"Фантастика 2023-125". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)
Возбуждение все нарастало, и последние ниточки контроля лопнули, разум растворился в чувствах, уступив место любви и наслаждению. Сердце рвалось из груди на волю, стараясь пробить грудную клетку и соединиться с сердцем любимой, рвущимся из ее груди мне навстречу. Мои губы в полукрике слились в полупоцелуе с губами Виканы, и волна за волной нас захлестывало наслаждение. Наши тела расплетались на некоторое время, не в силах продолжать этот безумный полет, и снова соединялись, едва в них появлялись силы коснуться друг друга. Когда закончился этот праздник наслаждения, мне неизвестно, потому что разум вернулся в мою черепную коробку только утром.
Я проснулся и попытался перевернуться с живота на бок, но был остановлен окриком жены:
— Лежать и не шевелиться, пока я царапки у тебя на спине не замажу мазью! О боги, и почему я такая буйная, опять с тебя всю шкуру спустила! Это ты во всем виноват, жену нужно любить каждый день, а не раз в год на Новый год!
— Виканочка, каждый день я так тебя любить не смогу, я сдохну! — жалобно произнес я, подстроившись под шутливый тон супруги.
— Вот все вы такие, мужчины! Обещаете любить вечно, а как до дела доходит, вас и на раз в месяц не хватает. Все, можешь одеваться и умываться, я закончила, — заявила жена и слезла с меня.
Я погрузился в транс и осмотрел себя магическим взглядом. Серьезных повреждений ночь любви моему организму не нанесла, а остатки царапин на спине я залечу за пять минут.
Солнце уже встало над лесом, и я вышел из палатки. Ко мне подбежала Элата с ведром воды и стала помогать умываться, странно поглядывая исподлобья. Когда я стал вытираться полотенцем, ко мне подошел хихикающий Дарт и доложил обстановку. Я выслушал доклад и собирался идти одеваться, но хитрая рожа Дарта заставила меня начать допрос с пристрастием командира хуманов.
— Чему это мы так веселимся, у тебя в заднице свербит? Может, ее тебе почесать, проси, я смогу, год чесаться не будет.
Однако моя ироническая угроза только довела Дарта буквально до истерики, и он присел на корточки, схватившись за живот. Мне пришлось взять его за шкирку и потрясти, как грушу.
— Все, все! — взмолился хуман и с трудом прекратил ржать.
— Рассказывай! — приказал я и отпустил Дарта.
— Ингар, прости, я не смог сдержаться! Вы с Виканой весь лагерь ночью на уши поставили, я много на своем веку повидал, но про такое не слышал. Как ты про чесало сказал, так я и не выдержал.
— Не ходи вокруг да около, а говори толком!
— Князь, а ты меня не зашибешь ненароком? С тебя станется.
— Говори, не бойся.
— Ну, значит, когда вы с супругой уединились в шатре, оттуда такие «песни» раздались, что весь лагерь сбежался, думая, что ты жену убиваешь. Потом гвельфийки разобрались, что к чему, и разогнали всех к чертовой матери. Я тоже мужчина не последний, и у меня бывает иногда шумно в шатре, но чтобы всю ночь — тут уж я пас. Да ладно бы просто шумно у вас было, так вы ухитрялись такие рулады выводить, что все наши девушки этой ночью скопом замуж вышли. Я даже не смог найти бойцов, чтобы караулы сменить. Так всю ночь сам круги вокруг лагеря и нарезал. Две красавицы к своим суженым даже на посты добрались, хотя я расположение секретов в тайне держал.
Я понял, что мы с Виканой попали по полной, и сложившаяся ситуация требовала немедленного разрешения. Говорят, что наглость города берет, поэтому я сделал морду ящиком и спросил:
— Какое сегодня число и месяц?
— Если по имперскому календарю, то седьмое число третьего месяца после дня возрождения Геона. А что такое?
— Запиши себе где-нибудь: теперь это День святого Валентина, или День всех влюбленных. Праздник теперь будет такой, государственный. Понял?
— А чем славен этот святой Валентин?
— А ты не догадываешься?
— Это же надо, а у нас такого праздника нет. Пойду всем расскажу, а то девки плачут, что позволили себе лишнего, а так — государственный праздник, вроде так и положено.
