Человек дождя

— Нет, когда выигрываешь в карты, тебя никто не обнимает.
Тем не менее, привлеченный звуками победы, Рэймонд попятился назад к автоматам, как будто ноги сами повели его. Он хотел снова у видеть вращающиеся диски, увидеть картинки, услышать колокольчики, звенящие для него. Чарли пришлось остановить его, и остановить быстро.
— Если мы не сыграем в карты и не выиграем деньги, тебя снова посадят в сумасшедший дом, — тихо сказал он брату. — Ты ведь знаешь, как это бывает?
Рэймонд не ответил, но пристально взглянул на ожидающего ответа Чарли. Расставив руки в стороны, Чарли изобразил самолет. Он начал урчать, подражая звуку мотора и имитируя полет:
— Р-р-р-р…
Намек был жестокий, но достаточно громкий и ясный, чтобы Рэймонд понял его. Оставив мысль об игральных автоматах, он последовал за Чарли в направлении казино. Гордой походкой шикарно одетые братья Бэббиты бок о бок зашагали вниз в большой круглый зал. Здесь, в полумраке этого зала, происходили настоящие события. Вся их внешность — Рэймонд в точности копировал облик Чарли — как будто говорила: «Прибыли настоящие игроки. Начинается большая игра. Дорогу человеку, сорвавшему банк в Монте-Карло, и его брату».
В казино нет ни дня, ни ночи. Игра идет сутки напролет, каждый день. В казино темно, лишь каждый карточный столик освещен низко висящей лампой, так что становится похож на остров, изолированный от остальных и целиком занятый сам собой. Так игроки меньше отвлекаются, и владельцы казино могут лучше отслеживать ситуацию. Единственное движение в бескрайнем океане вокруг этих островов — порхание хорошеньких официанток, разносящих напитки. Жаждущие игроки не должны покидать своих столов никогда.
Для их игры Чарли разработал простую систему ставок. Рэймонд поставит одну фишку, если ситуация складывается неблагоприятно, и две фишки, если «башмак» наполнен десятками и он совершенно уверен, что они выиграют. Настоящие ставки будет делать Чарли: маленькие, когда Рэймонд ставит одну, большие, когда Рэймонд ставит две.
В заначке у Чарли было достаточно денег, чтобы купить горсть фишек, не пятидесятидолларовых красных или стодолларовых черных, а солидную пригоршню зеленых, стоивших по двадцать пять долларов. Если повезет, они с Рэймондом смогут обратить зеленые в черные и белые — белые фишки стоили пять сотен. Если им необыкновенно повезет, они получат желтые фишки ценой в тысячу, а может быть, даже самые лучшие из всех — пурпурные, каждая из которых стоит пять тысяч чудных хрустящих бумажек.
Народу было много. Игра шла полным ходом. Оценив ситуацию, Чарли потащил Рэймонда мимо столов для игры в кости и рулетки. Нужно было как можно быстрее увести Рэймонда от ее вращающегося колеса к расположенным в глубине зала столам для игры в очко.
— Во что мы играем? — шепотом спросил они Рэймонда. Просто проверка.
— Карты. Двадцать одно.
— Это название игры, Рэй.
Вокруг столов для игры в очко люди столпились так, что братьям потребовалось несколько, минут, чтобы найти два места рядом. Чарли поставил маленький столбик зеленых фишек перед собой и маленький столбик перед Рэймондом. Затем он закрыл глаза, глубоко вздохнул и скрестил пальцы.
Часом позже они все еще сидели здесь, и два маленьких столбика заметно выросли, и не только за счет зеленых фишек. В них уже встречались черные и даже пара желтых. Феноменальные способности Рэймонда были поистине устрашающими. Голубая мечта Чарли становилась реальностью прямо на глазах.
Чего Чарли не мог знать о своем брате и об аутистических феноменах вообще, это то, как долго и глубоко они могут концентрироваться, как долго их может удерживать что-то, что целиком завладело их вниманием. В последние несколько дней, когда они ехали вместе, Чарли видел лишь изнанку этой концентрации. К примеру, Вапнер. Когда Рэймонд собирался смотреть «Правосудие для народа», его не смогло бы отвлечь и землетрясение. Как только что-то начинало занимать его сознание, — даже такая элементарная вещь, как лакомство, — ничто не могло оторвать его от этого.
