Сибирский вояж (СИ)
«Городской романс»
Я с ней гулял по мокрой мостовой
Дождь как всегда слегка перестарался
На ней был драпездончик заводной
На мне пиджак, что от отца остался…
Я был тогда парнишка молодой
И «Беломор» курил, дымя небрежно
Она вокруг вертела головой
И на меня поглядывала нежно…
Вдруг за углом из тьмы на божий свет
Возникли трое - я чуть растерялся…
И тот, что справа вытащил кастет,
А тот, что слева, грязно выражался.
Но, мне с козлом бодаться не с руки
Я вынул нож – я с ним не расставался
И тот, что слева выплюнул кишки,
А тот, что справа – влажно испугался…
Но, тот последний – всё решил не так,
Он ствол достал – и мир перевернулся…
Она ко мне упала на пиджак,
Я был в крови – я кровью захлебнулся…
Мне младший брат вчера принёс цветы
С которыми её похоронили…
Я волком выл, я разрывал бинты
А люди, молча, мимо проходили…
Я был тогда парнишка молодой
И «Беломор» курил, дымя небрежно
Она была девчонкой заводной
И на меня поглядывала нежно…
**************** 1998 г. (стихи автора)
А, что такое «драпездончик», спросила Наташка, после некоторого общего молчания.
- Одежда такая, не бери в голову, - махнул я рукой.
Спев, уже без настроения, ещё пару песен, я разогнал всех спать. Лишь мы с Лизой, тесно прижавшись, друг к другу, ещё некоторое время сидели и смотрели на ночные звёзды.
- Скажи, - подняла Лиза на меня свои бархатные глаза. – А у тебя есть твои собственные стихи, которые ты сочинил сам?
- Есть, милая. Хороших мало, но есть.
- А почитай мне, пожалуйста.
- Ну, если только одно. А потом спать!
Девушка согласно кивнула головой. А я, закрыв глаза, стал вспоминать текст.
Бегут по небу облака,
А подо льдом река.
Но, ты всё так же от меня,
Как прежде далека…
То веселишься, то грустишь,
То дел невпроворот…
Ты, так загадочно молчишь
Уже, который год.
Спешу наобум – в никуда
В погоне за мечтой.
Ты, как далёкая звезда,
Что, в небе над рекой.
Но, всё равно, когда темно
И фонари не спят –
Мне снится милое лицо,
Который раз подряд…
1997 г. (стихи автора)
Интерлюдия 2
Ротмистр Митаревский, начальник Томского охранного отделения, задумчиво постучал кончиками пальцев по столу. Ситуация вырисовывалась неоднозначная. Он ещё раз перечитал последнее донесение от службы наружного наблюдения.
Дело осложнялось тем, что в очередной раз интересы его ведомства пересеклись с интересами Томского губернского жандармского управления. Ох, уж эти ведомственные склоки, подспудной причиной которых являлось неравномерное распределение финансовых потоков. Жандармы, денег из центра получали в два раза больше. А работали не в пример меньше.
Митаревский поморщившись – больная тема, вернулся к обдумыванию интересующего его вопроса.
Весной, текущего 1908 года, в Томск прибыл с секретной миссией от жандармского управления некто Николай Николаевич Микулин, учитель, завербованный в 1907 году в пензенской губернии под кличкой «Пятницкий». В то время он был анархистом-коммунистом. Этот агент был весьма полезным и очень ценился. Из-за чего его постоянно посылали по разным регионам, где он внедрялся в подпольные ячейки.
Его агентурная деятельность развивалась очень успешно. После провала пензенской группы анархистов-коммунистов Микулин «работал» в Тамбове, Борисоглебске, Иркутске, Петербурге в составе местных эсеровских организаций. Везде он с успехом выполнял задания полиции, регулярно проваливая эсеровские группы и получая жалование уже в размере 100 рублей в месяц. В Томск Микулин был командирован с целью - ликвидировать областной комитет ПСР. В Томске он действовал под кличкой «Осенний» и, имея репутацию опытного партийного работника, быстро выдвинулся в первые ряды местного эсеровского подполья.
Как каждая подпольная группа, томские эсеры нуждались в средствах. Однако, хотя ПСР активно использовала в своей борьбе с самодержавием в России террор – добывать деньги с помощью эксов, вооружённых налётов со стрельбой и невинными жертвами, большинство членов партии считало постыдным. Одно дело, проливать кровь за справедливость, наказывая царских сатрапов за реальные прегрешения. Совсем другое, откровенный бандитизм и убийства за презренный металл. Поэтому, многие социалисты-революционеры втайне презирали своих соратников по борьбе – большевиков, которые не гнушались подобными методами.
Томскими эсерами была разработана хитроумная тактика, с использованием криминальных талантов, одного из членов организации. Кривошеев Иван, родом из мещан Московской губернии, по воле судьбы, последние пять лет своей жизни промышлял профессиональным шулером. Ещё в юные гимназические годы, он сочувствовал борцам за светлое будущее. Поэтому, когда один из товарищей втянул его в одну из эсеровских ячеек, он с радостью стал одним из самых деятельных членов этой организации.
Согласно, разработанному им плану, была создана специальная группа шулеров, на уголовном жаргоне - «хевра». Кривошеев с парой подручных, гастролировали по городам и весям Российской империи, обирая доверчивых простачков из семей богатых купцов и промышленников. В Томске они вычислили падкого на развлечения купца Куприянова Никиту Силантьевича, недавно получившего наследство. План был разыгран как по нотам, но вмешался господин случай. Деньги были похищены неизвестными, а оба шулера убиты. Тем самым была сорвана совместная операция охранки и жандармского отделения. Заранее предупреждённые агентом «Осенним», жандармы и охранка решили взять эсеров после игры на горячем, тишком поделив трофейные деньги между собой. Ибо, начальство требовало результаты, а денег на агентурную работу выделяло мизерное количество.
Подготовленная ими группа просто не успела. Деньги увели из под носа, оставив только труппы. А из мёртвых, как известно, очень плохие свидетели. Положение спасли два филёра Охранного отделения: Тихий и Зоркий. Оставленные наблюдать за домом, где предполагалась операция, они сумели проследить за налётчиками. Главарь банды оказался некий Гончаров Сергей Николаевич, известный среди блатных под кличкой Чёрный. К удивлению ротмистра, в ТГЖУ к этой информации отнеслись с прохладцей, намекнув не лезть не в своё дело.
Почувствовав, что дело запахло жаренным, он начал «рыть землю». Присланные по запросу данные подтвердили его подозрения. Гончаров значился в картотеке, как участник Московского бунта 1905 года, член партии социалистов-революционеров. Отметка о том, что оный господин замечен в личных связях с членами РСДРП, лишь усилила его уверенность. Так как большевистское крыло этой партии, ради денег шло на любые преступления.
Организованный в Сибири Яковом Свердловым «Боевой отряд народного вооружения» практиковал характерные приемы, похожие на те, которые существовали в различных мировых мафиозных и террористических организациях. Так, член отряда Ермаков (один из будущих убийц семьи Романовых) в 1907 году по решению руководства убил полицейского агента и отрезал ему голову.
Яков-Арон Моисеевич Свердлов, - жид пархатый, неприязненно подумал Митаревский, вспомнив ненавистную ему фигуру.