Ты мое дыхание (СИ)
Виктория же мое ошеломление истолковала по-своему, видимо, решив, что я все же проникся ее показательным выступлением. Снова сделала шаг ко мне, предпринимая очередную попытку обнять, и я вдруг подумал о том, что желание выкинуть ее за дверь уже не кажется мне таким уж ужасным. И если она не уберется сама в ближайшую пару минут, я, пожалуй, смогу оправдать собственное намерение свернуть ей шею.
Сдвинул ее в сторону, направляясь в спальню, и бросил на ходу:
— У тебя есть немного времени, пока я одеваюсь. Если, когда вернусь, ты еще будешь здесь, мне придется выставить тебя силой, — и когда ее глаза распахнулись в ужасе, становясь похожи на огромные блюдца, добавил: — Поверь, я очень не хочу этого делать, но ты не оставляешь мне выбора. Постарайся побыстрее исчезнуть и больше не попадаться мне на глаза. И Нике тоже.
Последняя фраза вырвалась сама собой, но я тотчас понял, что сказал ее совершенно правильно. Что-то подсказывало мне, что, потерпев неудачу лично со мной, Виктория может попытаться зайти с другой стороны. А трепать нервы и расстраивать Нику я ей не позволю. Достаточно и того, что она уже успела натворить.
— Эту девчонку Никой зовут? — переспросила женщина, раздражая меня еще больше. — Неужели она правда могла чем-то заинтересовать тебя? Ни за что не поверю!
Я вздохнул, изо всех сил стараясь держать себя в руках.
— Честно говоря, мне плевать, во что ты веришь, а во что — нет. У тебя три минуты, не больше, — и, больше не глядя на нее, прошел в комнату, захлопывая за собой дверь.
Глава 25
Домой я не поехала. Отошла совсем недалеко от дома Ольшанского и остановилась в небольшом скверике. Мимо куда-то спешили люди, на детской площадке чуть в стороне бегали дети, а я не знала, что делать дальше и куда идти. Оказаться в пустоте собственной квартиры сейчас казалось невыносимым. Я рассчитывала провести этот вечер с Матвеем, в его объятьях. В соблазнительном плене его рук и губ. Так ярко представляла наш ужин вдвоем. Мне безумно хотелось приготовить этот ужин для него. Я не могла похвастаться особенными кулинарными умениями, да и не приходилось прежде делать что-то подобное для кого бы то ни было. Только для себя самой. Но почему-то была уверена, что все получится. И получилось бы, не явись эта… эта…
Нет, я не поверила в слова про невесту. Не таким человеком был Матвей, чтобы развлекаться со мной, если бы и правда собирался жениться. Но то, что пришедшая — не только лишь его знакомая, было очевидно. Так не ведут себя те, у кого нет никаких прав.
А еще эта женщина была красивой. Яркой. Под стать ему. Они наверняка шикарно смотрелись вместе. Пара, увидев которую на улице, хочется обернуться им вслед. И я совсем не была уверена, что, выбери Матвей меня, мы бы с ним производили такое же впечатление.
Я остановилась, как вкопанная, от мысли, что пронзила мое сознание. Если бы он выбрал меня? Выбрал для чего? Все же было понятно с самого начала: для него я — просто интрижка. А он для меня — попытка обрести необходимый опыт перед встречей с Амуром. Только я снова не думала о своих письмах, как и об их адресате. Не думала уже давно, погрузившись в совсем другие мысли и ощущения.
Мне хотелось оказаться на месте этой красивой незнакомки. Она ведь точно отправилась в ванну. Сделала то, на что я не осмелилась. Любовалась им. Смотрела, как струйки воды рисуют узоры на его совершенном теле. Или не только смотрела. Скорее всего, присоединилась к мужчине. А он… вряд ли прогнал ее, ведь перед такой красотой трудно устоять.
Глупо сравнивать себя с кем-то, выискивая в себе недостатки, но и не делать этого я не могла: слишком очевидным был контраст. Вот она уж точно не стала бы покупать книжки про уроки секса. Скорее всего, сама была способна такие уроки давать другим. А у меня даже не хватило мужества остаться и напрямую поговорить с Матвеем. Выяснить все. Дождаться, пока он сам попросит меня уйти. Как страус, спрятала голову в песок, только бы не сталкиваться с проблемой.
