"Фантастика 2023-125". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)
– Олег, и еще… как там тогда было, на горе? как
получилось их круг разбить?
– А ты еще не додумался? Я ж тебе еще тогда сказал! Эх, разведка… Ну, спишем тебе это на ранение и переживания. Ты и помог. Стрелой.
– Ее же вроде в воздухе в щепы разнесло… Это надо же – так попасть!
– Ну да, разнесло – я, кстати, наконечник подобрал. Цел, пригодится еще… хотя лучше бы не надо, конечно. Так вот, похоже, маги отвлеклись еще на выстрелы, когда по тебе охрана бить начала. А как стрела пошла – тут и тебя, и ее трудно не заметить было, полет все почувствовали. Купол еще не сомкнулся, и кое-кто в кругу струхнул. Этого хватило, чтобы пулей попасть в лоб тому, кто вел обряд.
– Серебряной или заговоренной?
– Бронебойной! Из крупнокалиберной винтовки стреляли, тут уж никакой магии не хватит, чтобы на полпути остановить. Защита не успела сработать. А потом, ты видел, ударили из огнемета… Это нам Николай Иваныч подсказал – чтобы всех сразу и крови не было. Девятого мы опознали. Угадай, кто оказался?
– Не буду, и так тошно вспоминать.
– Наш с тобой знакомый, Сережка-гитарист! Не делай большие глаза, он не последней фигурой оказался, и не у «кошкодавов», а у той компании, которую вы с Натанычем в лесу взяли. Только хитрости хватало до поры не лезть самому, Юрик у него на посылках был. Но тут уж не мог упустить, маловато было тайной власти…
– Кстати, как они?
– Кто? – не понял сначала Олег.
– Натаныч… и Юрик.
– Юрий Натаныч в лесу отлеживался, ранили его все-таки тогда. Кинжал он Мишке так и оставил. Отошел от дел. А Юрик… Ну что с пацаном сделаешь? Отпустили.
Оставался самый тяжелый вопрос. Собрался задать. Передумал. Потом все-таки решился:
– А… Ирина как же?… Как ее-то опять заманили?
– Заманили?!! – Олег скрежетнул зубами и чуть не закричал. – Я ж тебе еще тогда говорил, что в таком обряде только доброволец нужен! Ну вот и… – он не договорил и отвернулся.
Помолчали какое-то время, потом Александр мотнул головой, отгоняя воспоминания.
– Что ж ты не настоял тогда, если точно знал?
– Ничего я не знал точно, а тебя тогда предостерегать тем, в чем и сам не уверен – думаешь, помогло бы? Вспомни себя тогда. – Олег говорил глухо, не поворачиваясь. – Думаешь, я не знаю, что такое любовь? Ты бы и не поверил. Да и я верить не хотел, а хочешь знать, почему?! – он повернулся, и Александр остолбенел, впервые увидев слезы на лице Главы Круга. Лицо оставалось спокойным, но из глаз медленно стекали капли и бежали по морщинам в густую седину усов. – Мне она… правнучка… была…
КОНЕЦ ПЕРВОЙ КНИГИ
Алексей Селецкий
НЕЛЮДЬ
Сериал «Древняя кровь»
ПРОЛОГ
– Это не мой ребенок! Верните мне моего ребенка!
– Успокойтесь, пожалуйста…
– Верните моего ребенка! Верните мне моего ребенка! Говорю вам, верните мне моего ребенка!
– Послушайте…
– Ничего не хочу слушать! Вы подменили ребенка! Специально или по ошибке – сами разбирайтесь, а мне нужен мой ребенок!
Врач, немолодая уже женщина в синеватом халате, устало опустилась на кушетку. Ну и что прикажете делать? Как объяснить человеку то, что он не желает воспринимать? Не было ошибки, проверяли и перепроверяли уже второй день. Да что проверять, если еще в родильном зале все стало ясно?
Конечно, все младенцы появляются на свет отнюдь не розовыми карапузами из рекламных роликов. За годы своей работы приходилось видеть всякое – и перекошенные головки у вполне нормальных новорожденных, и шестые пальцы, и много чего еще, о чем эта кричащая мамаша не догадывается. К счастью. Дети хронических алкоголиков, дети работниц химзавода, дети чернобыльцев… Последние, впрочем, в большинстве своем как раз получше, особенно сейчас. В первые годы – да, хватало отклонений. Теперь нашлись другие причины.
