Без чувств, без эмоций, выжить (СИ)

— У меня есть ещё для тебя одно дело. — И помедлив добавил. — Сложное.
Он подёрнул бровью, но только мне стоило заговорить, он приложил палец к моим губам, и я почувствовал аромат лимона.
Мы молча дождались счёт, молча вышли, также почти не проронив ни слова, купили кофе в бумажных стаканах и уже, когда мы бродили, плутая по тропинкам парка, он разрешил начать говорить о деле. Мы сошлись на том, что он всё сделает за половину содержимого конверта.
Он продешевил, я готов был отдать конверт целиком со всём его содержимым.
В четверг мы встретились в отеле, я уже был одет для похода в клуб, он, как обычно, был в спортивных штанах. Присвистнув, он покрутил меня рассматривая.
— Я должен соответствовать, — хмыкнул Альфред.
Хотя, собственно, на мне был просто узкий приталенный пиджак и столь же узкие джинсы с громадными прорехами, что именуются «винтаж», из-под пиджака вылезала во все стороны белая майка, ну и сексчерсы.
Не стесняясь, программист полностью избавился от одежды и натянул «драные» джинсы, игнорируя бельё. Асимметричная футболка с мульт портретом Лагерфельда, сквозь громадный круглый вырез было видно отрастающие волосы на груди. Для меня, как для человека от природы, лишённого волос на груди, спине, животе и даже подмышками, всегда было любопытным или скорее непонятным, с какой целью мужчины избавляются от столь брутального атрибута. Мелкие тёмные волоски так и притягивали взгляд. Их не было ещё неделю назад, сейчас они мелкими штрихами покрывали кожу золотистого оттенка.
Наверное, перехватив взгляд, он по-своему интерпретировал мою задумчивость и сильно сжав развернул к зеркалу:
— Мы снова пара?
— Прости?
— В прошлый раз, когда мы были…
— Да, но целоваться не обязательно. — Мой голос, даже меня самого поразил резкостью интонации.
Он рассмеялся. Мне показалось, он явно что-то принял в качестве допинга.
— Выпьешь?
— Белого вина. — Буркнул, глядя на отражение нас в зеркале. Мне никогда не нравилось, как я выгляжу, когда смотрю в зеркало целенаправленно. Мой ракурс удачен, спонтанный.
— Есть только шампанское.
— Закажи Pinot Grigio. Пожалуйста.
— Может шампанское? — Чем настойчивей он предлагает, тем сильнее не хочется.
Я даже скучаю по времени, когда ел только зелёные овощи и не пил алкоголь.
— Закажи бутылку вина.
Странности, которые, происходили с программистом, настораживали. Лучше подстраховаться. Улучив момент, пока он заказывал вино, я не удержался и понюхал недопитое содержимое в бокале. Шампанское. Резкое и с сильным дрожжевым запахом. Ну а что я хотел? Резкий запах чего-то инородного. Большинство препаратов растворяются без намёка.
— Момент. — Он ловко ухватил бокал и долив шампанского, вернул мне.
— Подожду вино. — Вернул ему бокал, — сильно пахнет дрожжами и ещё чем-то сильным. — Сделав акцент на последнее слово.
— Там, ничего, кроме шампанского и того, что слега возбуждает.
В дверь постучали. Доставка.
Ничего не происходило, за исключением, пожалуй, лишь того, что Альфред много смеялся, часто дотрагивался, прижимал и пытался шутить. Не верю в то, что программист хочет чего-то большего, но эти его игры во флирт.
Но зачем?
Мы были уже достаточно расслаблены алкоголем, когда вызвали такси. От вина осталась лишь одна треть, шампанского не было совсем.
В клубе уже было многолюдно и накурено. Несмотря на напряжённость внутри, эмоции давнего прошлого воцарились внутри, отдавая отголоском давно забытых эмоций, показалось даже запах и звуки были знакомыми, словно мигрировали сквозь расстояние и время в сегодня и сюда.
Мозг очень хотел, наверное, в это верить, это что отголоски возраста? Когда сегодняшнее не приносит ни момента радости, то мозг вышвыривает ассоциации. Альфред, несмотря на то что никак до этого не проявлял свои таланты, сегодня был просто в ударе, даже по сравнению с прошлым нашим заходом. Он двигался словно не программист, а бог танцпола и ни грамма от хмурого параноика, которые, насупив нос, хватал меня за запястья и ощупывал в поисках прослушивающих устройств. Мы стали все больше привлекать внимание, он словно отыгрывал отрепетированную роль. Настолько, что какой-то пожилой мужчина, склонившись к нам, похлопав его по плечу, изрёк: «ты любишь его, а он тебя нет». И выпятил пьяную мерзкую гримасу в мою сторону.
