Воскресшие (СИ)

— Твой улыбон до ушей доказывал обратное, — Айзел приподнял указательными пальцами уголки моих губ.
Я улыбалась?.. А сама даже не заметила.
Отмахнувшись от его рук, подошла к своему столу, сложила отчет в папку и направилась к выходу. Пора вспомнить о совести. Гантэр там, наверное, ждет.
— До понедельника, Айз.
— Алеста, — вдруг позвал Лендер.
— Что? — обернулась к нему.
Он все еще стоял у зеркала и странно улыбался. Странно, потому что не было в его улыбке привычной наглой издевки, злости или холода. Он просто тепло и, пожалуй, нежно улыбался. Внутри меня что-то дрогнуло, отчего перехватило дыхание.
— Ты говорила, что потеряла ключ. Замок на двери потом поменяй, а то мало ли чего, — Айзел неловко поскреб затылок. — Вдруг твой ключик кто-то подобрал.
Его заботливый тон приятно удивил.
— Хорошо, — пожалуй, не буду объяснять, о каком ключе шла речь. Ни к чему ему эти подробности и заморочки.
Я снова попыталась покинуть кабинет, но вновь была остановлена тихим окликом руководителя:
— Ангелочек…
Вопросительно уставилась на него. Улыбаться он прекратил и теперь с сомнением в глазах глядел на меня.
— Ничего… иди, — мотнул Айз головой, словно отгоняя какие-то мысли, и вернулся к своему рабочему месту.
Бросив на Лендера озадаченный взгляд, покинула кабинет. Интересно, что же он хотел сказать?..
Гантэр закрывал дверь на ключ, когда я подошла к нему.
— Что с твоим лицом? — изумленно приподнял брови он.
Должно быть, покраснения еще не прошли.
— Оттирала пасту.
— Раздражение? — уточнил Ред, убрав ключ в карман. Мы с ним вместе направились к лифту. — Там вроде совсем немного было.
— Было, но потом пришел Лендер и решил добавить.
Гантэр резко изменился в лице: перестал улыбаться и стиснул челюсти. Радостный теплый огонек в его глазах сменился на холодный блеск.
— Детский сад! — прошипел руководитель первой группы, скривившись, словно от зубной боли. — Пустой этот ваш Лендер. Что бы ты мне ни говорила, Ал,
он не из тех на кого можно положиться.
Мне не послышалось?
— А как же Помеха в особняке Марсела? — напомнила с долей возмущения. — Мы смогли так долго продержаться только благодаря его силе, собранности и правильным действиям.
Я бы рассказала и о том, как быстро он привел в чувство Твигги, но Арден просил никому не говорить об этом моменте слабости.
На скулах Гантэра заходили желваки.
— Признаю, он хорошо постарался, — нехотя произнес Ред. — И все равно помяни мое слово, незабудка, когда-нибудь его глупость и несерьезное поведение выйдут нам боком.
Я уже набрала в легкие воздуха и открыла рот, собираясь доказать ему обратное, но вспомнила слова Наа о ревности Гантэра и прикрыла варежку. Не желаю с ним спорить и раздражать его. Лучше мы мирно и комфортно вернемся домой. Испорченное настроение — последнее, что нам обоим сейчас нужно.
***
После недолгих блужданий по зоопарку мы нашли тех самых редких обезьян. Они перескакивали с ветки на ветку, периодически что-то жевали, показывали на некоторых посетителей пальцами, игрались с небольшим оранжевым мячиком и таскали друг друга за хвосты.
Милые создания. Хочу, чтобы брат тоже их увидел. И не только их.
Следуя совету психолога, поддалась порыву и попросила Гантэра сфотографировать меня у клетки. Он сделал несколько снимков и дал мне их посмотреть. На фото я выглядела такой яркой и… непохожей на себя, что ли? Возможно, дело в одежде? Длинное желтое платье и голубая джинсовка определенно добавили красок в фотографию, а солнечная погода создала отличное освещение. Гармонично вышло. А ведь ясное небо в нашем городе редкость, но именно сегодня все будто специально складывалось идеально для нашего с Гантэром свидания. Жаль, что я буду тем, кто изгадит столь хороший день.
Конечно, можно было бы оттянуть откровенный разговор… Нет, чем раньше поговорим, тем лучше для нас обоих.
Отогнав сомнения, отправила одну из фотографий Дарену.
— Как поживает твой брат? — спросил Гантэр, с легкой улыбкой наблюдая за мной.