А у этой истерички все более-менее прилично. Рефлексы новорожденного нормальные, ультразвук отклонений тоже не показал. Вот только внешность… Ну, еще зубы, пожалуй, но это бывает не так уж редко. Уши чуть заостренные – тоже могут расправиться. После родов, особенно таких тяжелых, трудно ожидать идеальной формы. Вот что не объяснить – это пропорции черепа. Глазницы слишком большие, разрез глаз странный – это уже сейчас видно. А в остальном – нормальный ребенок. Даже чем-то на мать похож. Голосом, наверное. Такой же пронзительный.
Вообще с этими родителями вечные проблемы. Особенно после эпидемии. Странная была болезнь, накатила и отхлынула. Как, почему – никто не знает. Но, говорят, последствия до сих пор ощущаются. Вот и это, вполне может быть…
– Простите, а четыре года назад вы или ваш муж не болели? Вы понимаете, что я имею в виду?
Разъяренная женщина – да какая там женщина, девчонка почти – замолчала. Захлопала глазами:
– Вы думаете, это может быть…
– Не знаю, не знаю. Так болели или нет?
– Н-нет… Но я мужа спрошу. Он не рассказывал, но вы же знаете, многие бояться признаться… Неужели из-за этого?
– Не могу вам сказать, – врач строго посмотрела в испуганные глаза. Добавила многозначительно: – Не имею права. Но не исключено. А что ребенок именно ваш – можете генетическую экспертизу провести. Если выяснится, что мы ошиблись – оплатим. Но за наш роддом я ручаюсь. Так что, будем создавать конфликтную комиссию? Такие дела у нас через Облздрав делаются.
Интересно смотреть, как меняются люди. Только что в кабинете бушевала даже не разъяренная тигрица – выпущенная на свободу стихия. Ураган, цунами, извержение вулкана! И вдруг – маленький, испуганный человек. Осознавший, что он не прав, и его проблемы придется решать ему самому. Или еще не осознавший, но уже получивший спокойный отпор. Когда противник спокоен и готов к бою – это заставляет задуматься.
– Я вас прекрасно понимаю, – теперь врач могла себе позволить быть мягкой, сопереживающей. – У меня у самой двое, лечить приходилось… У вас все еще более-менее, начнете коррекцию сейчас – к году и следа не останется. Сейчас это можно бесплатно сделать, в городе центр открылся для детей с такими патологиями. Вам адрес и телефоны дать?
– Давайте, – решительный кивок, проглоченные слезы. Сдалась окончательно. Вот и славно. Впереди еще долгий день и масса других хлопот. В реанимации такую же девчонку после кесарева никак не могут в сознание привести. Пока вроде бы ничего страшного, затянувшееся действие наркоза, но скоро начнутся настоящие проблемы. Хорошо хоть главному пока не докладывали.
* * *– Готов? Пошел! – голос выпускающего почти не слышен. Шлем на голове, ветер в открытом люке. Мотор «кукурузника» трещит и ревет. Шлепок по плечу. Шаг – какой он тяжелый, длинный, этот шаг! Головой вперед, краем глаза виден проносящийся над головой зеленый «хвост» с красной звездой. Ветер в лицо, слезы из глаз. Кувырком, вверх ногами! Рывок – первый, еще не самый сильный. И-раз, и-два, и-три… Можно не считать, кольцо сегодня дергать не придется. Принудительное раскрытие – карабин, трос и так далее. Шорох и шевеление за спиной – словно раскрываются крылья. Если бы! Сжать зубы… Удар! Над головой гулко хлопнуло. Тело дергается в ремнях подвесной системы. Все, купол раскрылся. Теперь до самой земли – тьфу-тьфу – проблем быть не должно. Можно оглядеться.
Все-таки красиво смотрится земля из-под купола. Поворачивается, покачивается плавно, как манекенщица на подиуме. Есть что показать, есть, никто не спорит. Пусть даже не раз виденное – все равно каждый раз красиво. Ради такого зрелища можно и в люк шагнуть, и дернуться от динамического удара.
Где-то над головой урчит «кукурузник», чуть в стороне и ниже парят еще несколько шелковых зонтиков. Внизу – «пятачок», но до него еще лететь и лететь. Да и не попасть точно на него, это для спортсменов задачка, не для «летучих чайников». Выбросили, хлопнул куполом – виси, любуйся. Вон река блестит, острова зеленеют сквозь слепящее сияние. Какое-то суденышко ползет. За рекой – полоска прибрежного леса и степь до горизонта. Или поля – не разберешь. На горизонте что-то дымится.