Пенсия для морского дьявола (СИ)

– Да что со мной сделается? – как можно небрежнее заявил я.
– А эти воины… Ну, что побежали за тобой… Они сказали, что ты упал с обрыва и утонул.
– Как видишь, – усмехнулся, – слухи о моей смерти несколько преувеличены.
– Это правду ты, братик, – сестра коснулась моей щеки, провела пальцами по лицу, затем потрепала по коротким и жестким волосам. – Так что же мы сидим? Пойдем скорей домой, надо обрадовать маму, отца…
– Сто-оп-стоп-стоп! – я изобразил останавливающий жест. – Не так быстро, сестрёнка. Расскажи-ка мне лучше, что говорят… ну, по поводу э-э-э… меня… и этого… как его? Водяного. И отца его… И того воина…
– Какого воина? – брови Хаэаты взлетели вверх.
– А что? Ничего не говорили? – удивился я.
– Я слышала, как Ману́ распекал одного из своих людей за неуклюжесть… Ты про это?
– Ману?
– Правая рука отца войны, – пояснила сестра. – Говорят ты ударил мальчика из касты людей глубин? Это был сын его брата.
– Ага, – кивнул я, – тот татуированный «людоед».
– Ты что, Хеху? – вылупилась на меня Хаэата. – В нашем племени нет каннибалов! Храни нас лесная заступница и все духи земли и моря от этих порождений…
На секунду мне показалось, что девушка осеклась в конце фразы, но поскольку меня интересовало другое, пропустил мимо сознания.
– Слушай. А что говорят о той драке? Ну, там, я ударил парня.
– Человека глубин, – поправила меня сестренка. Пожала плечами. – Это нехорошо, братик. Ты же знаешь – поднимать руку на людей этой касты – табу! Но у нас говорят, что Кай – так звали парня – ещё не прошел инициацию как полноценный ныряльщик, и сурового наказания быть не может.
– А что может?
– Не знаю, – опять пожала плечами девушка, – все же считают, что ты утонул.
– А как бы узнать? Просто, понимаешь, – принялся я пояснять, – когда этот… татуированный людо… Когда Ману заорал на меня, я так испугался… Что рванул куда глаза глядят, не помня себя!
– Наконец-то я узнаю тебя, Хеху, – с мягкой улыбкой проговорила Хаэата, наклонив голову набок, – а то я ненароком подумала, что в тебя ночью вселился какой-нибудь злой дух! Больно уж ты странно говорил вначале. И взгляд… – её глаза тревожно скользнули по моему лицу, – мне показалось, взгляд у тебя стал другой.
Блин! Чуть не спалился! Эй, Хеху, ну-ка помогай! А то обвинят нас с тобой во всяком… А там и шаман со своей киянкой пожалует.
Как там Кири?
– Кстати, как там Кири?
– Кири? – улыбка на губах Хаэаты стала лукавой. – Думаешь о ней?
– А то!
Так, Кири, кто это? А-а-а! В голове тут же замелькали весьма откровенные картинки, по телу пробежала сладкая дрожь. Точно! Это та подруга Хаэаты, что «пожалела» пацаненка-девственника… Кстати, ну и страшная же она! Более толстая и рыхлая копия сестренки.
Не смей так думать о Кири! Она… Она… хорошая!
Да-да, парень, понимаю, первая любовь, первый секс в жизни, всё такое…
– Я вижу, – понимающе покивала Хаэата, – ты на неё запал… Я расскажу, что видела тебя, – подмигнула девушка, – и передам привет.
– Да, конечно! – против воли чуть ли не выкрикнул я.
Так, пацан, стоп. Мы тут не вагиностраданием занимаемся, а проводим разведмероприятие. Ну-ка отставить вмешательство в процесс!
– Так всё-таки, ты сможешь узнать, что мне грозит? Просто… мне пока страшно вот так появляться…
– Бедный малыш Хеху, – сестрина рука опять коснулась моей щеки, шутливо щелкнула по носу, – конечно я узнаю.
– Вот и хорошо! А я завтра буду ждать тебя здесь же!
***
Остаток дня посвятил обустройству – расчистил себе «комнату» в зарослях, небольшую, три на пять метров, причем так, чтоб оставалась «зеленая стенка» перед пространством на берегу, – «прихожей». Или «верандой у моря», как посмотреть.
