"Фантастика 2023-125". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)
«Мессера» атаковали напористо, нагло. Сразу стало понятно, что в кабинах вражеских самолетов сидят отнюдь не зеленые юнцы, а опытные профессионалы. С первого же захода они подбили Ларина и затем принялись жестко и непрерывно прессинговать, заставляя уходить в вираж, в глухую оборону. В маневренном бою новый истребитель оказался неуклюжим и неповоротливым, и Виктор дважды, буквально чудом, уворачивался от вражеских атак. Потом подоспел Ильин, своей атакой отогнавший худых. Но те количественного превосходства советских самолетов не испугались и полезли в вираж. Бой сразу превратился в свалку.
– Атакуем!
Виктор зашел в хвост одиночному «мессеру», убедился, что у него самого, кроме ведомого, сзади никого нет, загнал вражеский силуэт в прицел. Дистанция была метров двести, и в принципе противника можно было сбить. Снова рявкнула пушка, трассер мелькнул совсем рядом с чужой машиной, но «Як» вздрогнул, и прицел сбился. «Мессер» не стал дожидаться, пока его расстреляют, и потянул на вертикаль. Виктор кинулся следом, но скорость подозрительно быстро упала, и его истребитель буквально завис в воздухе. Немецкий летчик, похоже, именно того и ждал и, перевернувшись через крыло, устремился на него сверху. Саблин понял, что проиграл…
Совсем рядом мелькнула тень, и навстречу вражескому самолету потянулись огоньки трассирующих пуль. Истребитель Рябченко обогнал его на горке и тянул вверх, к развернувшемуся и теперь разгоняющемуся для атаки противнику. Колька не попал, но этого оказалось и не нужно, враг вильнул в сторону, за ним потянулся дымный след, и он стал пикировать вниз, выходя из боя. Остальные последовали его примеру. Теперь можно было немного осмотреться.
– Двадцать второй, уходи домой. Ведомый прикрывай. – Виктор увидел развороченное крыло ларинского истребителя. – Двадцатый, становись от меня слева. Идем на девяносто с набором.
Бой, в котором сражались «Яки» чужого полка, уже закончился. Наши разрозненно отходили на восток. Немцы шли компактной группой, и чувствовалось, что победа осталась за ними. Вскоре, кроме саблинской группы в небе не было никого. С уходом пары Ларина у Виктора оставалась всего четверка самолетов. Слишком мало. «Мессера» обычно приходили крупными силами, по десять-двадцать машин, и лишь вражеские охотники летали парами.
Минут десять в небе было спокойно. Внизу продолжался бой, наши войска пытались штурмовать господствующую над местностью высоту, но, видимо, неудачно. Увиденная Виктором накануне танковая атака захлебнулась. Железные букашки теперь отползали назад, а дымных костров в подсолнухах добавилось. Потом разглядывать наземный бой стало некогда, на горизонте появилась восьмерка «мессеров». Им, видимо, не понравилась висящая в высоте четверка «Яков», и они тоже принялись лезть вверх. Следом, на горизонте, показалась густая россыпь приближающихся бомбардировщиков. Их было много, машин двадцать пять или тридцать, но никаких истребителей рядом с этой армадой Виктор не увидел. «Мессершмитты» тем временем набрали равную с «Яками» высоту: пара продолжила набор, а шестерка неторопливо пошла на сближение.
Драться с худыми на большой высоте было совсем не в планах Виктора, с ростом высоты преимущества «Мессершмитта» в скорости и скороподъемности только увеличивались. Но и деваться особо было некуда, можно было выйти из боя прямо сейчас, но это означало неминуемый удар по нашим войскам, а такого второй раз за несколько дней могут и не простить. Бомбардировщики были уже близко, но если атаковать их сейчас, то можно было попасть под огонь истребителей прикрытия. Мозг работал с максимальной нагрузкой, ища выход из сложившейся ситуации. А что, если?.. В метаниях мыслей Виктор выловил один вариант, который хоть как-то мог сработать.
– Я Дед! Атакуем худых в лоб. – Не надеясь, что его услышат, он вновь закачал крыльями, привлекая внимание, и помчался на приближающихся врагов. Из его летчиков никто не отстал, вся четверка шла за ним, как единое целое, и это приободрило. Увидел, что висящая в вышине пара «мессеров» там и остается, видимо ожидая некой развязки, и мысленно усмехнулся.