От всех этих мыслей на глаза набежали слезы. Я не собиралась плакать на улице, но так тяжело было их удержать. Они слепили, обжигая щеки, душным комом сдавливали горло, мешая дышать, и я не знала, как спастись от этого. И можно ли вообще спастись. Только что начавшиеся «уроки» оказались для меня настолько привлекательными, что это время, отведенное нам, хотелось продлить подольше. Да и вообще, Ольшанский слишком глубоко проник в меня и стал значить так много за столь короткое время, что потерять его так быстро я оказалась совершенно не готова. Больше всего на свете сейчас хотела, чтобы он оказался рядом и сказал что-то такое, от чего вся эта боль просто исчезнет в один миг. И все снова станет хорошо. Хотела — и одновременно понимала, что подобных чудес не бывает. Но стоило лишь подумать об этом, как позади меня, совсем близком раздался голос:
— Ты правда думаешь, что убегать от проблем — это лучшее решение? — от неожиданности я вздрогнула, обернувшись, и встретилась глазами с откровенно сердитым взглядом Матвея. — Удобно, да? Реветь и жалеть себя, вместо того чтобы хотя бы попытаться разобраться во всем.
Почему он злился? И что вообще делал здесь? Я была уверена, что сейчас он с ней, а обо мне даже не вспоминает. А увидев его так близко, не смогла сдержать вздох облегчения. Может быть, они поссорились? Стыдно признаваться в этом, но я была бы рада такому повороту.
— Я задал вопрос, — процедил мужчина сквозь зубы, не сводя с меня глаз, и я невольно поежилась. Не потому, что испугалась, но не знала, как вести себя. Как объяснить все то, что разрывало меня сейчас на части.
— Не хотела создавать тебе проблем.
— Вот и не создавала бы, — он говорил тихо, но от того его голос звучал еще более сердито. — Насколько я помню, мы собирались поужинать. И поработать.
И отправиться в постель, — отозвалось в моем сердце, и оно заныло, выдавая и обиду, и разочарование от несостоявшегося вечера и все вместе взятые мои страхи и комплексы.
Кажется, Ольшанский думал о том же самом. Мне очень хотелось так считать, расценивать сгущающуюся темноту в его глазах как нарастающее желание. Было совершенно невозможно предположить, что этот потрясающий мужчина выбрал меня. Не смелую и эффектную красавицу, а меня. Но ведь он находился сейчас со мной, не с ней. Пусть злился, но смотрел именно на меня.
— Прости, — прошептала я в ответ, не понимая, какие чувства во мне сейчас преобладают: страх или радость. — Я правда не хотела вам мешать.
Его губы сжались в твердую, прямую линию, но вслух мужчина ничего не сказал. Обхватил меня за руку и потянул за собой. Я судорожно сглотнула, все еще борясь с болезненным комом в груди, но даже не попыталась воспротивиться. Было все равно, куда Матвей меня ведет и зачем. Это вообще не имело значения. Лишь бы с ним. Лишь бы чувствовать, как сжимают мою ладонь его теплые сильные пальцы. Ощущать, что он настолько близко. Что я нужна ему… зачем-то.
Мужчина молчал до самой своей квартиры и, лишь оказавшись внутри, развернулся ко мне. Захлопнув дверь, подтолкнул к стене и навис сверху. Все такой же злой. И до безумия соблазнительный даже теперь. Накопившаяся в груди болезненная тревога постепенно угасала, сменяясь совсем другими ощущениями. Я смотрела на его сердито сведенные брови, сжатые губы, напряженное лицо — и сходила с ума от желания.
— Я так и не закончила с ужином, — снова прошептала, не отрывая от него глаз. — Дашь мне еще немного времени? Там недолго осталось.
Он покачал головой, склоняясь ко мне и почти касаясь губами моего рта, и меня будто накрыло густым, горячим облаком. Все тело словно вибрировало, отзываясь на его близость, тянулось к нему, и не было сил ни отстраниться, ни отвести глаз.