Ф 2 (СИ)

Я — помошник ректора по учебному процессу полковник Вашингтон.
— А, извините. Мне Маргарита нужна.
— Я — Маргарита Вашингтон. Что Вам тут надо? Последний вопрос — Вы кто, зачем я Вам понадобилась и зачем весь этот цирк?
— Здрасьте, — Алекс улыбнулся. Вашингтон, надо же. А ему Дэф говорил про Маргарет, а оказывается ее надо называть по фамилии?
— Я жду или вызываю охрану.
— Мне нужна моя анкета. — И Алекс опять протянул цветы Маргарите.
— Мало того, что вы проникли на территорию Академии, позволили себе в недостойном виде бегать от охраны, притащились без приглашения ко мне, так вы еще и цветы ректора выкорчевали? Вы в своем уме?
— Извините, хотел приятное сделать женщине.
— Вы больной? Я хожу возле этого куста десяток раз за день, знаю каждый лист на нем. Вы не представляете себе, что из вас ректор сделает. Ну разве если у вас отец не президент планеты. Нет? И вашем обличии "приятное" звучит как угроза.
— Не призидент, — вздохнул Алекс.
— Следуйте за мной. Цветы тут оставьте. — Маргарита пошла вдоль рядов на выход. Алекс увязался следом, наблюдая через почти прозрачное платье ее бикини с нелепыми ромашками.
Зайдя в кабинет напротив, уселась за широкий массивный стол и нажала на кнопку селектора:
— Майор, отставить поиски. Вы его прошляпили, он уже у меня. Плохо, майор, очень плохо работает твоя служба. Разбор будет вечером у ректора.
— Ну, что вы хотели от Маргариты? — она пристально смотрела на Алекса.
— У вас должна быть моя анкета. Я на первый курс Академии.
— Странно вы начинаете учебу. Имя — Алекс? Друид?
— Да.
Она встала, продемонстрировав в очередной раз свои ромашки, подошла к стене и из стены выдвинулся ящик. Достала оттуда пачку бумаги, быстро перелистала и достала нужную.
— Так вы еще не кадет. Вам нужно собеседование пройти. Впрочем, — она опять нажала кнопку селектора: — Майор, подготовьте карцер. Я с абитуриентом к ректору, после примешь его в карцер. Дней на пять для начала.
— Хорошо, полковник.
Она молча отправилась к двери и Алекс последовал за ней. На этом же этаже был кабинет ректора, он оказался очень маленьким по сравнению с кабинетом Маргариты. Небольшая приемная со стоящим в углу фикусом и комплектом брони рыцаря, надетым на укрепленное копье. Маргарита распахнула дверь и кивнула Алексу:
— Проходи.
За точно таким же как и у Маргариты, столом сидел довольно молодой человек в простеньком кителе без знаков различия и дымел трубкой. Увидев маргариту, он открыл ящик стола, бросил туда трубку и сделал движение, разгоняющее дым над столом.
— Полковник, неожиданно то как. Я только только трубку раскурил после обеда.
— Знаю я ваши только только. Курите, как вулкан бесперебойно. Сэр, вот наш оставшийся первокурсник. Он зачислен с условием собеседования.
— А, ну считай, прошли собеседование. У нас сколько недобор?
— Уже минус три. Вчера еще одного потеряли, я доложу на совещании.
— Опять невозврат? Что творится, Маргарита? Целое звено курсантов потеряли. Безвозвратно, замечу. Они что, вообще аккаунты уничтожили свои?
— Видимо, так, сэр.
— Ну тогда должна быть причина, Маргарита. Ты же понимаешь, что аккаунты, решив учиться в Академии не удаляют по прихоти. Академия — это Цифра надолго, может, на всю оставшуюся жизнь. Так ведь, курсант? — ректор посмотрел на Алекса.
— Так точно, сэр, на всю жизнь.
— Ну вот скажи, что могло бы тебя заставить удалить свой аккаунт?
— Вряд ли что, но кто — может. Жена, например.
— Да не женаты они были- ректор махнул рукой. — Ладно, разберемся. Идите, оформляйтесь, Маргарита, задержись пожалуйста.
— Хорошо, сэр. Курсант, — это она Алексу, — найдете капитана Брэнди, он напротив в здании, доложите ему о зачислении, определит в общежитие. И потом следуйте в карцер.
— В карцер? За что? — Это ректор удивленно развернулся в сторону Маргариты.
— Он сломал ваши цветы, сэр. Упал на них от счастья быть зачисленным в Академию.
— Вот беда то. — Ректор реально опечалился. — Теперь зима вообще скукотищей покажется.
 
