Истина звезд

– Стойте… Получается, Сэтил убил свой народ из-за злости на Эвер и Ара? – непонимающе спросил Эвон.
– Пустош-ш-шь вымерла не из-за него. А из-за тьмы.
– Но ведь она подчинялась только ему. – Далия пыталась найти ответ на стенах, а когда нашла, то смогла сказать лишь: – Нет… не только…
– Тени на самом деле слуги с-с-света. И чем ярче с-с-свет, тем они темнее, – продолжила Бадия. – Людей погубила Эвер. Вс-с-се верно. Она забирала жизни охотников, которые находили аметисты и возвращ-щ-щались в город поведать о том, что наш-ш-шли место, которое их спасет. Эвер погубила и Ачу с Гаюном, и с-с-сотни других душ. Так богиня с-с-света предала бога тьмы. И вы, избранники с-с-святых, должны рассказать всем правду.
Бадия подошла к другой стене и показала на пять силуэтов.
– Сиаф, который родился в Виладе и в ней же умер, не ос-с-ставив потомства, предсказал ваше появление. Мы ждали каждый месяц Аметиста, и вот наконец змеи привели вас-с-с к нам.
– Юстин, – ткнула пальцем Далия в юношу в короне с черными тенями вокруг.
– А это тот, кто нос-с-сит аметист. Похоть, Гнев и Тщ-щ-щеславие нашли пристанище в его слабом теле. Сэтил обманул олхи и с-с-спрятал в камень не свою душу, а три тени, которые должны были найти того, кто поможет ему отомс-с-стить.
– Значит, Сэтил жив?
– Его душ-ш-ша живет в чужих телах. И сейчас он прячется в короле Эверока.
– Как нам спасти Юстина? – спросил Эвон.
– Вам нужно убить Эвер. Принес-с-сти камни на мраморный стол под свет восходящей луны в ночь, когда месяц Аметиста с-с-сменится месяцем Черепа. Тогда вы освободите души и уничтожите их вмес-с-сте с камнями.
– Как же мы ошибались… – сжимая кулаки, сказала Далия. – Мы ведь хотели воскресить Эвер, чтобы свет развеял тьму Сэтила. Но злом оказался не он, а… она.
– Верно говориш-ш-шь, королева Эверока. Тебе нужно торопиться, иначе душ-ш-ши вновь уснут на целый год.
Бадия взяла Далию за руку и, обходя кристаллы, повела ее к стене, разрисованной георгинами. Она напевала песню, строчки которой Эвон слышал из уст Варги:
 
 
Не верь тому, что видишь ты.
 
Пусть распускаются цветы,
 
Что ядом пчел опылены
 
И тьмой густой окутаны.
 
 
 
Всему придет конец, мой друг.
 
Любовь страданьем станет вдруг,
 
А тот, кто приласкал бутон,
 
Падет от нежных теплых рук.
 
 
 
Свет станет тьмой, и злом, и болью.
 
И как бы было нелегко,
 
Ты не смотри в глаза изгою,
 
Что раньше был нужней всего.
 
 
 
Приняв объятья пустоты,
 
Пройдет вся боль, уйдут мечты.
 
Не верь тому, что видишь ты,
 
Пусть увядают все цветы.
 
 
Бадия подошла к вырубленному углублению в каменной стене. Там-то и лежало усыпанное сухими георгинами кольцо Эвер.
– Верни камни на мес-с-сто, где все началось. И положи этому конец, Далия. Она вложила в ладонь Далии сапфир. – Собирайся и с-с-следуй за змеями. Они покажут тебе путь к океану.
Гияс собрала вещи Далии, пока та была в пещере. В мешки аха положили лепешки и наполнили все бештеты водой. Весь город собрался проводить гостей, громко радуясь тому, что Эвон остается. По этому поводу они готовились к пиру прямо на главной улице.
– Ты точно хочешь остаться? – спросила Далия. – Соно расстроится, когда увидит, что я вернулась одна.
– Я буду ждать вас в гости. Думаю, ему тут понравится. Тихо и спокойно. И кстати, – Эвон заправил прядь волос за ухо Далии, – я жду приглашение на твою коронацию.
 
