Герцог и служанка

Бекки в тревоге взирала на внушительную груду.
— От кого они?
— От всех. — Леди Бертрис подняла царственную руку и взяла верхнее письмо, развернула его.
— Что ж, неудивительно, что в первые дни после моего возвращения я почти тебя не видела. Ты писала письма в Лондон всем подряд.
Леди Бертрис поджала губы:
— Не всем подряд, только избранным членам семьи и друзьям, которые с нетерпением ждали новостей о тебе и твоем брате. В любом случае, Ребекка, мне незачем было сидеть у твоей постели все эти дни. Ты либо спала, одурманенная опиумом, либо была невменяема от боли.
— Не важно, тетя, потому что ты была мне не нужна. Все эти часы со мной провела Кейт.
Леди Бертрис бросила враждебный взгляд на Кейт:
— Ну, она вполне могла бы заняться и чем-нибудь другим, более полезным.
Бекки взяла Кейт за руку здоровой рукой, и Кейт испытала огромную благодарность за этот простой жест поддержки. Они вдвоем повернулись к тете Бертрис.
— Сомневаюсь. — Бекки еще крепче сжала пальцы Кейт. — Ее присутствие очень меня утешало.
Леди Бертрис пожала плечами:
— Никогда не понимала таких фривольных сантиментов. — Она посмотрела на письмо, что держала на коленях. — Это от графини Харпсфорд.
Бекки негромко застонала.
— Очень хорошо. — Леди Бертрис, не глядя, властным жестом подняла руку, и служанка моментально подала серебряный поднос. Ищущие пальцы леди Бертрис выхватили из вороха следующее письмо. Она поглядела на него. — А вот это от Софи. Я узнаю ее почерк.
У Кейт сердце сжалось при упоминании о бывшей жене Гаррета.
— О Боже, — воскликнула Бекки, — она, должно быть, теперь меня ненавидит!
— Ах, будет тебе! Не ненавидит, — возразила леди Бертрис.
— А ей следовало бы — после всего, что я натворила. Из-за меня она чуть не погибла. Гаррет рассказал, что Уильям стрелял в нее, и она едва не истекла кровью. А все потому, что я не поверила ей, когда она пыталась предостеречь меня от побега.
Кейт сжала пальцы Бекки и попыталась изобразить обнадеживающую улыбку. Ей не следовало винить себя в грехах брата, однако каждый раз, когда заговаривали о его злодеяниях, это ранило ее в самое сердце.
— Я знаю Софи с раннего детства. Уж поверь мне — она не винит тебя в том, что содеял Уильям Фиск. — Леди Бертрис со значением покосилась на Кейт.
— А в том, что я сама сделала?
— Думаю, за свои грехи ты уже расплатилась сполна, — сказала леди Бертрис. — Ты четыре месяцы мучилась замужем за ним, у тебя на глазах брат убил твоего мужа, а потом ты пострадала в этом ужасном инциденте с каретой. Вспомни, Ребекка, мы не католики. Мы не хандрим, придавленные ощущением вины, и не ищем себе искуплений, которые как-то притупили бы это чувство.
— Но что, если мы действительно сожалеем о каких-то поступках, о том, что мы изменили бы, будь у нас такая возможность?
Кейт опустила голову и уставилась на свое вязанье. Второй чулок у Реджи получается уже гораздо длиннее первого. Но что еще ей делать? Надо чем-то занять себя, чтобы не влезть в их разговор. Леди Бертрис явно не хотела, чтобы Кейт открывала рот.
А между тем Кейт была в полушаге от того, чтобы это сделать.
— Слишком поздно, — отрезала леди Бертрис. — Время движется вперед, а не вспять, и тебе следует сделать то же самое.
— Я попробую, тетя, правда. — Бекки вздохнула и кивнула леди Бертрис: — Пожалуйста, прочти письмо Софи.
— Хорошо. — Леди Бертрис водрузила очки на нос и поднесла письмо поближе к глазам, но едва собралась начать, как дверь отворилась. На пороге стоял Реджи. Он замялся и неуверенно посмотрел на леди Бертрис. Радом с ней он чувствовал себя так же неловко, как и Кейт.
Пожилая леди раздраженно вздохнула и взглянула на Ребекку поверх письма:
— Ребекка, скажи мне, обязательно, чтобы этот ребенок топтался тут целый день?
Вопрос, хоть формально и обращенный к Бекки, явно предназначался Кейт.