Чтоб не сидеть на песке, по-быстрому соорудил подобие шезлонга. На мое счастье, тут растет бамбук – универсальный стройматериал, хоть дома строй, хоть мебель, можно и оружие. Кресло получилось корявенькое, но меня выдерживало, и позволяло развалиться в удобной позе, а большего мне и не надо. Сделал в уме пометку – надо ещё чем-то типа кровати озаботиться, чтоб не на песке спать. Но это – позже.
 
А пока, нужно тренироваться. Три цикла круговой, потом нашел за бамбуковой рощей небольшой, вполне проходимый участок метров в сто пятьдесят, в горку. Сделал два ускорения, и чуть не блеванул, видимо упал сахар в крови.
Ну что ж, самая очевидная причина – недоедание. Я тут пытаюсь «строить» тело, а мне его и строить то не из чего… И в магаз не метнешься… В общем так, Скат… и Хеху, кстати. Вопрос добывания пищи надо ставить на поток.
– Где, говоришь, тут бананы растут?
За бананами надо идти к самой лагуне. Это мимо нашего дома и дальше, по побережью.
Прикинул… Хм, не близко. Ладно, завтра, после встречи с сестрой надо будет прихватить вязаночку. А пока: кокосы, моллюски, может опять ящерицы попадутся.
Давай без ящериц? Они же … противные!
Не, братан, без вариантов! На одних моллюсках далеко не уедем, там белка хоть и не меньше, чем в той же говядине, и усваивается он легче, но набор аминокислот беднее. Так что мясо животного происхождения нужно… Эх, были бы у вас тут коровы…
А что это?
– Теперь не важно…
В памяти всплыли здоровенные «бревна» глубоководных рыб, которых заметил, когда собирал ракушки. Но они ходили куда как глубже, чем я опускался. Впрочем, как раз это я собирался устранить – лёгкие постепенно разовью и к гипоксии организм приучу, так что до жирных рыбин рано или поздно доберусь. Но чем их бить? Гарпуном под водой так не ткнешь. Значит надо придумывать что-то метательное. Резины бы… Да где её тут возьмешь? Как выглядят пальмы-каучуконосы я не представляю. Соорудить пневму – даже думать не стоит, при здешнем уровне развития технологий. Арбалет? … Хм, ну не знаю. Распрямление плеч будет тормозиться водой, опять же тетива нужна не размокающая… Но надо попробовать, вдруг чего и получится?
Я даже мысленно представил здоровенные куски тунца, запекаемого на углях… Сглотнул.
Кстати, тут удивительно прозрачная вода, раз я без очков или маски смог разглядеть рыбу на таком от себя расстоянии.
Второй вечер в новом для себя мире и в новой жизни я опять провел на «веранде»-пляжике, перед костерком.
Над углями очередные ящерицы, числом три. Видимо не привыкли, что на них здесь охотятся, вот и легко добываются. Пригоршня ракушек, запечённых в тех же углях. Сегодня я озаботился импровизированной авоськой, поэтому за нырок успевал отодрать от скалы три или четыре штуки. Но время на задержке дыхания слишком маленькое. И мало того, что объем легких никакой. Так ещё и Хеху всякий раз, как только лёгкие начинало только-только «поджимать», впадал в истерику, с которой я уже ничего сделать не мог: выброс адреналина, участившийся пульс, бешено скачущие панические мысли – всё это сжирало остатки кислорода мигом.
– Кстати, а кто такие, эти «люди глубин»?
Я откинулся на спинку шезлонга.
Я почти ничего про них не знаю. Разве что живут в воде и ныряют за жемчугом.
– Ого! Вы тут знаете жемчуг?
Как знаем? Я про него только слышал. Чтоб выменять даже самую маленькую жемчужинку надо очень-очень много батата и просо. 
– Понятно. А рыбы надо меньше… А зачем вам вообще этот жемчуг?
Как зачем? Только на жемчуг меняют свои товары приплывающие торговцы. Ничего другого они не берут!
– Ага! Здесь есть торговцы? Ты не говорил раньше
А ты не спрашивал. 
– Тоже, верно. И откуда они берутся, эти торговцы?
Их ещё зовут люди паруса, у них своя каста. А берутся? Приплывают. Из других земель
Всё-таки остров… Хотя, о чем это я? На Русь торговцы тоже приплывали. В том числе и по рекам. Так что это ещё ничего не значит. А жемчуг здесь, выходит, вроде международной резервной валюты. Оно и понятно! Чего ради везти за море мешок батата или сушеной рыбы… Кстати, рыба, скорее всего там и своя есть.