Я пошел к лошадям, на которых грузили шатер принцессы, и обнял синюю, как слива, жену. Элата уже доложила о ночном происшествии в лагере, и Викана буквально сгорала от стыда.
— Ты чего это так раскисла, любимая?
— Ингар, мне так стыдно, что я боюсь глаза поднять! — прошипела в ответ Викана.
— А чего это ты должна стыдиться? — сделал я удивленные глаза. — В День святого Валентина грех себя вести по-другому. Если жена в этот день себя ведет с мужем как колода, то боги ей здоровых детей не дадут, муж бросит и любить не будет. У нас на Земле даже окна в этот день не закрывают, чтобы все слышали, какая любовь в семье и счастье!
— Ингар, это правда? — с сомнением спросила Викана.
— Дорогая, а чего это я так старался? С богами не шутят, здесь один раз промахнешься, и, считай, все пропало, можешь в евнухи записываться.
Элата, выслушав мои слова, отпросилась у хозяйки и побежала разносить весть про праздник святого Валентина. Я обнял оттаявшую жену и поцеловал в губы на глазах у окружающих.
Это забавное происшествие, несмотря на всю свою несерьезность, навело меня на мысль о том, что необходимо создавать новую мифологию и традиции для моего народа. Реально мы могли выжить, если будем все заодно, и для нового мироустройства нужны новые законы и традиции, которые будут объединять будущие поколения.
Глава 33
МЫ ПРОРВАЛИСЬ
С каждым днем мы все ближе подходили к своей цели, и Тузик обещал, что караван подойдет к долине Нордрассила через пару дней. Чем ближе цель, тем неспокойнее становилось на душе. За последние сутки арьергард два раза сталкивался с афрами, и два гвельфа-бойца были ранены. Раны им мы залечили, но сам факт, что на след каравана вышли враги, оптимизма не прибавлял. Портило настроение и то, что гвельфам не удалось захватить пленных, хотя в скоротечном бою участвовали всего с десяток афров. Пятеро гвельфов против десяти афров — расклад обычный, но двое раненых гвельфов против двух убитых афров указывало на то, что за нами охотятся очень непростые противники. Мы с Лаэром и Тузиком переместились в арьергард каравана и попытались войти в соприкосновение с преследователями, но они словно растворились в лесу. Единственное, чем выдавали свое присутствие афры, был грохот барабанов, раздававшийся в ночных джунглях.
На следующий день после стычки я бегал по лесу, как борзая собака, но все без толку, никаких следов присутствия противника мне обнаружить не удалось. К вечеру караван вышел к спуску в болотистую низину, которая упиралась в горную гряду, отделявшую долину Дерева Жизни от остального мира. Я сразу узнал белесую дымку над лесом, в которой терялись вершины невысоких гор, словно бы они растворялись в воздухе. Мы с Лаэром и Дартом выбрали удобную от нападения стоянку и, оставив Дарта командовать обороной, вдвоем с «приносящим смерть» спустились в низину. Прочесав болото до самых гор, мы не обнаружили противника, а под утро, грязные как свиньи и едва живые от усталости, вернулись в лагерь.
С первыми лучами солнца караван отправился в путь, и мы с Лаэром поплелись следом, едва переставляя ноги. К полудню колонна миновала болотистую низину и вышла в предгорья, двигаясь по берегу реки. Здесь нас догнал гвельф из арьергарда и доложил, что по нашим следам идет отряд афров в полторы сотни воинов. Не успел я выслушать его доклад, как прибежали воины из боковых дозоров с сообщением, что с обеих сторон к нам движутся еще два отряда по сотне афров. Я приказал ускорить движение и начал мысленную беседу с Тузиком, стараясь понять, что нас ждет в горах и как нам удастся пройти сквозь каменную гряду. Тузик передал мне образ скального обрыва, из которого, словно из трубы, вытекала река, по берегу которой мы сейчас шли. Затем картинка изменилась, и я увидел, как поток воды иссяк, открыв туннель, уходящий в глубину скалы. Мне стало понятно, что по этому туннелю караван сможет попасть в долину Нордрассила, и я немного успокоился, убедившись в том, что дорога не ведет в тупик, из которого нет выхода.