Бекки пожала здоровым плечом:
— Он предпочитает быть рядом с Кейт. К тому же с тех пор, как приехала Миранда, его здесь почти не видно.
Леди Бертрис устремила на Кейт холодный взгляд:
 
— Зачем вы держите ребенка взаперти в душной комнате? Почему не даете ему бегать по улице и делать все то, что обычно делают мальчишки?
— Реджи легко простужается и очень быстро устает, — произнесла Кейт. Надо же, какой спокойный у нее голос… — Он не привык быть на улице. — Она перевела взгляд на Реджи, который все еще маячил на пороге. — Реджи, в чем дело?
— Леди Миранда и мисс Далворти пригласили меня поиграть с ними в детской. Можно мне пойти?
Кейт нахмурилась. Он влюбился в юную леди Миранду, только увидел ее. Впрочем, Кейт она нравилась не меньше, Миранда была прелестной девочкой, очень умной и развитой не по годам.
Кейт поняла Реджи с первого взгляда. И все же ей казалось неправильным, что ее брат играет в детской, предназначенной для герцогских детей, с дочерью герцога. Ей не хотелось, чтобы кто-то решил, будто она навязывает им малыша, поэтому она старалась держать его поближе к себе.
И все же она совсем не хотела, чтобы Реджи сейчас находился в спальне Бекки, под пристальным взором леди Бертрис. А Миранда и мисс Далворти будут к нему добры.
— Хорошо, — согласилась Кейт. — Но только веди себя хорошо.
— Да, Кэтти.
— А если станет трудно дышать, сразу же иди ко мне.
— Или пошли за ней служанку, — вставила Бекки.
Реджи перевел взгляд с Кейт на Бекки и серьезно кивнул.
Кейт улыбнулась:
— Ну, иди.
Он умчался прочь, и Кейт еще несколько мгновений смотрела на закрывшуюся дверь. Он стал передвигаться гораздо быстрее, а в лице появилось больше краски. С тех пор как они приехали в Колтон-Хаус, она не видела у него синих губ. Возможно, помогает лекарство, которое выписал ему доктор Барнард, но Кейт склонялась к тому, что воздух Йоркшира оказался для него целительным. А может, Гаррет и его семья подействовали на него таким образом.
Кейт отвернулась от двери с легкой улыбкой на губах.
Леди Бертрис нахмурилась и перевела взгляд с нее на дверь и обратно.
— Родственники Уильяма Фиска. — Она театрально вздохнула. — Есть некоторые вещи в мире, которых мне никогда не понять, но раз Ребекка настаивает…
— Настаиваю, — перебила ее Бекки. — Пойми, тетя Бертрис, Кейт и Реджи совсем не такие, как Уильям.
Леди Бертрис изогнула бровь, и Кейт покраснела.
— Как ты можешь быть уверена? Ты же знаешь, он всех нас одурачил, а тебя в особенности. Ты была юной и наивной, замкнутой…
— Я уже не такая, тетя. Уже нет. А Кейт и Реджинальд теперь члены моей семьи.
Кейт прожигала взглядом свое вязанье. Наверное, она уже пунцового цвета. Бекки и леди Бертрис говорили о ней и Реджи так, словно ее вовсе не было в комнате. Ей следовало бы что-то сказать.
Она медленно перевела взгляд на леди Бертрис:
— Леди Ребекка и его светлость были к нам очень добры, возможно, более, чем мы того заслуживаем…
Леди Бертрис удовлетворенно хмыкнула.
— Но не стоит заблуждаться насчет того, — продолжила Кейт, — что кто-то из нас может причинить вам такую боль, как наш брат. Во всем белом свете вы не сыщете души чище и добрее, чем у Реджи. А что касается меня, — она сделала глубокий вдох и посмотрела леди Бертрис в глаза — серые прищуренные глаза, — я делаю все возможное.
Ей нужно на воздух. Кейт подчеркнуто аккуратно отложила вязанье, встала и разгладила юбки плохо сидящего платья.
— Прошу меня извинить, леди Бертрис. Леди Ребекка. Я хотела бы прогуляться.
Бекки улыбнулась ей, и Кейт с удивлением поняла, что это улыбка гордости.
— Прекрасно, Кейт, — сказала Бекки. — Тогда увидимся, когда прибудет портниха.
Кейт кивнула и напряженно сделала реверанс леди Бертрис.
— Я в огромном долгу перед леди Ребеккой и его светлостью. И я вам обещаю: я жизни не пожалею, чтобы их уберечь.
Закрывая за собой дверь, Кейт услышала, как Бекки негромко сказала: