Плохие Манеры (СИ)

Если пригласить не свидание я пока не должен, то купить ей кофе и слоек вполне могу.
— Конечно! — берет не только инициативу, но вместе с ней и Райскую в свои руки вторая первокурсница.
— Это мои друзья, Антон и Дэн. — с ее подругой мы более-менее знакомы, потому представляю только ребят.
— Катя, — бойко отвечает брюнетка.
Когда они усаживаются за нашим столом, я глазами сообщаю парням, что линчую каждого, если они позволят себе лишнего. Понимание в них очевидно, мило и культурно здороваются, Кот галантно придвигает девушкам кофе и тарелку с булочками.
— Это все нам? — кокетничает брюнетка, в то время как Мила сидит ежиком и неуверенно смотрит в кофе. — Мы столько не съедим.
— Мы всегда будем рады помочь, — ни на секунду не теряется Тоха и получает от меня удар под столом. — Дорогие девушки… Но вы, ешьте-ешьте. Все ради вас…
— Кофе не отравлен, — хмыкая, информирует Дэн Милку, заглядывая в бумажный стаканчик вместе с ней. Я уже жалею, что рядом с ней сидит он, а не я.
— Почему я должна тебе верить? — серьезно озвучивает первогодка и смотрит на моего друга так сурово, что он на секунду даже теряется, но затем начинает громко смеяться.
— Потому что рыжие никогда не врут, — наконец отвечает Кот, успокоившись.
— Спорное высказывание. — делая маленький глоток, парирует Мила, — Но рыжие никогда не седеют.
— Откуда ты знаешь? — удивленно распахивает свои зеленые глаза Дэн.
— Потому что моя первогодка умнее моего друга, — отвечаю я с легкой улыбкой на губах и замечаю, как мелкая вспыхивает. — Как ваши пары, девушки?
— Пары ужасные, очень изматывающие, — откусывая булочку рассказывает Катя, — Потому мы решили отдохнуть на выходных и сходить в кино.
— Мы можем присоединиться? — чарующе улыбается Кот. И, если он получит согласие от Милы, то я его придушу.
— Ну… — неуверенно тянет Катя, — Давайте в другой раз? Мы просто уже договорились с другими ребятами, будет некрасиво если…
— Как жаль, — говорю я, стараясь унять внутреннюю бурю. — Что у Милы не получится пойти.
  
Глава 31
 
Глоток кофе, способный выплеснуться из моего рта незабываемым для всех посетителей столовой фонтаном, к счастью окружающих, выбирает для себя более прозаичный путь и оказывается у меня в горле. Стаканчик в руке неспешно опускается на стол, а вот мои брови, напротив, начинают скоростное движение вверх.
Я позволяю себе внутренне усмехнуться, прежде чем посмотреть на своего вальяжно устроившегося на стуле наставника. Был же нормальным всю неделю… Даже более чем… Таким понимающим и небезразличным, когда спрашивал про мои занятия, что мне не всегда удавалось взять под контроль собственные глаза, начинающие его рассматривать с каким-то неестественным для меня внутренним трепетом.
Знала же, что нельзя терять бдительность.
Нельзя!
Интересно, почему его снова переклинило? И можно ли как-то контролировать этот процесс перехода из темного угла на светлую сторону? Может на его шее имеется зашитая под кожу кнопка переключения в сияющего айдола?
Вздыхаю. Вряд ли.
Неужели снова собирается завалить меня стопками заданий, а затем садистски требовать решения?
Нет, я этого не позволю. Достаточно. С меня точно хватит.
С вызовом смотрю на Ветрова, который со спокойствием какого-нибудь демона-герцога из аниме окидывает Катю мелодраматичным взглядом, и, прежде чем я успеваю послать его к лысой горе встречаться с раками, авторитетным голосом уточняет.
— Мы с Милой должны подготовиться к важному проекту, который курирует Киринов. Времени, к сожалению, мало. Потому мы вынуждены заниматься на выходных. — вопросительно поднимает свою эту бровь с супер-способностями и впивается в меня льдом своих глаз. Потом снова поворачивается к Кате, — Вы когда в кино собирались?
— В субботу в три часа, — гипнотизировано сообщает подруга.
— Мила точно не освободится к этому времени. — еще и вздыхает, так, будто ему правда жаль.
Это что за моноспектакль он сейчас устраивает? Нет, я, конечно, согласна, что задание Киринова — это не пустяк, который с легкостью можно сделать за пару часов, но мы точно не договаривались с ним ни о каких дополнительных встречах, тем более на выходных. Я же не поехала головой?
 