Шестерка истребителей противника лобовой не приняла, рассыпалась на пары, отворачивая в стороны, намереваясь зайти в хвост. Но Виктору только это было и надо.
– Переворот. Атакуем бомбардировщики. Бьем ведущего.
Четверка «Яков» синхронно перевернулась и устремилась вниз, на проплывающие километром ниже вражеские машины. Вся свора «мессеров», чуть помедлив, кинулась следом. Но они немного опоздали.
Стрелки бомбардировщиков открыли бешеную пальбу. Виктору показалось, что все это разноцветное море трассеров летит прямо ему в голову, что его «Як» сейчас изрешетят и он упадет, как Егоров, рассыпаясь на куски еще в небе. Но бояться было уже некогда. Он торопливо, словно от этого зависела вся его жизнь, стрелял по вражеской головной машине. Стрелять начал метров с семисот, одиночными, раз за разом загоняя ненавистный силуэт «Хейнкеля» в прицел. Метров с трехсот он попал в первый раз, увидел необычно яркую вспышку у противника на крыле, увидел, как качнулась многотонная туша бомбардировщика, увидел здоровенную дыру на месте попадания. Следующий снаряд лег едва ли не в упор. Вспышки разрыва Виктор не видел, лишь нутром понял, что попал, что никак не мог промазать, и в тот же миг «Як» тряхнуло от попадания в спутный след вражеского самолета.
– Курс сто двадцать, – закричал он, стараясь перекричать шум в наушниках. – Идем по прямой. Двадцать второй, на вас атака. Отбиваю.
Позади нагоняла четверка «Мессершмиттов», а за ними Виктор увидел кувыркающийся с наполовину отбитой плоскостью «Хейнкель». Головная девятка вражеских машин смешалась, некоторые бомбардировщики торопливо сбрасывали свой груз раньше времени, еще часть начала разворачиваться. На месте красивого, ровного строя образовалась куча-мала.
А дальше началась карусель. «Мессера» словно осатанели, непрерывно атакуя, мстя за сбитого «Хейнкеля». «Яки» отбивались, оттягиваясь в глубь своей территории, и Виктор в который раз стал жалеть, что полетел в бой именно на этом самолете. Машина снова стала казаться ему слишком тяжелой и неповоротливой. Он несколько раз ловил выходящих из атаки «мессеров» в прицел и стрелял, стрелял… Но все снаряды пролетали мимо. У немцев со стрельбой было лучше: законцовку левого крыла саблинского «Яка» вдребезги разнесло снарядом, несколько попаданий пришлось по фюзеляжу. Истребитель еще сильнее отяжелел, буквально повис на ручке, и его стало постоянно тянуть влево. Если бы не Рябченко, Виктора сбили бы раз пять. Но благодаря ведомому он все еще держался в воздухе и пытался хоть как-то управлять боем.
Спасла их шестерка «Яков». Виктор увидел их не сразу, а лишь когда наседающие «мессера» синхронно отвернули. Он зашарил глазами по небу и обнаружил нежданную помощь. Сразу стало легче дышать.
При посадке одно шасси не вышло. Сажать на одно колесо постоянно пытающуюся развернуться машину было практически невозможно. Виктор решил сажать ее на живот. Даже такая относительно безопасная посадка вымотала все нервы. «Як» непрестанно сваливался, и, чтобы не зацепить крылом землю и не закрутиться по ней волчком, приходилось постоянно удерживать от крена. Земля встретила неприветливо. От резкого толчка едва не лопнули привязные ремни, больно впившись в тело. Кабину моментально заволокло пылью, козырек засыпало мусором. Самолет начал останавливаться, и тут что-то тяжелое врезалось Саблину в затылок. От удара из глаз буквально посыпались искры, в кабину хлынул кипяток из вбитого внутрь самолета радиатора. Виктор едва успел выскочить в предусмотрительно открытый заранее фонарь.
«Як» лежал подстреленной птицей, издырявленный, запыленный, ничуть не напоминая того красавца, на котором Саблин вылетел на задание час назад. Похоже, самолет не собирался загораться, и Виктор, немного поколебавшись, вернулся к кабине, обнаружив лежащее в чашке сиденья заднее бронестекло. Оно сорвалось при жесткой посадке и за малым не проломило голову…