 
Неотъемлемой частью аутистической личности Рэймонда, естественной для его поврежденного сознания, было то, что все имело для него равное значение. Жизнь и смерть значили для Рэймонда Бэббита не больше, чем сырные палочки и Вапнер. Этот его моноидеизм Чарли привык считать простым упрямством. Он всегда повергал Чарли в отчаяние. Но сейчас они пожинали этот богатый урожай только благодаря чудесным способностям Рэймонда к концентрации.
Еще один плюс: Рэймонд был слишком сосредоточен, чтобы устраивать припадки. Он не обращал внимания ни на что вокруг, следовательно, ничто не угрожало их безопасности. Все его внимание было поглощено тремя колодами карт в «башмаке». Он был занят своими вычислениями.
Однако не все шло так гладко.
В последнюю сдачу Рэймонд набрал восемнадцать. Чарли прикупил шестерку к четырем. Прекрасно. Он не мог проиграть, взяв еще одну карту. Но ему нужна была десятка, чтобы набрать двадцать — верный выигрыш. Рэймонд постучал по столу, требуя еще одну карту. Чарли раскрыл рот, чтобы возразить. Нельзя прикупать к восемнадцати. Основной закон. Разве он не говорил Рэймонду, что нельзя прикупать к восемнадцати!? При восемнадцати надо пасовать, — Вы хотите карту? — удивленно спросил банкомет.
— Он не хочет карту. Рэй, у тебя восемнадцать, — быстро вклинился в разговор Чарли.
— Я хочу карту, — настаивал Рэймонд.
Слегка пожав плечами, банкомет сдал карту из «башмака». Это была десятка пик. У Рэймонда перебор. И что еще хуже, эта карта была десяткой, так нужной Чарли. Рэймонд должен был запасовать, и Чарли получил бы свои двадцать. Вполне достаточно для того, чтобы выиграть у казино — банкомет показал пятнадцать. Оба они могли бы выиграть. Но у Рэймонда в голове что-то щелкнуло, и теперь оба они должны были проиграть.
— Смотри, ты взял мою карту, — сказал Чарли, нахмурившись и не в силах скрыть огорчения.
Ошибка. Поняв буквально его слова, Рэймонд поднял десятку пик и аккуратно переложил ее из своих карт в стопку Чарли и даже подровнял ее, чтобы она выглядела лучше.
— Я не могу взять твою, — сказал Чарли, возвращая Рэймонду карту. — Мне нужна моя собственная.
Ошибка номер два..
— Здесь их много, — доверительно сказал Рэймонд.
При этих словах глаза банкомета сверкнули. Совсем чуть-чуть, но Чарли заметил это и начал беспокоиться.
Несмотря на это, он удвоил ставку. Разложил свои карты и поднял ставку до двух сотен вместо одной. Банкомет бросил на него взгляд. Сдача на мгновение остановилась.
— Их там много-много, — сказал Рэймонд.
«Башмак» снова двинулся вокруг стола, выбрасывая карты. Даму мужчине, сидевшему во главе стола, десятку женщине, сидящей рядом с ним Чарли получил валета. Себе банкомет сдал еще одну даму. Казино проиграло, и Чарли получил большую кучу фишек.
— Много-много, — снова сказал Рэймонд. Снова взгляд банкомета. На этот раз более пристальный. Много-много десяток. Считает ли карты этот парень? Лучше добавить еще одну колоду в «башмак».
Следующей картой выпал белый маркер, извещавший о том, что пора перетасовать карты. Наступила очередь Рэймонда класть маркер в «башмак», и банкомет вежливо поставил «башмак» на зеленое сукно стола перед ним.
Это совершенно сбило Рэймонда с толку. Чарли ничего не говорил ему об этом. Когда банкомет выжидающе посмотрел на него, он нерешительно повернулся к брату.
— Положи маркер в карты, Рэй.
— Куда?
— Куда хотите, сэр, — сказал банкомет.
Непослушными пальцами Рэймонд поднял белый маркер и обернулся к Чарли за моральной поддержкой. Чарли ободряюще кивнул. Но Рэймонд зажал карту в руке, не в силах выпустить ее. Он смотрел то на маркер в руке, то на полный карт «башмак», стоящий перед ним. Вперед-назад, вперед-назад, в то время как все смотрели на него, не понимая, что происходит. Чарли снова кивнул, более решительно. Он испугался, что на Рэймонда обратят внимание, тем более что его концентрация ослабла.