Вечный бойскаут (СИ)
Дети Грина и Митчелл стали успешными бизнесменами и вошли в правящую элиту, серьёзно увеличили наследство и не собирались покидать вершин элитарного общества. Их детям и внукам повезло меньше, поскольку долгий срок жизни родителей говорил о том, что наследства им не дождаться. Так что потомкам Грина пришлось искать себя в бизнесе, искусстве и иных направлениях.
Брэд старался как можно меньше следить за судьбами своих потомков, чтобы не сорваться. Бывало, когда он напивался, то заходил на страницы соцсетей своих детей, внуков и правнуков, порывался написать сообщение детям о том, что он жив, но вовремя себя одергивал. И чтобы такого не повторялось, он старался дистанцироваться от родной крови.
В последнее время Грин увлекся экзотикой, а поскольку он разобрался с нанитами, мог несколько шире задавать параметры внешности своему андроиду. Поэтому, прошедшая капитальный ремонт и модернизацию Хелен, приняла вид космической эльфийки, то есть вулканки, внешность которой он позаимствовал с фотографии из интернета.
***
— Брэд!
К новому имени Грин так и не мог привыкнуть, поэтому поступил проще — сменил имя на старое, оставив фамилию Хилл. Услышав своё имя, он обернулся на знакомый голос. Это был вездесущий Станислав Жуковский — старший инженер и начальник соседнего сектора двигателей. Одет он был в такую же жёлто-чёрную обтягивающую форму, что и Брэд — стандартный комбинезон инженера.
Обыватели порой даже не подозревают, что на космической станции тоже имеются двигатели, чтобы она могла корректировать свою орбиту, особенно если она расположена не в точке Лагранжа.
— Стас, — кивнул он ему.
Высокий и кряжистый, он напоминал медведя. Пышная грива русых волос, живые серые глаза и вечно хмурое выражение рубленного тяжёлого лица, которое отпугивало жителей западных регионов. Рядом с ним Грин ощущал себя прежним мелким пацаном, в теле которого прожил долгие десятилетия.
— Тоже в столовую? — добродушно приобнял его за плечи Жуковский.
С момента прибытия на станцию этот русский медведь прилип к нему как банный лист. Брэд подумывал, что не стоило ему в первое знакомство отвечать на русском языке, который он выучил благодаря Хелен Митчелл, которая дома часто переходила на родную речь. Но что было, того не изменить.
— А куда тут ещё можно идти в обеденный перерыв? — вздохнул он.
— Я слышал, что сегодня на станцию прибывает делегация послов от вулканцев.
— Интересно узнать, от кого ты мог такое услышать? Это же наверняка секретная информация.
— Пф! — насмешливо фыркнул Жуковский. — Секреты от техников на станции? Не смеши меня, Брэд. Парни из отдела обслуживания рассказывали, что их недавно вызвали эсбэшники и приказали переделать под вулканцев весь сектор «С». Так-то этим ушастым особая атмосфера не требуется, их и земная устраивает, но всё же они предпочитают климат пожарче и состав воздуха немного другой. Вот парни и изолировали их сектор. Говорят, там Ташкент!
— Ташкент? — с недоумением уставился на спутника Грин. — Это вроде бы город где-то в России?
— Ага, город. Там летом очень жарко. Поэтому, когда хотят сказать про жару, говорят «Ташкент». Всё время забываю, что ты не русский, хотя твой акцент неистребим.
— Нормальный у меня акцент — жена не жаловалась.
— Жена?
— Не хочу об этом говорить… Её давно нет.
— Ладно-ладно, дружище, я ж не зверь, чтобы раны теребить, — приподнял руки вверх Жуковский.
Вскоре они оказались в офицерской столовой и приступили к обеду. Оба мужчины соблюдали правило тишины во время еды, зато, когда остались напитки и десерт, Станислав сыто откинулся на спинку стула, поправил пояс и выдохнул.
— Фуф. И всё же тут хорошо кормят. Не та баланда, которой нас пичкали на Омикроне-13.
— Омикрон-13? Это случайно не та исследовательская станция, на которой взорвался телепорт?
