"Фантастика 2023-125". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

– Брэк, – негромко сказал Алексей. – На сегодня хватит, давайте чай пить.
– Погоди, не мешай, – девушка отмахнулась, не отрывая взгляда от соперника. – Сейчас он не выдержит, и с него…
– Я не выдержу?! Я вот сижу и думаю, что с тебя потребовать: «Балтику» или «Ярпиво»!
«И впрямь – дети!» – молча ужаснулся Александр. – «Они тут на пиво поспорили, а потом будут половину жизни по больницам бегать! И ведь ничего им сейчас не объяснишь…»
– Хватит, ребята, хорошего понемногу, нехорошего – тоже. Пиво с меня, две бутылки, – голос Алексея приобрел мягкость резиновой дубинки, а сам он шагнул в комнату. Расставил руки так, чтобы взгляды с обеих сторон уперлись в его раскрытые ладони. – Хватит дуэлей, господа! На сегодня хватит дуэлей! И кстати, я извиняюсь, но ошибочка у вас вышла.
– Какая? – первой откликнулась девушка.
– Если бы одна… Вот сейчас за чаем и будет о чем поговорить. А пока что – наряд вне очереди, будете вдвоем на стол накрывать. Анюта, бери их в свою команду, пусть чашки таскают!
– Нужны они мне?! – откликнулась с кухни Аня. – Еще разобьют! Или друг на друга кипятком плескаться начнут.
– И кстати, об очереди и нарядах, – продолжил Алексей. – Лето на носу, если кто-то еще не заметил. Со своей детворой я уже бродячий сезон открыл. Народ, какие будут предложения?
– В ле-е-ес!!! – хором ответил народ.
– С палатками? С ночевкой?
– С но-чев-кой!!!
– Тогда подумайте всерьез о выезде, организации, порядке и тэ дэ. Снарягу я на первых порах обеспечу, однако кто будет харчи покупать, а кто на горбу тащить, это уж сами решайте. Чтобы не было, как сегодня. И заодно – кто будет ваши котелки и чайники от копоти отскребать. Если какой-нибудь особо продвинутый Древний освоит технику магического мытья посуды, пусть сразу поделится с обществом, мы ему памятник поставим.
– Из мрамора или из золота? – ехидно поинтересовался кто-то.
– Из консервных банок. Но в натуральную величину, с протертой до дыр кастрюлей в руках. И в венке из картофельных очисток, если еще и с этим делом заодно разберется. Кроме шуток, ребята, дежурный по лагерю – должность ответственная, по природной скромности не каждый согласится. Так что подумайте серьезно, кто с кем вместе хочет принести пользу товарищам, и в какой последовательности будем чередоваться. Готов дежурить первым. Кто в напарники пойдет? – Алексей оглянулся.
– Я, наверное, не пойду, – Александр потер подбородок. – Тут и в самом деле без опыта сложно, так что предлагаю: пара дежурных, один с походным опытом, второй на подхвате. Стажером, так сказать. Не знаю, как у вас тут заведено, я человек новый… Вдвоем мы запросто справимся, вот только как бы потом очередь не дошла до пары, которая огонь только на кухне разжигала. Все равно кому-то помогать придется – зачем тогда очередь?
– Можно и по-другому сделать, – откликнулась девушка, только что игравшая в «гляделки». – Кто-то костер разводит, кто-то на этом костре готовит, еще кто-нибудь воду таскает – у кого что лучше получается.
– Можно и так, – согласился Алексей. – Лена, а ты сама что будешь делать?
– Все, что нужно, кроме костра и дров.
– То есть согласна быть постоянным поваром? – уточнил Алексей и покачал головой. – Не думаю, что тебе это понравится. Все по лесу гуляют, а ты трижды в день вокруг костра с поварешкой пляшешь. Встаешь раньше всех… Кстати, проблему дежурства твой подвиг все равно не решает – если, конечно, ты не захочешь еще и воду таскать, и котелок мыть.
– А почему постоянным?! – возмутилась Лена. – Что, больше никто готовить не умеет?
– Значит, и отдельно дежурство поваров назначить… Кстати, на костре готовить – это уметь надо, это не плита. А раз уж ты согласилась на эту тонкую работу, то вряд ли другие умельцы найдутся. Или есть еще желающие?
Если таковые и были, то не отозвались. Только недавний спорщик довольно хмыкнул:
– Я же тебе говорил, что инициатива наказуема…
– Слушай, Антон, ведь достанешь, – неожиданно вступился за девушку Роман-агитатор. – Есть предложение, господа Древние: первым на таскание воды и мытье посуды назначить вот этого джентльмена – дабы впредь не смеялся пока другие работают. Кто за? Один против! Ничего, Антошка, не бойся, парень ты крепкий, справишься.
