Ферма трупов
— Я готова повторить свои слова под присягой.
Голта я бы узнала где угодно. Его глаза до сих пор преследовали меня во сне — две прозрачные голубые стекляшки смотрели на меня из-за чуть приоткрытой двери, за которой стояла пугающая темнота, пропитанная запахом разложения. Как наяву я видела обезглавленное тело тюремной охранницы Хелен. Труп, одетый в униформу, восседал в кресле, там, где оставил его Голт. Незадачливому фермеру, неосмотрительно открывшему найденную им сумку из-под шаров для боулинга, очень не повезло…
— Поверь, мне тоже жаль, что его не удалось поймать, — сказал Уэсли. — Даже не представляешь насколько.
Я сказала Бентону, что отсылаю Люси в Род-Айленд, а затем принялась говорить обо всем том, что мы с ним еще не обсуждали. Когда заговорил он, я выключила лампу на прикроватном столике и слушала в темноте его голос.
— Все идет не так как надо. Голт, как я уже сказал, снова испарился. Опять он пудрит нам мозги. Мы не знаем, что действительно его рук дело, а что нет. Убийство в Северной Каролине, потом похожее в Англии, и вдруг ты сталкиваешься с ним в Спрингфилде, да еще и выясняется его возможная связь с проникновением в ТИК.
— Не возможная, а совершенно неоспоримая, Бентон. Он проник в самое сердце Бюро, в его мозговой центр. Вопрос в том, что теперь делать?
— Сейчас в ТИКе меняют все коды, пароли и прочее. Мы надеемся, что Голту не удалось забраться слишком далеко.
— Надежда умирает последней.
— Кстати, полиция Блэк-Маунтин получила ордер на обыск дома и грузовика Крида Линдси.
— А самого Крида разыскали?
— Нет.
— Что нового у Марино? — спросила я.
— Черт его знает.
— Ты с ним не виделся?
— Практически нет. Кажется, он все время проводит с Денизой Стайнер.
— Она же вроде уезжала из города.
— Вернулась.
— Бентон, ты можешь сказать, как далеко это зашло?
— Пит, по-моему, просто рассудок потерял. Никогда его таким не видел. Я уже не верю, что его удастся отсюда вытащить.
— А у тебя какие планы?
— Буду, наверное, появляться тут время от времени, но точно сказать не могу. — В его голосе звучало уныние. — Я ведь не принимаю решений, Кей, могу только давать советы. Местная полиция слушает только Марино, а сам он вообще никого не слушает.
— Что по поводу Линдси говорит миссис Стайнер?
— Говорит, что, возможно, он и был тем, кто вломился в их дом. Правда, она тогда мало что успела заметить.
— У Крида вполне узнаваемая манера речи.
— Когда миссис Стайнер указали на это, она ответила, что плохо запомнила голос похитителя, может сказать только, что он принадлежал белому.
— От Линдси и пахнет вполне ощутимо.
— Неизвестно, как от него пахло в день похищения.
— Вряд ли он вообще следит за гигиеной.
— Проблема в том, что неуверенность миссис Стайнер только подстегивает подозрения полиции в его адрес. А тут еще постоянные звонки с сообщениями, что Голт появлялся там-то и там-то. Якобы он проезжал мимо каких-то детей и как-то подозрительно на них смотрел. Или вскоре после исчезновения Эмили рядом с озером Томагавк вроде бы видели такой же пикап. Ты же знаешь, как бывает, когда люди заранее против кого-то настроены.
— А ты против кого настроен?
Темнота обволакивала меня мягким, уютным покрывалом. Я лежала, вслушиваясь в тембр голоса Уэсли, такого же сухощавого и литого, как его фигура. Не сразу можно было оценить их красоту и скрытую, подспудную силу.
— Крид, конечно, не подходит, а вот насчет Фергюсона еще есть сомнения. Кстати, результаты анализа ДНК готовы — кожа принадлежит Эмили.
— Как мы и предполагали.
— И все же с Фергюсоном что-то не складывается.
— О нем больше никакой информации не поступало?
— Сейчас как раз выясняю некоторые моменты.
— А по Голту?
— Его пока тоже со счетов сбрасывать нельзя. Вероятность, что убийца он, остается. — Он замолчал, потом произнес: — Давай встретимся.