— Она самая, — вид Жуковского оставался сытым и беспечным, но в глазах поселилась грусть. — Пока спасатели до нас добирались, пришлось питаться продуктами переработки из нашего дерь… к-хм… В общем, жрали, что было. И это ещё прекрасно, что Серёга Головач, наш техник, хорошо с принтерами обращается. Он тогда сумел переделать обычный бытовой 3D-принтер в пищевой синтезатор… — хлопнув себя ладонями по коленям, он взбодрился и продолжил: — Ладно, не будем о грустном, а то после таких разговоров пирожное никому в глотку не полезет. Лучше расскажи о своём хобби. Оно же у тебя есть?
— Конечно! Как жить без хобби? Я охотник. Точнее, был им, пока нам окончательно не закрутили гайки. Надеюсь, что с открытием новых планет смогу вернуться к охоте. Представь, что лет через «надцать» можно будет полететь в отпуск куда-нибудь в новую земную колонию и поохотиться на инопланетную дичь…
— Брэд, честно говоря, я никогда не понимал охотников. Вот в чём кайф убивать невинных животных?
— Это адреналин, Стас. Долго готовишься, выслеживаешь добычу, а потом БАХ! Жаль, не удалось опробовать ружьё. Перед окончательным запретом охоты мне пришло заказанное за год до этого эксклюзивное ружьё для охоты на тетерева.
— И сколько ты за него отдал?
— Триста кусков… это было больше семидесяти лет назад.
— Сколько?! — изумлённо распахнул рот Станислав. — Брэд, это безумие! Тебе не кажется, что это слишком жирно для тетерева?
— В самый раз. Стас, ты ничего не понимаешь. Там же атомарная подгонка деталей, сверхпрочный и износостойкий сплав, повышенная точность и кучность. Таких ружей было выпущено всего десять штук. А сейчас это и вовсе раритет, поскольку огнестрельное оружие для охоты уже лет пятьдесят не производится.
— Брэд, я далёк от охоты. Скажу больше, семьдесят лет назад я ещё ходил в школу. Но даже сейчас триста штук — большие деньги. Если у тебя есть ружьё за триста кусков, то идти нужно не на маленькую птичку, а как минимум на клингонца! Если у тебя есть триста штук, то зачем вообще убивать тетерева? Можно нанять киллера, который убьёт птицу вместо тебя. Причём он сделает это так, словно это было самоубийство. Тетерева найдут в дешёвой придорожной гостинице, вокруг будут разбросаны упаковки снотворного и на тумбочке записка: «Наташа, меня достала такая жизнь! Нет больше никаких сил платить ипотеку за это дупло».
Клингонцы — страшилка, которой землян пугали Вулканцы, — сильная и воинственная раса. Сами люди с ними пока не сталкивались, но готовились в случае столкновения дать отпор.
— Да ну тебя! — Брэд запихнул в рот пирожное, чтобы не сболтнуть какой-нибудь гадости. Пока жевал, он немного структурировал мысли и смог внятно ответить: — Ты пойми, я с детства охотился. Меня отец к этому приучил. У нас всегда было дома оружие. Я не вижу ничего странного в том, чтобы выстрелить в медведя, а потом содрать с него шкуру и сделать шашлык.
— Фу! — скривился русский. — Какая мерзость…
— Ой, да ладно тебе! Стас, не будь ханжой. Я видел, с каким удовольствием ты уплетаешь мясо.
— Так то ведь хрюшки, а это медведь!
— Не любишь есть ездовых животных?
— Пф! Брэд, неужели у вас до сих пор верят в то, что русские ездят верхом на медведях?
— Конечно! — продолжил Грин, стараясь состроить серьёзную моську. — И у медведя обязательно должна быть балалайка и шапка-ушанка!
— Это всё сказки.
— А если серьёзно, Стас, кому станет плохо от того, что я подстрелю больного медведя, которому и так скоро умирать, и при этом заплачу в казну столько, что хватит на выращивание десяти мишек? Или если появится медвежья или оленья ферма, на которой будут выращивать добычу для охотников? Чем это отличается от свиней?
— Хотя бы тем, что свиней убивают не ради удовольствия, а для добычи мяса.
— А что плохого в удовольствии от охоты? — продолжил Грин. — Я же не маньяк и не на людей охочусь. И вообще, охота — древнейшее занятие человека. Она у нас в крови. Выслеживая дичь, мы испытываем первобытный азарт.
— Для вас, извращенцев, придумали виртуальную реальность.