 
– Ну хорошо, пускай, – несколько ошалело согласилась жертва демократии. – А с кем я в паре получаюсь?
– Со мной, не бойся, – Алексей был явно доволен только что произошедшим судом. Скорым, но справедливым. – Считай, повезло тебе. Первый выход будем делать коротким, на пару дней – вы пока еще не втянулись. Так что дежурить нам с тобой только до полуночи, а потом нас сменят. Ужин приготовим, котелок вымоем – и спать. Следующая пара готовит завтрак, к обеду сворачиваем лагерь.
– А кто следующий? – блеснул глазами Антон. – Помнится, кому-то еще вне очереди назначали…
– Вторая пара – Саша и Лена. Справедливо, народ? Или кто не согласен? Если все «за», тогда следующий вопрос. Куда мы идем?
Зашуршала и расстелилась по столу карта. Желтогорск и его окрестности, километров на двадцать от города.
– Принимаются заявки и предложения! Кто места знает, чтобы красиво, с водой и людей поменьше?
* * *
Летний лес шумит совсем не так, как весенний. Особенно ночью.
Днем человек не столько слушает, сколько смотрит. Его привлекает и отвлекает свежая, только что пробившаяся зелень с яркими всплесками ранних цветов; пока не развернулся ввысь и вширь подлесок, человек видит сквозь будущую непролазную чащу на сотни метров во все стороны. Да и ошалевшие от поисков семейного счастья птахи звенят в ушах так, что не до шорохов, не до пришептываний… Ночь смазывает зелень в смутное пятно, заставляет цветы мерцать бледными призрачными свечками, разгоняет на ночлег порхающих певцов. Ночью в лесу человек вспоминает, что назначенное ему время – день, и любой ветерок в далеких вершинах заставляет прислушаться к своему негромкому шепоту.
Так вот, в весенних деревьях любой шепоток ветра – с присвистом.
И ветви поскрипывают тоньше. Летом слишком уж шуршат листья,
развернувшиеся во всю ширь и уже успевшие чуть подсохнуть,
затвердеть. Листьев много – и дерево качается всем телом, как
мачта с парусами, и так же горестно постанывает до самых корней. Летом звонче шорохи в подлеске, среди высокой жесткой травы на полянах. Да и шуршащих ночных зверушек прибавляется. И тех, кто на них охотится. И пробирающихся по своим ночным делам жуков, червяков, всякой хлопотливой суетливой мелочи. А еще вокруг человека летней ночью го-ораздо звонче радостное комариное пение… Но все-таки когда по темным веткам катится шипящая ветровая волна, а ветви рычат и вскрикивают на разные голоса – даже комары не так слышны. Наверное, их распугивают поднимающиеся на затылке волосы. Древняя, инстинктивная, а потому простительная каждому реакция на неизвестность, крадущуюся в темноте.
Александр давно уже в ночном лесу чувствовал себя не менее уверенно, чем в дневном. Да и видел немногим хуже – разве что цвета были совсем другие: верхним зрением сонная листва, например, воспринималась не зеленой, а скорее тускло-лиловой, а все без исключения цветы были желтоватыми. Лесные шорохи и пришептывания не пугали, а помогали. Но все равно – у костра было как-то уютнее. Не теплее, не увереннее и надежнее – просто по-домашнему хорошо. Хотелось, как коту, лежать прямо на земле и задумчиво смотреть на огонь.
Однако на земле было все-таки холодно. Май кончается, но все-таки не июль, еще тянет зимней стылостью, не прогрелась матушка-земля до самых костей. Поэтому лучше подстелить хоть и насквозь синтетическое, но весьма приятное исчадие цивилизации – коврик-"пенку". Так еще уютнее. И мягче.
В палатках ворочались, шушукались, шуршали тканью, чем-то позвякивали. Устало проныла задетая гитарная струна – инструмент был один на всех, и за вечер его общими усилиями растерзали почти до полной потери внятного звучания. «И Запад от них не ушел!» – рявкнули в одной палатке. «Ти-хо! Народ, спать давайте!» – откликнулись из других. «Кто будет орать – утром моет посуду! Всю!» – пообещал полусонный голос Алексея. «Капитана за борт!» – проворчали в ответ, но уже вполголоса. Наконец все угомонились, слышался только легкий шорох да дыхание – по большей части чуть заметное, но кое-где и напряженное, прерывистое. В конце концов и из этих палаток донеслось сонное посапывание. Вдали простучали по рельсам колеса. Затихли и они.