 
— Знаю, — прокричал Альфред, притягивая меня к себе. — Но я не против. Мне хорошо. Спасибо.
Старик подёрнул плечами и шатаясь побрёл куда-то дальше.
Заиграл микс на Сандру «Мария Магдалина» и мой программист чуть не выпрыгнул из штанов в порыве, а дальше Modern Talking, и я проклял диджея. Закинув в себя за это время два Кир-Рояль, сам не удержался, когда царила Tina Turner с «What’s love got to do with it». Казалось, время расступилось, дав, провалится в прошлое. Темнокожий парень на головы две выше меня тёрся возле нас, о нас и вёл себя так, что его желания уже стали очевидными.
Не церемонясь, Альфред оттолкнул его, и уже назревал конфликт, но охрана оказалась на нашей стороне, парня увели, а нам в лица пыхнула вспышка фотографа. Она что-то пробубнила, растягивая губы в улыбке, затем повторила на английском:
— Smile.
О нет! Только не это.
— Нам нельзя. Альфред. — И обхватив за самый пик бёдер, увлекает от неё вглубь.
Всё стало выходи́ть из-под контроля, и чем больше это происходило, тем сильнее меня тошнило то ли от алкоголя, то ли от голода, а может, от волнения.
И вот! Знакомые силуэты пробираются к столику. Привести в чувства напарника удалось не сразу, он словно не хотел ничего осознавать, словно мы пришли сюда лишь затем, чтобы хорошенько отдохнуть. За их столик всё время кто-то подходил, отходил, возвращался. На мою удачу Оливера не было, зато была масса смазливых парней в обтягивающих футболках и майках.
Настроения танцевать не было совсем, но приходилось хоть как-то разбавлять тянувшееся время. К сожалению, банкир был всегда стойким к алкоголю и тусовкам, этот раз был не исключением, и на выход он пошёл в шестом часу.
— Пошли! Альфред? — Программист с кем-то флиртовал и крупная травести размера так пятидесятого — пятьдесят второго манерно закатила глаза. — Sorry, but we’ll go to home! Alfred, let’s go.
Травести начал было что-то говорить, но мы демонстративно обнялись и вот нокаут незадачливому охотнику в женском обличие:
— He is my husband. — Улыбаюсь натянуто и неестественно, кучерявый целует меня в щеку, и мы идём к выходу.
Банкир всё ещё обжимается то с одними, то с другими синими, белыми, розовыми майками.
— Садись. — Открываю машину.
— Ты сядешь за руль? Ты же пил весь вечер? — Первая фраза, наполненная хоть каким-то смыслом за весь вечер от Альфреда.
— Да, сяду. У нас нет выбора. Я же не скажу таксисту, езжай следом за той машиной.
— Почему?
— Потому что мы не знаем на кого можем здесь попасть. Альфред, перестань. Садись.
Только мы уселись, и ключ в зажигании был повёрнут, глянцевая лысая физиономия, выйдя из клуба, надвигалась прямо на нас.
— Чёрт, это он. — Только и удалось вымолвить.
Нужно отдать должное реакции кучерявого, моя голова уже оказалась запрокинута, а его язык у меня во рту.
Уши горят, практически полыхают, его пальцы больно зажимают мою шею, а запах выпитого душит нас обоих.
— Всё. Всё Альфред. — Звук отъезжающей машины сигнализировал о том, что опасность миновала. Ехать, пришлось недолго. В целом Вена не такой уж большой город. Мы ехали минут пятнадцать и когда машина заехала на территорию, мы припарковались на обочине. Сравнив с адресом, который дал накануне Мартин, всё сошлось. Верно.
Мы вернулись в отель, когда совсем рассвело, оплатив завтрак в кафе по соседству, не смогли съесть и половины. Нарушив своё решение, я всё же остался на несколько часов в номере Альфреда, который был за гранью обычных своих странностей. Молча поднявшись в номер, так же молча приняли душ, абсолютно не обращая друг на друга никакого внимания. По сути, мы уже столько раз оказывались в этой душевой вдвоём, что этот раз не удивил ни одного из нас. Отправив СМС оператору «Никита, буду позже, пожалуйста, держи всё под контролем. Лучше, если ты будешь орать на них громко и матом. Буду к обеду. Напиши, если нужно что-то взять тебе на обед».