Война после войны (СИ)

На месте испанец не стоял. Чуть пританцовывая, он всё время двигался, одновременно вращая обоими штыками и, казалось, что перед его группой поддержки двигается раскрашенный в разные цвета фантастический павиан. Понятно, что это очень красивая постановка, но в отличие от меня выглядел испанец очень эффектно.
— Не знаю Командир. Ты прав, он левша, но он всё равно опасен. — Недоумённо пробормотал Кубик.
— Пятеро с лупарами итальянцы. Судя по тому, как держат оружие — карабинеры, наверняка знают немецкий язык. Держатся скованно, но вместе, стоят грамотно, прикрывают старшего. Это наёмная группа поддержки для количества. Первые стрелять не будут — это не их разборка. Иначе уже влупили бы из пяти стволов и всё — разборка закончена, но, если они так сделают, то даже до вечера не доживут, а здесь большинство из них наверняка с семьями.
Двое с пистолетами испанцы — родственники. Иначе себя ведут, фамильярно разговаривают с главарём, богаче одеты. Эти, если что пойдёт не по их сценарию, откроют огонь, не задумываясь, но им надо здесь обосноваться, а не завалить нас. В противном случае перебили бы нас по одному, но это, как показала практика, вариант с непредсказуемым результатом.
То есть картина та же. Если испанцы завалят кого-нибудь из нас втихую, то даже до порта не добегут, и они об этом прекрасно знают. При этом испанцы здесь уже давно. Приехали сплочённой группой. Справки о нас собрали, но на бой меня вызвали. Причём сразу выкатили немыслимую предъяву, хотя изначально неправы и должны извиняться.
Заметь. Вчера семеро не справились, а сегодня выставляют одного бойца. Вот и получается, что если испанец меня убьёт, а он в этом уверен, то почти сразу займёт моё место, а потом подвинет нашего с тобой «Босса».
Не стреляй, я всё сделаю сам. На пятом броске ножа в самой верхней точке громко окликнешь меня по-немецки «Командир». Только не перепутай с русским. Не поймут. — Всё было очевидно и достаточно просто.
Противник быстрый, сильный, судя по движениям с хорошей реакцией. Немецкая экипировка и очень уверенное поведение. Вероятнее всего он закончил немецкую разведывательно-диверсионную школу, а потом воевал в Африке или Югославии. Где там у них испанские «Голубые дивизии» кроме Ленинграда отметились?
Судя по тому, что он дожил до этого дня — испанец боец неплохой, но слишком самоуверенный. Понты с двумя ножами рассчитаны на уличные разборки и подавление воли. Наверняка коронная фишка. Удар левой рукой — вторая фишка. Первого удара левой рукой никто не ждёт.
За ножи держится уверенно, видно немалый опыт. Судя по хвату ножей и расположению лезвий, бить будет тычком и резко влево, если попадёт. Правую руку и корпус отведёт для удара, по крайней мере, обозначит движение, а ткнёт левой. Не для того, чтобы убить, хватит и тяжёлого ранения, потом противник через пару минут просто истечёт кровью и всё.
С учётом того, что у большинства людей правая рука основная, то ранение в правую руку это однозначная смерть противника уже на второй минуте боя. Видимо с помощью этих приколов испанец уже убил некоторое количество своих противников, оттого и ведёт себя так нагло.
— Сейчас я тебя удивлю гадёныш. — Себе под нос пробормотал я и принялся не торопясь, немного рисуясь, окружающие наблюдатели это любят, снимать рубашку. Всё равно я засветился со шрамами, пусть молва пойдёт, а испанец сейчас очень удивится.
У меня есть чем удивить всех наших зрителей. Этот прикол я разучил ещё в военном училище. Был у меня приятель, выросший в цирковой семье, он и поставил мне этот номер. На девочек такой необычный приём всегда действовал просто бесподобно. Сейчас я только чуть-чуть изменю концовку. Главное не ошибиться с расстоянием и техникой исполнения.
Ещё раз, оглядев площадку перед собой, я снял рубашку и небрежно сбросил на мостовую. Рубашка просто безумно дорогая. Оказал уважение компаньон, с барского плеча выдал. Это трущобы, кино и цирка здесь нет, этот спектакль для местных обитателей.
