Война потерянных сердец. Книга 1. Дочь всех миров

Я твердила себе, что волноваться не о чем. Между нами происходит обычная сделка. Не больше и не меньше. Снаружи, за дверью, стоял Серел – как телохранитель, он пользовался наибольшей благосклонностью Эсмариса, – и я цеплялась за воспоминание о быстрой ободряющей улыбке, которой он поприветствовал меня при входе в кабинет.
И все же. Ладони взмокли от пота.
«Ну скажи что-нибудь», – мысленно понукала я Эсмариса.
– Тысяча золотых. – Он словно услышал мое желание, но по-прежнему не поворачивался. – Значительная сумма.
– Значительно больше, чем пятьдесят серебряных, что я предлагала тебе в прошлый раз, – непринужденно ответила я.
К счастью, в мой голос вместо тревоги просочилась улыбка.
– Бесспорно.
Эсмарис наконец повернулся, изучая меня пронзительным взглядом темных глаз. Со лба свесилась непослушная прядь тронутых сединой волос – единственное отклонение от идеала в его наружности. Все остальное, от покроя одежды до ухоженной бороды и гладких, стянутых на затылке волос, выглядело безупречно. По моим подсчетам, Эсмарису было под шестьдесят, но он сохранил осанку молодого человека.
Я протянула мысленную нить, нащупывая невысказанные между нами слова, его реакцию и мысли. Мне всегда с трудом удавалось проникать в голову этого каменного, непреклонного человека. И все же порой я ловила обрывки его чувств, особенно когда он был доволен мною.
Но сейчас я не уловила ничего.
– У меня есть тысяча золотых и еще два, – добавила я. – Я готова отдать их все, потому что ты многое для меня сделал.
На грани шутки и правды, флирта и благодарности, приятно щекоча его эго и напоминая, почему он выделял меня среди других рабов.
Никакой реакции. Всколыхнулась обида, которую мне не хотелось изучать слишком пристально, – где-то в глубине души, по неизвестной мне самой причине, я ждала от Эсмариса одобрения.
– Деньги с тобой?
Он дернул подбородком в направлении сумки, которая стояла у моих ног. Та была на удивление тяжелой. Как оказалось, тысяча золотых – это довольно много металла.
– Да.
– Покажи.
Я послушно открыла сумку и поставила на стол. Как только дно сумки коснулось стола, Эсмарис вырвал ее из моих рук, одним движением перевернул и высыпал монеты на столешницу. Падая, они звенели, как колокольчики. Несколько монет скатилось на пол.
Мы застыли в мучительной тишине, пока звон окончательно не затих.
– Заставить тебя их пересчитать? – спросил Эсмарис.
– Если желаешь. Но тут все точно.
– Ты принесла много денег. Откуда они у тебя?
Откуда они у меня? Чего я только не делала. Все, что от меня требовалось. Все, что могла.
– Я старалась приносить пользу везде, где только возможно.
И только посмотрите, что получилось. Сегодняшнее утро стоило даже тех заработков, которыми я не могла гордиться. Уголки моего рта начали расползаться в довольной улыбке.
– И что же это значит? – прошипел Эсмарис.
Улыбка тут же исчезла.
Проклятье.
– Я училась у тебя, – без запинки ответила я, делая шаг к нему. – Это всего лишь деловые…
– Ты развратничала за деньги.
Его отвращение – даже ярость – рассекло воздух настолько неистово, что я физически ощутила пощечину. Само уродливое слово и то, как Эсмарис выплюнул его, на миг лишили меня дара речи.
Даже про себя я никогда не называла это так. Презрение Эсмариса задело меня сильнее, чем я могла предполагать.
– Нет, я…
Лишь однажды. Я отогнала нашептывающий голос, напомнив себе, что не жалею о сделанном.
– Мы с тобой оба знаем, что я не дура.
– Ты не могла получить эти деньги никаким другим способом.
– Я работала. У всех, кто был готов нанять меня. Танцевала, вызывала иллюзии, мыла полы…
Я говорила правду. Я честно заработала эти деньги. И только сотня монет была получена за одну-единственную ночь. Все остальное доставалось потом и кровью.
– Ладно бы речь шла о медяках. Но это? – Эсмарис хмыкнул так яростно, что я почувствовала на щеке брызги его слюны. – Я позволил тебе зарабатывать серебро своими танцами. Но я не разрешал тебе отдаваться за деньги. Ты меня опозорила.