— Я восстановлю, сэр — Алекс принял стойку "смирно".
— Да откуда? Это единственный экземпляр. Уникальный. А где сами цветы?
— У меня, сэр. Пока в конференц зале, не решилась в воду поставить, хотела спросить, куда их?
— Так он что, их тебе принес? Поломал случайно и вдруг решил тебе их? Курсант, с чего было принято Вами такое решение?
— Не пропадать же. А тут — женщина.
— Женщина? — Ректор задумался. — А ну, бегом принеси их сюда.
Алекс метнулся и через минуту протягивал цветы ректору. Ректор осторожно взял три растения, понюхал, налил из графина в стакан воды и поставил в воду, наблюдая, как уже обмякшие цветы стали расправлять свои лепестки. Потом глянул на Алекса, хмыкнул:
— Женщина, говоришь? — Он наклонился к Алексу и еле слышно спросил? — ромашки видишь?
— Так точно, сэр.
— Хм, не соврали эльфы.
Камчатка. Академия. Час спустя. Алекс.
Нет, я в карцер так и не попал. Когда мы уходили от ректора, мне дорогу перегородила Маргарет:
— Курсант, о чем Вас ректор спросил? — увидев, что Алекс замялся, спросила с нажимом: — Сколько к пяти суткам карцера добавить? Пять? О чем спросил?
Ну, я не хотел тебя расстраивать, Мигера, сама нарвалась. Ректор не запрещал мне говорить о свойстве цветков, о которых он знал, а я догадался после вопроса ректора.
— Он спросил, вижу ли я ромашки?
— Какие ромашки, курсант?
— На Вашем нижнем белье, полковник.
Ни один мускул не дрогнул. Выдержка же у женщины — сумасшедшая. Другая бы рванула за штору, взорвавшись красным цветом стыда, а эта — ноль эмоций.
— Кру-гом — скомандовала она. — На выход — марш. И это, подожди, — уже совсем другим голосом. — Значит так, я карцер отменяю, доложишь майору, но ты если хоть слово о ромашках где проронишь, то я тебе обещаю, что карцер станет твоим вторым домом. Ясно?
— Так точно, полковник.
— У на говорят мадам Полковник. Идите, курсант.
Капитан Брэнди оказался нормальным воякой, махнул рукой на мой доклад:
— Дружище, эти хоромы не любят военщины, и ты давай тут не ори и не маршируй. Еще успеешь. Пойдем, сначала пройти нужно камеру — стандарт твой в норму привести. Он заметил вопрос на моем лице:
— Стандарт — это чик чик твои яйца, если они больше нормы. У нас тут много рас учится, Анты, например, очень длинные, а гномы — квадраты в кубе, поэтому тут всех делают стройными и красивыми. Но — одинаковыми по комплекции. Ясно?
— Так точно.
Капитан вздрогнул. — Курсант, там, за дверью на плацу кричи, я просить больше не буду. Крикнешь еще раз — дам в ухо.
— Понял.
— Ну и отлично. Двигай в камеру. Там разденешься, все свое снаряжение в общежитие отнесешь, а форму я тебе сейчас выдам.
Я разделся в тесной комнатке, где из всей мебели стоял единственный стул и прошел в камеру. Она оказалась четырехметровой колбасой, поставленной на попа. Закрылась дверь, я почуствовал легкий ветерок и больше ничего не произошло. Но дверь камеры открылась и я понял, что мои яйца остались на месте. Значит, стандартные. Это обрадовало. На стуле лежал комплект желтой курсантской формы и бейсболка-кепка такого же цвета. Нижнего белья не предусмотрено, нижнее белье в Цифре — не снимаемое. Убили — на респе ты в набедреной повязке белого цвета. Сухой и чистой. Утонул — на респ, и ты снова в повязке, сухой и чистой. Самому снять повязку можно. И даже голым бегать, я пробовал, когда ночевал в гостиннице. Но проснулся в повязке.
 
Длинная холщевая рубаха и брюки на резинке. Шузы — мокасины. Минимализм. Я оделся, водрузил на голову кепку — удивительно все подошло по размеру.
— Готов? Следуй за мной, цыпленок. — Брэдли широкими шагами удалялся по коридору. — С людьми проще, они в размерчик вырастают, а вот антов, орков приходится урезать. Почти в два раза — Капитан, не оборачиваясь, рассказывал назначение камеры. — Гномов — сжимать, некоторые с трудом в камеру помещаются, если откормленные. А люди так и не замечают иногда изменений.