Видя, что я готовлюсь, остановившийся испанец напрягся. Он увидел закреплённые на запястьях метательные ножи, но я, не торопясь снял обе пары и отдал. Хотел отдать Кубику, но рядом с ним вдруг нарисовалась девчонка и, взглянув на меня снизу вверх, протянула обе руки, ладошками вверх.
 
Очень смелый поступок и знаковый по местным понятиям. Да и вообще смелый поступок — если со мной что не так, то девочке не жить. Убьют её сразу и демонстративно жестоко. Сразу после такого же демонстративного и группового изнасилования. Просто для устрашения всех остальных. По местным законам девочка пошла против воли родителей и теперь она изгой — даже на порог родного дома не пустят.
Я положил ножи на ладошки, подмигнул бледной как смерть девчонке и одобряюще улыбнулся ей. Всё было как в дешёвом индийском кино. Только без музыки. Мне вдруг стало весело, и я, словно в танце, сделал маленький шажок вбок с разворотом, одновременно мимоходом вытаскивая левой рукой у Кубика из ножен, висящих на поясе штык от СВТ.
Короткий оборот кисти, штык ложится плашмя лезвием на ладонь и тут же вырывается из пальцев, взлетая на метр над моей головой. На следующем коротком шаге я ловлю его другой рукой и вновь кидаю вверх. Ещё один шаг. Давно не тренировался, на сотые доли секунды запаздываю. Ловлю. На штык не смотрю, слегка улыбаясь, смотрю в глаза испанцу. Он в смятении, такого фокуса никто не ждал, да и шрамы, украшающие моё тело ближе отчётливо видны.
Третий шаг делаю немного больше, специально чуть запинаюсь и на четвёртом слегка корректирую движение ненамного левее застывшего прямо передо мной испанца. Всего только сантиметров тридцать, но ему уже неудобно бить левой рукой, придётся при ударе чуть развернуть туловище, смещаясь и подправляя собственный удар.
«Всё. Последний бросок. Поздняк метаться. Уже ничего не успеешь сделать. Теперь тебе только шагать вперёд и разворачиваться в мою сторону, иначе будет царапина, а не полностью выключенная рука». Специально подкручиваю и кидаю чуть сильнее и правее по диагонали левой рукой. Штык в воздухе и вращается в сразу двух плоскостях, сверкая и отвлекая внимание необычностью вращения.
— Der Kommandant. — Лающий вскрик Кубика разрезает тишину как ножом.
Оборачиваюсь резко. «Вот она спина вся в шрамах! Бей! Другого шанса не будет!» Последний шаг я делал необычный, возвращая правую ногу, завёл её за левую. Без переноса туловища вперёд. Разворачивался к Кубику не туловищем, а вокруг собственной оси ногами.
Одним движением я продолжил стремительный разворот. Сделал ещё один короткий шаг с полуприседом и, провернувшись туловищем, ударил левой рукой сбоку наискось в печень, не глядя острейшим метательным ножом.
Есть! Чмокающий звук. Нож распорол бок. Рана, судя по звуку страшная — печень развалена пополам. Удар левой рукой сделавшего шаг вперёд испанца провалился в пустоту, открыв мне для удара правый бок. В то же время пробив печень, мой нож скользнул под ребро и перебил печёночную артерию — однозначно труп. Внутреннее кровотечение мгновенно отрубит даже самого сильного человека и через несколько секунд наступит агония.
Первый нож я бросил сразу, чуть завалившись туловищем влево, правой рукой на противоходе, мощно всем телом в ближнего, самого опасного противника — невысокого, но крепкого мужика, с по-кавалерийски кривыми ногами, одетого в красную рубашку, чёрные шаровары и чёрные же штиблеты. Ствол он держал грамотно, в вытянутой вдоль правого бедра, руке. Мелькнув стремительной рыбкой, узкий клинок вонзился мужику в горло.
Второй нож кидал наотмашь, маятником качнувшись вправо, почти не целясь и, не глядя на результат, тут же стремительно прыгнул вперёд с перекатом через руки и спину.
«Чёрт! Зацепился лопаткой о булыжник, выковырянный из мостовой. Какая скотина его здесь бросила? Больно. Тренироваться надо товарищ капитан, в следующий раз такие тормознутые деревенские кабальеро могут и не попасться».
Короткий взгляд на второго. Готов. Нож попал на палец ниже сердца и откинул молодого высокого, по-юношески, худого парня на метр назад. Он как раз заваливался вправо от меня, судорожно цепляясь за рукоятку ножа.