– Далековато плыть будет, – отшутилась Далия.
– Если позовешь за месяц, то успею.
– Тогда можешь уже выдвигаться. Сейчас я быстренько воскрешу святых, убью Эвер и верну себе трон.
Немного постояв в тишине, они наконец отпустили руки друг друга, и под звуки флейты, на которой горожане наигрывали прощальную мелодию, Далия и аха ушли.
Сокол приземлился на памятник рядом с Эвоном и, защебетав, привлек к себе внимание.
– Прощай, Варга, – сказал он. – Спасибо за помощь!
Сокол крикнул в ответ.
– Передай Атернаю, что я нашел свое место. Все это время судьба вела меня сюда. В Виладу. Здесь я наконец-то обрел счастье. И свободу.
Птица, хлопнув крыльями на прощание, взлетела в небо.
– Хорошей дороги, – сказал напоследок Эвон и, присоединившись к танцующим женщинам и мужчинам, запел песню о георгинах и любви.
  
Глава 32. Юстин
 
Запах огня становился сильнее с каждым днем. Эверок медленно сгорал, и едкий дым добрался и до маленького окошка в темнице Юстина. Смог, витающий в каменных стенах, оседал лишь по утрам, когда влажный воздух, тянущийся с Черного океана, вытеснял запах гари из клеток.
После сна, в котором Юстин видел Юри, в голове были мысли лишь о побеге. Но Ренрис, избивая его день ото дня, четко давал понять, что Юстин умрет во дворце. И неважно где. В темнице ли, библиотеке, тронном зале или покоях, в которых Юстин тоже успел побывать. Ренрис мучил Лирасу на его глазах. Привязав к кровати, резал нагое тело, пытал, обжигал огнем свечей и ждал, когда Юстин отдаст ему сэтхов. Но тени не хотели покидать своего хозяина. Юстин лгал, что не слышал их. Но на самом деле они вернулись. Просто их неокрепшие голоса нашептывали одно и то же. Они требовали мести и говорили, что скоро она свершится. Но на вопросы «Когда именно?» и «Сколько мне еще ждать?» не отвечали.
Очередной день начался с визита Ренриса. Он больше не церемонился с Юстином, терпение его было на исходе. Побои становились сильнее. Вымещая злость, он, кажется, терял надежду на то, что Юстин отдаст сэтхов добровольно.
– Ну, здравствуй. – Ренрис открыл клетку и, не дав даже разомкнуть глаз ото сна, налетел на Юстина. – Пока ты крепко спал, я всю ночь думал, что мне стоит тебя придушить. Но вот не знаю, умрут ли тени вместе с тобой или все же перейдут ко мне.
Ренрис сидел на Юстине, схватив его за горло. Не сильно – так, чтобы он все еще мог дышать. Но с каждым словом хватка становилась крепче.
– Я приказываю тебе последний раз. Отдай. Мне. Сэтхов.
Юстин промолчал и улыбнулся. Он делал так, чтобы позлить Ренриса. И этот раз не был исключением. Ренрис давил ему на кадык и душил. Душил до тех пор, пока лицо Юстина не стало бордовым, а вены на лбу и шее не вздулись.
– Не хочешь, значит. – Ренрис встал и пнул Юстина ногой по животу. – Тогда проверим мою теорию. Руп, хватай его.
Юстин, скрючившись от боли, вдыхал воздух в опустевшие легкие и громко кашлял, когда они заполнялись. Он не успел отдышаться, как Руп схватил его и потащил наверх. Туда, где зрелища ждала ненасытная толпа.
Юстин давно не появлялся в саду Далии. Раньше он мечтал сжечь его и все георгины, но наемники Бада опередили его, превратив сад в свалку. На улице было шумно. Покалеченные люди не кричали, не буйствовали, а лишь просили о помиловании и молились святым, которые, конечно же, их не слышали. Руп подтащил Юстина к перилам балкона и, показывая толпу, ждал нового приказа Ренриса. Наемники, окружившие народ, не давали всем разбежаться. Замахиваясь ножами, дубинками и кулаками, запугивали их, а если находился тот, кто не слушался, то избивали на месте. И им было неважно, женщина перед ними, ребенок или мужчина.
Спустя десятки дней незатухающего пожара Эверок стал похож на почерневшее, дотлевающее кострище. Юстин порадовался тому, что все эти дни был в темнице, а не на улицах Франа среди сгоревших или избитых до смерти людей.