствовала его взгляд. То, что его роль — держатся рядом было написано самым крупным шрифтом у него на лбу. Не хватало еще таблички над головой «ОХРАНА». Расстояние между нами было всегда одинаковое, как по линейке, стоило мне или графу сдвинутся на полметра в сторону, Аскольд тут же повторял наш маневр.
Поэтому мне, в свою очередь, пришлось изображать, что я совершенно не знаю этого молодого человека, который просто сверлил меня взглядом.
Надо будет ему потом намекнуть, что такое пристальное внимание привлекает к объекту охраны дополнительные сложности. Одна из таких сложностей в виде молодого человека, чем-то напоминающего шефа, двигалась к нам прямо от входа. Если бы он шел аккуратно от группы к группе — я бы не заметила, но один раз его пытались приостановить и им это удалось на пол минуты, не больше. Шефу и этого хватило, чтобы заметить и дать короткую характеристику.
Наклонившись ко мне, он негромко сказал:
— Мой двоюродный брат, граф Вяземский-Рюмин. Очень любит ухаживать за девушками. Не женат.
— Ваше сиятельство, это вы сейчас за него беспокоитесь или за меня?
— А мне надо начать беспокоится?
— За меня — нет.
Улыбка. Молчание. Тем более, что молодой человек как раз практически приблизился к нам. Одетый по последней моде, спортивного телосложения, волосы темные, слегка вьющиеся. Синие глаза, видимо это у них семейное.
Эффектный мужской экземпляр. Вспомнилась Юлианна. Она бы такой экземпляр точно не упустила.
— Добрый вечер, братец. Не ожидал тебя увидеть на сегодняшнем мероприятии.
— Добрый вечер, Виктор. Зато твое появление вполне предсказуемо.
— Не представишь мне свою очаровательную спутницу?
— Ариадна, познакомьтесь, это мой двоюродный брат Виктор, граф Вяземский-Рюмин.
— Приятно познакомится, ваша светлость.
— Мне тоже очень приятно, Ариадна. Мой брат так редко появляется с девушками на официальных мероприятиях, что это привлекает повышенное внимание его родственников.
— Считаете, я не могу привлечь внимание сама по себе?
— Какая очаровательная леди, Ярослав! Вы правы, вы можете привлечь внимание и сами по себе. Разрешите вас пригласить на танец? Мой брат сейчас опять начнет решать рабочие вопросы, а я готов сделать все, чтобы такой милой девушке не было скучно.
— Ваша светлость?
В интонацию я попыталась вложить вопрос: лучше постоять рядом или не мешать? Виктор прав, мы здесь работаем, но вот всем остальным знать об этом необязательно. Будет странно, если девушка пришла на прием с одним кавалером, а первый танец танцует с другим. Да и время проводит тоже.
— Виктор, не торопись. Первый танец все равно — мой. А второй… Если леди согласна…
Так, мне дают карт-бланш. Стало даже интересно, покажет ли что-то мой дар. И не боится ли шеф, что я узнаю что-то семейное?
***
Первый танец — не за горами.
— Ариадна?
Шеф протянул мне руку.
— С удовольствием, ваша светлость.
Ладони соединились. Дыхание перехватило. Пришло видение. По внутреннему измерителю неприятностей, видение — нейтральное. Поэтому отложила его просмотр на более поздний срок. У меня сейчас здесь танец! Первый!
Мы двинулись в центр зала. Ну не совсем в центр, а — нет. В центр. Шеф целенаправленно вел меня туда, где уже стояли хозяева вечера. Чем ближе к хозяевам — тем высокопоставленнее гости.
Кстати, я до этого совершенно не задумывалась насколько же родовитый у меня шеф.
И сейчас — не буду. Так спокойнее.
Нас в пансионе учили танцам. Правда в связи с отсутствием мальчиков тренировались мы все же друг с другом. Сейчас мне предстояло танцевать свой первый взрослый танец. С потрясающем партнером.
Во всяком случае, я прямо кожей чувствовала всеобщее внимание, которое он к себе притягивал. Я — так, довеском. Мужчины смотрели равнодушно или с легким любопытством, женщины же… Стоп, Милана же говорила, что граф Вяземский — один из самых завидных женихов в столице. Тем более, что свой холостяцкий статус он поддерживает уже достаточно долгое время. Несколько лет уж точно.
Просто раньше, когда на него женщины в таких количествах не заглядывались — мой мозг это не фиксировал. Ну, шеф, как шеф. Мужчина? Так большая часть начальников — мужчины. Красивый? Красивый. Ну, так я — то в него влюбляться не собираюсь! Мне достаточно того, что он справедливый, спокойный и требовательный начальник. Да, требовательный, а что? У всех свои недостатки.
Зато он мне жизнь спас, и, если сейчас надо изобразить его спутницу-однодневку — изображу. Моей репутации, после побега из пансиона и от опекуна, вообще все равно. Да и замуж я в ближайшие пару лет не собираюсь, а когда соберусь — про этот вечер уже точно все забудут.
Да и не любовницу же я здесь изображаю, а просто спутницу! Поэтому — выкидываем дурацкие мысли из головы и танцевать!
Музыка подхватила. Или шеф подхватил. Я как-то очень быстро перестала нервничать, что это мой первый взрослый танец. Особенно когда поняла, что музыкальная композиция — одна из моих любимых. Хотелось отключится полностью и просто плыть под музыку, и жесткий захват мужских рук не мешал и не стеснял.
Как же оказывается мое тело соскучилось по танцам! Все же просто физические нагрузки не компенсировали легкости, нежности и эйфории, которая захлестывает тебя, когда ты танцуешь.
Тело еще заканчивало последний поворот под музыку, а в мозг ворвалось видение, которое я пыталась отложить на более поздний просмотр. Расслабилась…
«Кабинет. Мужской. Без цветов на подоконниках, статуэток на полках и в шкафу. Но при этом возникает такое чувство высокой ценности. Я не специалист по мебели, но она, похоже, из шоссийского дуба. Судя по изумрудно-зеленым прожилкам на бежевой древесине, поверхность которой любовно залакирована так, чтобы была видна структура дерева.
Я стою за плечом у шефа, который держит бокал с вином. Второй бокал держит мужчина, чье изображение можно найти где угодно. А особенно на бумажных деньгах крупного номинала.
Так вот ты какой, император Павел IV…
А шеф с тобой спокойно вино пьет… Интересно…
— Вот теперь я готов выслушать ту очередную гадость, которую ты мне сейчас сообщишь, — император отпил из бокала, сел в одно из кресел, стоящих с трех сторон от небольшого туалетного столика и расстегнул верхнюю пуговицу рубашки.
— Ваше величество, обнаруженная террористическая ячейка на этот раз состоит из благополучных детей очень благополучных родителей. Почти все — с наследными титулами. Молодые люди настроены на то, что убийство государственных чиновников позволит им диктовать свою волю вам.
— Интересно, — император задумчиво помахал ножкой бокала, — интересно, но очень не вовремя…
— Большая часть из тех, с кем мы успели поработать — идеалисты. Они верят, что конкретно эти чиновники мешают империи процветать. Но так как, вы их не снимаете с постов, убийство они считают единственным способом вас заставить и донести до вас свое недовольство текущей ситуацией.
— То есть прийти и высказать — им храбрости не хватает, а убить человека, который возможно с твоим отцом по одним коридорам ходит — вполне, вполне… Ярослав Александрович, не мне тебе объяснять, что за спиной таких идеалистов обычно стоят циники. Прожжённые холодные циники, которые чего-то хотят: смены власти, в виде большей власти для себя, больше денег и опять таки — больше власти.