Моя голова покоилась на подушке, веки отяжелели. Сонным голосом я ответила:
— Ну, я как раз собираюсь в Ноксвилл. От тебя не очень далеко.
— Едешь к Кацу?
— Он и доктор Медиум проводят для меня исследование. Сейчас оно как раз заканчивается.
— Ферма меня не слишком привлекает.
— То есть там мы не увидимся?
— Не увидимся, но не поэтому.
— Едешь домой на выходные, — догадалась я.
— Да, утром.
— Все в порядке? — Мне было неловко спрашивать о семье Бентона. Обычно мы избегали касаться в разговорах того обстоятельства, что он женат.
— Да. Дети из Хэллоуина уже выросли, так что по крайней мере устраивать праздник и заниматься костюмами не придется.
— Ну, совсем из Хэллоуина никто не вырастает.
— Знаешь, как мы раньше здорово все устраивали. Я возил детишек по всей округе, они стучались к соседям, кричали: «Сладости или гадости!» — в общем, все как положено.
— При этом ты наверняка не расставался с пистолетом и все конфеты просвечивал рентгеном.
— По себе судишь? — шутливо ответил он.
17
Ранним утром субботы, упаковывая багаж для поездки в Ноксвилл, я заодно помогала Дороти собрать вещи Люси. Не так-то легко оказалось убедить сестру, что в клинику не стоит брать дорогую или требующую тщательного ухода одежду. Когда же я подчеркнула, что вообще не надо везти с собой ничего ценного, Дороти так и взвилась.
— Господи Боже! Можно подумать, она отправляется в тюрьму!
Мы занимались сборами в гостевой спальне, чтобы не разбудить Люси. Уложив в раскрытый на кровати чемодан сложенную спортивную кофту, я заметила:
— Вообще-то я бы даже в шикарный отель не повезла с собой драгоценности.
— Лично у меня полно драгоценностей, и я постоянно останавливаюсь в шикарных отелях. Там мне как раз не приходится опасаться, что по коридорам будут слоняться всякие наркоманы.
— Дороти, наркоманов везде хватает, не только в «Эджхилле».
— А то, что ей нельзя взять с собой ноутбук? Да она просто с ума сойдет, когда узнает.
— Я объясню ей, что это не разрешается. Уверена, она все поймет.
— По-моему, такая строгость все же излишня.
— Люси едет туда работать над собой, а не над компьютерными программами.
Взяв в руки кроссовки Люси, я вспомнила ее в раздевалке академии: с головы до ног в грязи, с порезами на руке, радостную и возбужденную оттого, что преодолела «Дорогу из желтого кирпича». Тогда Люси казалась мне такой счастливой, но наделе все обстояло совсем по-другому. Меня мучила совесть из-за того, что я слишком поздно узнала о проблемах Люси. Если бы я уделяла племяннице больше времени, может быть, ничего бы и не случилось.
— И все равно это просто смешно! — продолжала Дороти. — Если бы мне пришлось отправиться в подобное заведение, черта с два меня бы заставили отказаться от моей работы. Сочинять для меня — лучшее лекарство. Как жаль, что в жизни Люси нет ничего подобного, — ей было бы гораздо легче. Кстати, почему ты не выбрала клинику Бетти Форд?
— Не вижу никакого смысла отправлять Люси в Калифорнию. К тому же там пришлось бы ждать гораздо дольше.
— Да уж, очередь туда — я себе представляю, — глубокомысленно изрекла Дороти, укладывая выгоревшие джинсы. — Зато можно на целый месяц угодить в компанию кинозвезд. Завести с кем-нибудь роман и — раз! — ты уже живешь в Майами на его вилле.
— Люси сейчас не о кинозвездах надо думать, — раздраженно сказала я.
— Что ж, надеюсь, ты понимаешь, что не одной Люси важно, как все это выглядит со стороны.
Я замерла и уставилась на сестру.
— Знаешь, иногда я тебя собственными руками пришибить готова.
На лице Дороти отразилось изумление и даже легкий испуг. Я еще никогда не выказывала свой гнев так явно, не подставляла сестре под нос зеркало, чтобы она увидела наконец свое ничтожное, самовлюбленное существование моими глазами. Однако проблема была в том, что она и не подумала взглянуть на себя со стороны.