Герцог и служанка

— И что же это за версия?
— Я решила, что вы, должно быть, с Олимпа.
Он рассмеялся:
— С Олимпа? Но почему с Олимпа?
Она застонала, и лицо ее снова залилось румянцем.
— Мама совершенно права. Я глупая девчонка, которой следует держать язык за зубами, и все.
— Мне нравится, как ты говоришь. — Слова сорвались с губ прежде, чем он успел их взвесить, и Гаррет пожалел об этом.
Кейт широко улыбнулась. Эта улыбка осветила ее лицо, губы сделались ярче, а в глазах заплясали смешинки. Черт подери, она и вправду красива. Невероятно, ошеломляюще красива. У него дух захватило от ее красоты.
Потрясенный, Гаррет разжал руки и отпустил ее.
Кейт отступила назад, продолжая улыбаться.
— В общем, мне всегда говорили, что я непростительно прямолинейна. Но, насколько я вижу, вы страдаете тем же.
Она не развернулась и не бросилась наутек. Кажется, она вовсе не собиралась сбегать от него.
— Чем я страдаю? — тупо переспросил Гаррет. Ему не хватало воздуха. Мозги словно превратились в кашу.
— Вы не собирались делать мне комплиментов насчет моей манеры говорить. Слова слетели с языка прежде, чем вы успели их остановить. Со мной такое тоже случается. Постоянно.
Он криво улыбнулся:
— Со мной такое бывает редко. Возможно, твой «недуг» заразен.
— Возможно. Не исключено, что вам нужно бежать от меня без оглядки. Я могу быть опасна для вашего здоровья.
Как это странно — улыбаться. Губы как будто чужие… Этого осознания хватило, чтобы напрочь стереть улыбку с его лица.
Ее улыбка тоже померкла.
— Что-то не так?
Он замер, разглядывая ее. Почему бы, не сказать ей правду? Если она честна с ним, то поймет. Если она что-то замышляет, это сработает как предупреждение.
— Я не до конца уверен, что тебе можно доверять.
— Ой, — она склонила голову набок, — вы поэтому здесь один? Потому что никому не доверяете?
Он стиснул зубы.
— Что-то вроде того.
— Иногда бывает трудно довериться другому человеку, но я твердо уверена, что люди по большей части добры. Хотя иногда дорогу и сложно распознать. Вы так не считаете?
Наверное, некогда он мог согласиться с ней, но теперь…
— Я не знаю.
Кейт опустила глаза, ковырнула землю носком грязного ботинка, потом снова устремила на него сияющий взгляд. Она открыла рот, собираясь что-то сказать, а потом, словно передумав, сжала губы. Облизнула их коротким движением.
— Что такое? — спросил он хриплым шепотом. Он не мог глаз отвести от ее губ. Чувственных. Манящих.
— Кто же предал вас так жестоко, что вы не доверяете простой деревенской девчонке?
В ее негромком голосе слышалось неподдельное сочувствие, и у Гаррета возникло искушение рассказать ей правду. Он задушил это желание в зародыше и повернул разговор в другом направлении.
— Сколько тебе лет, Кэтрин?
— Прошу вас, зовите меня Кейт.
— Кейт.
— Спасибо.
Звук ее имени доставлял ему удовольствие, поэтому он повторил его еще раз:
— Сколько тебе лет, Кейт?
— Двадцать два. А вам?
Она старше, чем он думал. И все же слишком юна для него. Слишком нежна. Слишком невинна. Слишком…
Она слишком другая. Он не собирался в ближайшее время искать себе любовницу, но когда этот момент наступит, он выберет себе исключительно опытную женщину. Такую же холодную и пресыщенную, как он сам.
— Намного больше, чем тебе, — тихо ответил он.
Она снова улыбнулась, и кровь в его жилах вскипела. Подавив приступ вожделения, он пригладил рукой влажные спутанные волосы. У него даже возник порыв велеть ей перестать улыбаться, но он совладал с ним.
— Ну сколько? — не отставала она.
— Тридцать четыре.
Она фыркнула:
— Ну, не такая уж большая разница, чтобы помешать нам, подружиться.
— Подружиться? — переспросил он, поднимая брови.
Она не поняла его намека.
— У меня не очень много друзей, — ответила Кейт, сложив руки на груди. — Но думаю, что мне понравится быть вашим другом.