 
– Я бы никогда так с тобой не поступила, – ответила я, притворяясь обиженной самим этим подозрением.
– Чтобы заработать тысячу золотых, тебе бы потребовалось лет пятнадцать, – парировал он. – Даже двадцать.
Пятнадцать лет.
И тут я поняла: Эсмарис никогда и не предполагал, что я смогу заплатить назначенную им абсурдную цену – по крайней мере, до тех пор, пока либо не стану слишком старой для его вкусов, либо он сам не состарится настолько, что уже не сможет пользоваться мною.
Его гнев гулом отдавался в ушах, в голове, под кожей, но постепенно вытеснялся моим собственным.
– Я готова заплатить твою цену. На эти деньги ты купишь себе настоящего вальтайна, если захочешь. Красивее и талантливее меня.
– Рабы не могут позволить себе роскошь торговаться, а мне не нужны твои деньги, – прорычал Эсмарис. – Ты забыла, кто ты.
Сердце у меня ушло в пятки.
– Ты хоть понимаешь, как хорошо я с тобой обращаюсь?
Он выпрямился, прищурив глаза и сцепив за спиной руки. Я молчала. Эсмарис ожидал ответа, но я внезапно поняла, что не решаюсь открыть рот.
«Мне не нужны твои деньги».
У меня был только один план. Одна цель. Он выбил из-под моих ног почву, и казалось, что в любой момент душа может рухнуть в бездну.
– Ну же!
– Да, Эсмарис.
– И тем не менее… – Едва заметно для обычного уха его голос стал ниже. – Ты приложила столько усилий, чтобы уйти от меня.
И тут я все поняла. В воздухе стоял сильный запах еще одной подспудной эмоции Эсмариса, переплетающейся со злостью.
Это была обида.
Мы молча уставились друг на друга. Я смотрела на тонкую складку между его бровями. Единственный признак тщательно скрываемой уязвимости.
Этот человек оставил на мне так много шрамов, отнял свободу, раздавил мою волю, подавлял и избивал меня. Но он также помнил мой любимый цвет, а однажды долго сидел со мной после кошмарного сна. В тот день, когда я потребовала свободы, он улыбался мне свысока со странной гордостью.
Я наклонилась вперед, уперлась ладонями о стол. Холодные золотые монеты липли к вспотевшей коже.
У меня вырвалось одно лишь слово:
– Пожалуйста.
Эсмарис одарил меня долгим взглядом, так что я едва решалась дышать.
Пожалуйста, ради меня. Если ты хоть самую малость заботишься обо мне. Пожалуйста…
И тут я почувствовала, как захлопнулась дверь: зарождавшаяся в мыслях Эсмариса слабая борьба чувств оказалась погребена за ледяной стеной.
– Руки прочь с моего стола. На колени.
«Мне не нужны твои деньги».
Боги, что мне делать?
– На колени.
Я рухнула на пол, ободрав колени о полированное дерево.
«Мне не нужны твои деньги».
Голос Эсмариса и крушение моих надежд громом отдавались в ушах, так что больше я ничего не слышала.
Я не слышала стук сапог Эсмариса по полу, когда он отошел куда-то, а потом вернулся и встал у меня за спиной.
«Мне не нужны твои деньги».
Я не слышала, как в воздухе раздался смертоносный свист плети.
Но даже сквозь туман в голове я сразу же ощутила, как боль обожгла спину, разрывая ее напополам. Из горла вырвался вздох, смешанный с рыданием.
Свист.
Два.
Свист.
Три.
Наказание все продолжалось.
Свист. Свист. Свист.
Пять. Десять. Двенадцать. Шестнадцать.
«Мне не нужны твои деньги».
Что же мне делать?
Я не позволяла себе кричать, плакать, но мне пришлось до крови прикусить губу. Точно так же, как и в ту ночь, много лет назад, – в ту ночь, когда я потеряла свою семью, свою мать, потому что она верила, что я смогу чего-то добиться. Стать кем-то.
Свист.
Двадцать.
Но она ошиблась. Эсмарис намерен меня убить.
Эта мысль все увереннее пробивалась сквозь туман угасающего сознания.
Он собирался убить меня, потому что в своих расчетах я допустила непростительную ошибку. Я наивно полагала, что его извращенная, сбивающая с толку привязанность поможет мне покончить с рабством. Но вместо этого его чувства сотрут меня в порошок: Эсмарис умел только обладать или разрушать, и если у него не получалось одно, он делал второе.