 
— Нормально, — ответила, убирая телефон в сумочку. — Учится, проводит время с друзьями, гуляет с девушкой, иногда прогуливает пары. Все как у всех.
Мы потихоньку побрели в неизвестном направлении.
— Не жалеешь, что у тебя не так?
— Нет, я уже не представляю другой жизни, — сказала абсолютно честно и с любопытством посмотрела в глаза Реда. — Я никогда раньше не спрашивала — почему ты стал Чистильщиком?
— Потому что, имея подобную силу, не смог оставаться в стороне. Этот мир — мой дом. Наш дом, в котором живем мы и множество других людей, не заслуживающих гибели от лап этих тварей. Чувство вины загрызло бы меня, если я, обладая таким даром, не использовал бы его. Только не пойми неправильно, — поспешил добавить Гантэр, — я не осуждаю тех, кто предпочел избежать нашей паршивой работенки. В первую очередь все мы живые люди, а уже потом Видящие. Только нам решать, как прожить свою жизнь. Это наше право.
— Соглашусь, — поддержала его, на мгновение окунувшись в те времена, когда мы работали бок о бок, и он постоянно наставлял меня на путь истинный. — По телевизору иногда с осуждением заявляют, что Видящие, не ставшие Чистильщиками, поступают эгоистично и предают все человечество. Несусветная и жестокая чушь, — поморщилась я.
— Обычно так говорят те, кто вообще не представляет, с чем мы сталкиваемся каждый день. Работа Чистильщиков тяжелая и опасная. Мы в любой момент можем пострадать, получить смертельную рану или заразиться Вирусом, мы видим мучения других людей и порой даже их смерть, — Гантэр тяжело вздохнул, устремив потухший взгляд вдаль. — Отец говорит — мы как солдаты.
— Твой отец военный, кажется? — припомнила я.
— Да. — Он улыбнулся одними уголками губ и с гордостью добавил: — А мать военный врач.
— Ого, — восхищенно протянула я.
Ред немного рассказал о своих родителях, затем мы снова побеседовали о работе и незаметно переключились на животных зоопарка.
Чем больше я разговаривала с Гантэром и узнавала о нем что-то новое, тем четче понимала свое отношение к нему. Рядом с ним я чувствую себя так же, как с Дареном или Хелом.
— Тут неподалеку есть кафе. Зайдем? — предложил он, приобняв меня за плечи.
— Давай, — тихо согласилась я, чувствуя себя неловко. Как же мне ему помягче и поаккуратнее все преподнести? Без жестоких слов явно не обойтись.
Мы решили сесть на улице, заняли столик под навесом и сделали заказ. Когда официантка ушла, я нерешительно посмотрела на своего бывшего руководителя. Через несколько минут он станет еще и бывшим другом.
Не знаю, подходящее ли это место, чтобы поговорить по душам, но дальше тянуть не имеет смысла.
— Гантэр, я… — голос вдруг осип. Пришлось кашлянуть. — Я ни в коем случае не хочу тебя обидеть, — произнесла гораздо тверже, — но у нас с тобой ничего не получится. Прости…
Не уверена, что это прозвучало мягко и аккуратно. По-моему я сейчас рубанула похлеще Айза.
В ответ Гантэр улыбнулся, как обычно улыбаются ребенку, задающему глупые вопросы.
— Алеста… — в его мягком голосе прозвучали снисходительные нотки.
Не дав ему ничего сказать, взволнованно зачастила:
— Ты для меня друг и наставник, я тебя уважаю и ценю. Ты нравишься мне и ты дорог мне, но эти чувства отличаются от твоих. И вряд ли они когда-нибудь изменятся. Нет, они совершенно точно не изменятся, — убежденно проговорила я, глядя прямо в его мрачнеющие глаза.
Гантэр хмуро свел брови, отчего у него на лбу собрались морщинки.
— Ал, не руби с плеча, — вкрадчиво попросил он, протянул ладонь и накрыл ей мои руки, сложенные на столе. Она такая горячая и огрубевшая… — Откуда ты знаешь, что твои чувства не перерастут во что-то большее? Ты так говоришь из-за своих эмоций?
— Дело не в них, — помотала головой. — Хотя и в них тоже. Мне уже стало лучше и я… Я сейчас многое для себя открыла. Пойми, это не внезапный порыв или желание оттолкнуть тебя из-за своих проблем с головой. Это мой осознанный и взвешенный ответ на твои чувства. Гантэр, у нас правда ничего не получится, — попыталась убрать руки, но он лишь крепче обхватил их.