ОПГ «Деревня» 2 (СИ)

— Чай не дурак! — Корепанов повеселел. — завсегда так было, и при старом хозяине! Сотню людишек прикупить — выложи пять тышш! А они кто по дороге сбежит, кто помрет, тягот пути не вынеся. Дикий народишко то везут, лапотных, к заводской работе несвойственных.
Захар, было начавший успокаиваться, опять взревел:
— Ты завтра на багренье собрался!?
— Завсегда так… — Недоумевающий Коля отпрянул от Председателя. — Как без начальства заводского то?
— От заводского начальства я буду, как хозяин! А ты с утра к Анисиму, на весь день! От него и светки не убежишь! Он тебя и за совецкую власть сагитирует, и про социальное равенство всё объяснит! Народишко, блядь, у него дикий, сам то из каких князей родом!?
27 декабря 1796 г.
— Держи, владей! — у ворот Галкиного двора Егор протянул Айрату старую дедовскую двустволку. — И вот, патронташ! Обращаться то умеешь?
— Да что тут уметь! Что тут у нас, вертикалка ёж, двенадцатый калибр, уважаемо!
— Иж же, не ёж! — Возмутился Егор, брякая кольцом двери.
Выглянула Галка, в накинутом на плечи Лёхином полушубке: «Подождите, оденусь сейчас». Через несколько минут вышла, позевывая: «Одно слово — рыбаки, спали бы да спали. Мой тоже всю ночь ворочался в предвкушении, усвистали по темноте, с баграми наперевес. Вас, мужиков, хлебом не корми — дай палкой в что-нибудь потыкать, желательно в живое! Да, Айрат!? Ахахах» Токарь засмущался, поставил канистру с бензином на снег: «Давай Галия, открывай гараж! Показывай снегоход, некогда нам языками чесать!»
Галка открыла замок, щелкнула фонариком, осветив нутро гаража со стоящими в нем снегоходом и УАЗиком. Егор любовно подышал на ветровое стекло: «Моя ласточка!» — и стал натирать его рукавом, Галка всполошилась: «Айрат, а ты водить то умеешь!? Лёха сказал — Егора не подпускать ни под каким соусом! Он тут два года назад взял у парней урал с коляской, покататься. Через три часа остатки мотоцикла сдали Шухвактовым, на металлолом одним куском. А на следующий день Серёга прикрыл гастарбайтеров, за незаконную организацию скупки! Так что снегоход — под твою ответственность!»
— Обижаешь, Галка! — С горделивым видом отозвался токарь. — У меня и права были!
— У нас с Лёхой тоже были, — вздохнула она, — кому сейчас они нужны, охохонюшки…
— Вот и мне так гибддшники сказали: «Зачем тебе сейчас права нужны?!». Года три назад — Негромко, для Егора, высказал наболевшее Айрат.
Залили бензин, упаковали багаж с запасной канистрой, стали прощаться с Галкой, на что она удивилась: «А вы так что-ли поедете? Санки то возьмите! Вон, оба обвешались оружием, всяко-разно палить будете, так хоть не просто пристреливайтесь, а пару косуль привезите!» Егор, досадуя на себя, под укоризненным взглядом Галки — прицепил сани. «Да смотрите, не тупите как обычно — не надо в ебенях коз стрелять, чтоб потом тащить их за собой, они вон — за деревней ходят пасутся». Егор отмахнулся: «Не учи ученых!» — сел сзади Айрата, тот дал по газам и застоявшаяся в гараже «Тайга» рванула на волю.
Егор спрятал лицо за спину Айрата от встречного ветра, видя только пролетающие по обочине деревья, а Айрат в упоении гнал по присыпанной снежком дороге к Аю. Проторенной рыбаками, два-три раз в неделю выбирающимися на реку и кормивших всю деревню голавлями и налимами. На особенно крутых поворотах Айрат кричал Егору: «Держись!» — закладывал крутые виражи и пронзительно свистел. С таким же восторгом его предки объезжали норовистых жеребцов в весенней степи.
С горы к спускались медленно, с опаской. Айрат повернул налево к речке, не заезжая на пойменный луг. На котором лет через шестьдесят будет основана деревня Александровка, в восьмидесятых заброшенная, как множество других деревушек и хуторов, признанных неперспективными. А к 2023 году останутся от некогда зажиточной деревушки лишь оплывшие фундаменты домов, да заросли конопли и крапивы, извечных спутников человека…
Айрат доехал до оврага и свернув — аккуратно выехал на лед и заглушил технику: «Машина — зверь!» — одобрительно похлопал по сидушке, растирая щеки руками.
 
— Чо встали то? — Поинтересовался Егор.
