Ты мое дыхание (СИ)
Вера невозмутимо уточнила:
— Конечно, мое. Должна же я знать, в каком ресторане делать заказ. Скажите хотя бы, в каком направлении. А то вдруг вам надо в Купчино, а я закажу обед на Парнасе.
Я усмехнулся: любопытство свое она скрывала весьма умело.
— Не надо на Парнасе. Закажи в ближайшем ресторане, выбери тот, где приготовят быстрее. А я закончу с договором — и поеду.
Девушка кивнула и направилась к двери, но у самого входа вдруг обернулась и сообщила:
— Да, я совсем забыла, вам звонил Олег Евгеньевич. Просил заехать или хотя бы связаться с ним.
Я нахмурился.
— Давно?
— Часа два назад.
— И ты «совсем забыла»? Вера, а то, что это твоя работа, тоже забыла? — почему-то был уверен, что сразу о звонке Рогачева она не сказала сознательно. Не тем человеком была, чтобы о чем-то забывать. Вот только какую цель преследовала, оттягивая время?
— Я отвлеклась на бумаги. Простите, Матвей Николаевич! — она выглядела так правдоподобно виноватой, что я почти поверил. Да и какой был смысл выговаривать ей сейчас, продолжая терять время.
— Закажи ланч, — Рогачеву я позвоню из машины, а с самой Верой разберусь потом. Сейчас было куда важнее поскорее закончить дела и добраться до Ники.
— Расскажи-ка мне, Матвей, как дела у вас с Романовой? Сработались? — Олег Евгеньевич не стал ходить вокруг до около, сразу задав вопрос, стоило мне только набрать его номер. А я слишком хорошо помнил привычки своего преподавателя. Он ни за что бы не позвонил из праздного любопытства. Беспокоился о том, как его подопечная? Или за его вопросом стояло что-то большее?
— Вполне, — отозвался я, стараясь говорить как можно более ровнее. Она ведь просто моя сотрудница. Временная. Так должны думать все до единого, включая Рогачева. Особенно Рогачева, учитывая его способности читать между строк. — Думаю, что у нас все получится.
Он отчего-то рассмеялся, заставляя меня напрячься. Никогда не удавалось угадать, что кроется за его в общем-то простыми действиями, и сейчас я тоже был в недоумении. Что смешного в моих словах? Но выяснять это — значит, давать ему лишние поводы для подозрений, чего я, разумеется, делать не стал.
— У меня к тебе просьба, — Олег Евгеньевич помолчал. — Ты ведь сохранил свою старую курсовую? Которую сдавал мне на последнем курсе?
Я взглянул на светящийся экран телефона, вслушиваясь в монотонные звуки голоса в наушниках. Автомобиль несся по шумному проспекту в потоке других таких же машин, город вокруг гудел суетой наступающего вечера, а мне показалось вдруг, что я совсем не здесь нахожусь, а ступаю по берегу залива. Прибой касается утопающих в песке босых ног и что-то тихо нашептывает. А вдалеке я вижу едва различимый силуэт. Разметавшиеся от ветра волосы, стройную фигуру, полупрозрачные легкие одежды. Не могу рассмотреть лица, но знаю, что оно прекрасно. Чувствую сердцем, что наконец-то дождался ее.
— Матвей? — голос Рогачева вырвал меня из мира грез.
— Да, конечно, Олег Евгеньевич, — я вздохнул, возвращаясь в реальный мир. — Конечно, сохранил. А почему вы спрашиваете?
— Хочу, чтобы теперь ты оказал мне услугу. Баш на баш, как говорится. Я выдал Романовой ту же самую тему. Покажи ей свою работу. Списывать не давай, но пусть почитает, что ты насочинял тогда.
Я задумался. Именно это и собирался сделать, но ему-то зачем было предлагать мне такое? То, что Рогачев делает это не просто, я не сомневался, вот только мотивов его совершенно не понимал. Какой-то пазл никак не хотел вставать на место, и оттого цельная картинка не складывалась.
— Сделаешь? — уточнил Рогачев.
Я припарковал машину на стоянке у ресторана, где Вера заказала ланч, и на мгновенье прикрыл глаза, прислушиваясь к собственным ощущениям. Доцент откровенно манипулировал, но это, как ни странно, не напрягало, скорее, интриговало, заставляя искать ответы на незаданные вопросы.