— Я что-то запамятовала, — невинно улыбаюсь, — И уже согласилась пойти в кино. А значит…
— Это я во всем виновата! — с горячностью восклицает Катя, перебивая меня, словно мы на суде, и она обязана убедить присяжных в невиновности ее недалекой подруги, — Мила упоминала при мне занятия на выходных, но я вынудила ее пойти с нами. Если бы я знала раньше, что задание от самого Киринова… — тут я получаю незаметный для других толчок по ноге.
Что за дурная привычка оставлять на моем теле синяки? Поддержка подруг в моем понимании не включает в себя опцию «калечу любя». Но свой жест видится Кате малым злом, и она категорично припечатывает заявлением:
— Конечно, ты не пойдешь с нами, а встретишься со своим наставником! — при последних словах смотрит на меня взглядом, скрывающим в себе излишнее количество необоснованных пасхалок, которые, надеюсь, заметны только мне, — Все говорят, что этот Киринов ужасно суровый мужик, и страшно подумать, что он сделает, если студенты задержат срок сдачи работ.
— Именно так. — обольстительно улыбается Кате Ветров, отчего та покрывается легким румянцем, а потом третьекурсник склоняет голову на бок и вопросительно смотрит на меня.
Опускаю глаза к кофе, который до сих пор проявил себя моим единственным верным сообщником, пытаясь понять почему не рассмеюсь ему в лицо и не заподозрю в безудержной фантазии, нашептывающей нелепые планы, которых не было. А затем не скажу Кате, что я сама в состоянии решить, чем именно мне следует заняться на выходных, а чем не следует.
Почему не настою на своем безудержном желании пойти в кино?
Почему мое сердце так быстро бьется в груди, а язык не предпринимает ни одной попытки к сопротивлению?
Ведь меня дико возмутило его это «у Милы не получится пойти…»
И, к собственному ужасу, понимаю.
Мысли кружатся в голове на скоростной карусели… но если позволить себе встретиться лицом с правдой, то я действительно не хочу идти со Стасом и с каким-то неизвестным его другом в кино.
А вот проект Киринова…
Убеждаю себя, что меня, конечно же, прельщает не само общество наставника, а логичное желание быстрее разобраться с глупым заданием. Ведь чем быстрее начнешь, тем быстрее и закончишь. И Катя так душевно выступила с речью, что моя попытка к сопротивлению ударит и по ней…да?
Тем более я действительно собиралась заниматься на выходных.
Вот и все. Исключительно ради учебы, слегка киваю и тихо говорю то ли себе, то ли окружающим:
— Ага.
Через пару минут все забывают о неудавшемся для меня походе в кино, и друг Ветрова из семейства кошачьих начинает рассказывать смешной случай, произошедший с ним в универе, вызывая дружный смех окружающих.
Катя чувствует себя прекрасно в новом обществе, а я делаю маленькие глотки из своего стакана с бесконечным кофе и мельком смотрю поочерёдно на каждого, кроме Ветрова. А вот его взгляд я ощущаю на себе особенно остро. Из-за этого сто девяносто восемь раз успеваю передумать о своем согласии.
Когда мне наконец кажется, что сверло перестало упираться мне в лоб, я решаюсь взглянуть на него, но стоит поднять глаза, как он тут же перехватывает мой взгляд. В глубине его льда я вижу улыбку, которая трогает уголки его губ. И мое дыхание на миг сбивается, потому что в нем нет ни единой крупицы опасного блеска, ни хитрости или чего-то обещающего мне адские развлекательные забеги, меня вдруг сносит волной его искренней радости, причину которой я никак не могу понять.
Неужели он действительно так волнуется за задание Киринова и ждет, когда же мы сможем к нему приступить?
Не знаю. Он, определенно, иногда странный, иногда слегка пугающий, но, независимо от этого, его взгляд заставляет и меня слегка улыбнуться ему в ответ.