— Ты слишком доверчива, — проговорил Гаррет негромко. Будь на его месте кто-то другой, ее добродетель оказалась бы под угрозой. Черт возьми, она и есть под угрозой.
 
— Да? — Кейт внимательно смотрела на него, и ее взгляд, кажется, проникал до самых глубин его души. Впрочем, если бы она действительно могла видеть его насквозь, то разглядела бы в его душе непроглядную тьму и ринулась бы прочь со всех ног.
— Да.
Она медленно покачала головой:
— Нет, я так не думаю. Вы не причините мне зла.
Его губы искривились в усмешке.
— Ты так в этом уверена?
— Абсолютно, — тихо ответила Кейт.
— Ты слишком наивна.
Ее глаза потемнели. Она поспешно отвела взгляд.
— Насчет этого вы ошибаетесь.
Гаррет сжал кулаки, подавляя инстинктивное желание защищать. Он жаждал узнать, кто тот мерзавец, из-за которого по ее лицу пробежала тень, а потом пойти и вышибить из него дух.
Давным-давно он не испытывал таких ярких чувств.
Разумеется, эти странные эмоции, овладевшие им так внезапно, неестественны и нелогичны. Гаррет чувствовал себя так, словно просыпался после многомесячного сна и с трудом привыкал к миру живых. И это сделала с ним она.
Пока они разговаривали, она вернула его к жизни. Но как такое возможно?
Он тяжело вздохнул, взял себя в руки и попытался собрать из разрозненных воспоминаний благовоспитанный ответ настоящего джентльмена.
— Ты не понимаешь, — сказал он так мягко, как только мог. — Ты не должна шпионить за мужчиной, подглядывать, как он купается, разговаривать с ним так, как ты разговариваешь со мной…
— А я бы и не стала этого делать, — ответила Кейт. — Я бы не стала следить за мужчиной и разговаривать с ним так, как разговариваю с вами. Я же не дурочка.
— Я мог бы оказаться бесчестным человеком. Преступником, убийцей. — Он произносил эти слова сквозь зубы. По спине пробегала дрожь отвращения. — Насильником.
— Но вы не такой. — Кейт нахмурилась, и между бровей ее залегла морщинка. — Разве нет?
— Я мог бы быть таким.
— Нет, вы не такой.
Мысль о том, что эта невинная женщина может встретить какого-нибудь негодяя, вызвала у него желание сгрести ее в охапку и защитить. У него еще осталось кое-какое понятие о чести, но немногие мужчины сумели бы противостоять такому искушению, У заброшенного пруда, в сумерках, когда красивая женщина открыто заигрывает с тобой…
Гаррет стиснул зубы.
— Откуда ты знаешь?
— Сначала… я не была уверена. А может, и была. Наверное, я всегда это знала в глубине души. Но теперь, после того как мы познакомились и поговорили… — Она пожала плечами. — Я просто знаю, и все.
— Как бы там ни было, тебе нельзя находиться здесь одной. Это может быть опасно.
— Я всю свою жизнь приходила сюда одна и ни разу не подверглась опасности. Ни разу. — Кейт движением головы указала на пруд, сверкающий оранжево-серебристым светом в сгущающихся сумерках. — Это место моего уединения. Место для раздумий.
Гаррет представил, как она плавает голой в пруду. Представил себе, каково это было бы: плавать с ней вместе, касаться ее, чтобы она дрожала в его объятиях… Он сглотнул.
Черт подери! Гаррет потер виски, чтобы отогнать видение. Это дурные мысли. Порочные. Проклятие, на его свидетельстве о разводе еще чернила не высохли, а он уже фантазирует о том, как совратить девственницу.
— Мои извинения, — напряженно сказал он. — Я не хотел тебе мешать.
— Нет, я рада, что вы это сделали. — Кейт переступила с ноги на ногу. — Как я уже говорила, вы, на мой взгляд, очень… интересный.
— Тебе лучше держаться от меня подальше. — Он шагнул к ней и очутился достаточно близко, чтобы ощутить тепло, волнами исходящее от ее тела. Она пахла корицей и хвоей.
Кейт твердо стояла на своем:
— Я вас не боюсь.
— Я опасен.
— Возможно, — выдохнула она. — Но только не для меня.
— Общение со мной не принесет тебе ничего хорошего, только боль.