— Конечно. Сегодня и отдам.
— Вот и отлично, — преподаватель снова засмеялся, удивляя меня еще больше. Что-то определенно ускользало от меня, дразнило, находясь где-то совсем близко, но оставаясь недоступным для понимания. Я попрощался с Рогачевым, отключая телефон, огляделся, пытаясь собраться с мыслями, и наткнулся взглядом на цветочный киоск. Вспомнил вдруг о том, как много раз представлял Психé на постели, усыпанной лепестками роз. Темно-розовыми, как ее сладкие губы. Как затвердевшие от моих ласк соски. Подошел к магазинчику, выискивая среди множества цветов тот самый оттенок. Интересно, а Нике нравятся розы? Я понятия об этом не имел, но, кажется, пришло время проверить.
Она меня не ждала. И совершенно не обрадовалась. Скорее, наоборот, показалось, что мое появление напрягло ее. Ника растерянно застыла в дверях, переводя взгляд с моего лица на розы, которые я сжимал в руках.
— Это мне? — спросила недоверчиво, заставляя меня улыбнуться. Кому же еще они могли предназначаться, если с этим букетом я заявился к ней домой? Дождавшись подтверждения, осторожно забрала цветы и поднесла их к лицу. Понюхала, даже тронула губами, будто не веря. Это было почти смешно, но мне и в голову не пришло засмеяться. Вместо этого я зачарованно смотрел, как шевелятся ее губы, едва касаясь тонких, хрупких лепестков. Все оказалось именно так, как представлял себе: нежные розы почти сливались по цвету с губами девушки. Мне немедленно захотелось проверить, угадал ли я с еще одним цветом. При одной только мысли об этом кровь прилила к паху, а собственные губы начало саднить от желания прикоснуться к ее рту и груди.
— Зачем ты приехал? — спросила девушка, стараясь смотреть на цветы, а не на меня. — Мне нужно работать… И дома нет ничего, я даже угостить тебя не смогу.
— Вот поэтому и приехал, — я легонько приобнял ее за плечи, сдвигая в сторону и проходя в квартиру. Хотелось обнять гораздо сильнее, снова ощутить тепло и желание, но я хорошо понимал, что сейчас этого делать нельзя. Иначе о курсовой придется забыть. Поэтому придется немного повременить с объятьями. — Не хотел ужинать в одиночку, — я приподнял пакет с едой, демонстрируя его Нике. — Идем на кухню. Пока будем есть, расскажешь мне, как продвигаются дела с работой.
— Плохо продвигаются, — сообщила девушка несколько минут спустя, усевшись за столом и откусывая кусок ароматной кесадильи. Я не слишком любил эти лепешки, но видеть, с каким аппетитом ест Ника, было очень соблазнительно. Самому захотелось попробовать и, если мгновенье назад был готов отругать Веру за такой выбор, то теперь вполне его одобрил: оказалось действительно вкусно.
— Ты тоже голодный? — Ника рассмеялась, глядя, с какой скоростью уменьшается моя порция. — Надо было поесть нормально в ресторане, а не ехать ко мне.
— А если я хотел? К тебе?
И тебя — продолжил уже в своих мыслях, но, кажется, она поняла, потому что по щекам тут же разлился очаровательный румянец. Просто потрясающе: даже теперь девушка продолжала смущаться после всего, что было между нами. Это заводило еще больше: такое сочетание страсти и невинности в ней, умений взрослой опытной женщины и робости девчонки.
— Я тоже хотела, — она прикусила нижнюю губу, и я едва сдержался, чтобы не прижаться к ее рту своими губами. Сделал глубокий вдох и отвел взгляд, рассматривая довольно-таки простую, но уютную обстановку кухни. Ника тоже вздохнула и добавила: — Только у меня ничего не получается. Просидела несколько часов, а написала всего пару страниц. Как будто все мысли пропали. Не представляю, с чем завтра пойду к Рогачеву.
Я улыбнулся: ее страх перед Олегом Евгеньевичем был почти осязаемым и совершенно непонятным.
— Я привез тебе свою старую курсовую, может быть, получится что-то выцепить оттуда.
Ника пожала плечами и снова вздохнула.
— Вряд ли. Он ведь наверняка помнит твою работу и сразу поймет, если я буду что-нибудь использовать.