— Давай чаю попьем, перекусим. Мы здесь вот, у этого оврага с Саньком утром проснулись, после переноса. Вода разлилась, у входа в палатку плескалась, нам бы тогда заподозрить. Подумали, что плотину открыли в Златоусте или дожди в верхах зарядили. Сейчас то видно, что река сильно другая, больше гораздо.
— А как вы налимов то поймали, раз всё затопило? — Егор достал тормозок с заботливо нарезанными Ксюшей бутербродами и термос с кофе. — Закидушки то тоже залило?
— Так всю дорогу здесь рыбачим, наизусть выучили, закидушки на одних и тех же местах стоят, там и колышки капитальные, вросли в землю. Этот то кусок берега с нами перенесло, зашли в болотниках докуда смогли и жердью леску подцепили. А вот с краев несколько донок так и не нащупали, и сверху, и снизу. Так что примерно границы переноса представляю. И берег напротив, он не из нашего времени. У нас там дорога шла из Единовера, а тут — сплошь заросло всё.
Разложились на сиденье, стоя перекусили, попили кофе, Айрат достал термос: «Зацени, Дилара какие-то травки заваривает, полезные стопудова!» Егор заржал: «Наливай, только моя не оценит, если меня с этого отвара на других девок потянет!» Айрат деланно оскорбился, потом не выдержал и расхохотался тоже. Достали трубки, кисеты, Егор, как драгоценность вытащил зажигалку из-за пазухи: «Скоро как Вахромеевские — с местными зажигалками ходить будем, тюкать как дятлы кресалом по камню».
Айрат раскурил трубку и сказал назидательно: «Не знаю, чо ты вола жуешь — давно бы спички сделал». Егор загорячился: «Фига себе, думаешь так просто? Там дохрена чего надо и главное — время. Вот по весне Губин пришлет заказанное — попытаюсь изобразить. И то не сам, а технологию изготовления дам — пусть присланные делают. Вот Митенька бы точно справился, а кого там Палыч пришлет, неизвестно» Токарь выколотил пепел их трубки и выговорил ему: «Ты пипец жук, Егор! Лишь бы кого озадачить, чтоб самому не работать!» Егор только набрал воздуха, чтоб выдать гневную отповедь, но заметил смешинки в глазах Айрата — толкнул в бок: «Заводи, погоним, сам говорил — нам как можно больше сделать надо, ещё и козлов подстрелить, не по темноте же за ними гоняться».
Проехав метров триста — Айрат остановился, отвязал ледобур и вручил Егору: «Давай, начинай вот здесь». Тот покрутил его в руках, примерился и вгрызся в лед, с остервенением крутя ручку. Хватило, впрочем, его ненадолго, через несколько минут расстегнул куртку, сдвинул на затылок шапку и приступил к токарю: «А ты чо сидишь? Давай по очереди бурить! Я заманался уже!» Айрат, до этого расслабленно медитировавший на то, как Егор насилует ледобур — засуетился: «А я чо, мне эхолот надо настроить! Прибор не простой, мы пока с Саней разобрались — семь потов сошло!» Егор смерил его недоверчивым взглядом и вернулся к ледобуру.
— Всё! Макай свой прибор и показывай, как работает! Следующую ты сверлить будешь, я взмок весь!
— Ты чо тошнотик такой, Егор? Как Ксюха с тобой живет таким?! Мы вон, с Саней, весь день бывало бегали бурили и не жаловались. — Айрат окунул датчик в воду и стал изучать экран. — Да тут логово швайнокарасей!
— Дай, дай посмотрю! — Егор принялся чуть ли не из рук вырывать сонар.
С неохотой уступив, Айрат достал блокнот с карандашом и попутно объясняя, как работает эхолот — отмечал первое рыбное место. «Не могли нормальный прибор купить!» — Негодовал Егор, привязывая ледобур к саням: «Чтоб не ковырять эти лунки, а ходить по льду, трубочкой попыхивать. Или вообще на ходу, с снегохода!»
— А ты зачем его привязал? Мог бы и просто в санки кинуть, — ехидно поинтересовался Айрат. — вон, через триста метров следующий омут будет. Раньше точно был!
— Раньше то не мог сказать!? Заводи…
По только ему одному знакомым приметам Айрат остановил снегоход и ткнул пальцем: «Здесь!» Егор подумал: «И как он эти омуты и ямы находит, по запаху что-ли? Всё одинаковое, с одной стороны скалы, с другой — лес, стеной подходящий к берегу». За эту лунку с азартом взялся Айрат, в отличие от Егора — сразу скинув куртку. Егор приплясывал рядом, с сонаром наготове.