Война потерянных сердец. Книга 1. Дочь всех миров

А вот роль жаждущей знаний протеже могла принести плоды. Возможно, стоило попробовать.
Мне нужно было понять, с чем придется работать.
Рассматривая спину Максантариуса, я мысленно потянулась в пространство между нами в поисках любых отголосков его эмоций, мыслей, предпочтений…
Затылок пронзила острая, пугающая боль, как будто мне прищемили дверью пальцы. Максантариус резко повернул голову и зло уставился на меня.
– Не вздумай, – прошипел он. – Никогда так больше не делай.
Я захлопнула рот и проглотила стыд.
Нура явно защитила свой разум, закрыв его от моих возможностей. Будучи вальтайном, она наверняка обладала мастерством управления мыслями, которое позволяло ей проникать в чужое сознание. Но мне и в голову не пришло, что соларии тоже так умеют, хотя теперь казалось очевидным, что всем, соприкасающимся с миром магии, необходима подобная защита.
– Прошу прощения… – пробормотала я. – Я только…
Но Максантариус поднялся, даже не взглянув на меня.
– Проклятые вальтайны, – бормотал он себе под нос. – Хитрые выродки.
Он направился к двери каменного домика. Я последовала было за ним, но на пороге он развернулся, преградив путь, и ухмыльнулся.
– Я в этом не участвую, – отрезал он.
И прежде чем я смогла ответить, захлопнул дверь с такой силой, что вибрация дерева отдалась в кончике моего носа.
Я дрожала.
Спина пульсировала болью.
После того как Максантариус захлопнул дверь у меня перед носом, он больше не выходил из хижины. Некоторое время я бродила по саду, обдумывая дальнейшие действия. Судя по всему, вариантов у меня было не много.
Поначалу мне приходилось бороться с гневом, который с каждой минутой становился все сильнее. Чтобы попасть сюда, я пробиралась через равнины, через море. Я охотилась, торговалась и пряталась. Я едва не умерла. И убила человека – при одной мысли об этом в груди сжималось от чувства вины.
И все для того, чтобы сварливый «учитель» выдворил меня за дверь и отказался обучать?
Боги, он же даже не вальтайн. Мне было мало что известно о волшебниках-солариях, но я знала, что, хотя в принципе они обладали теми же способностями, что и вальтайны, их метод использования магии сильно отличался от моего.
Тем не менее.
Я проглотила гнев и выдохнула, набираясь решимости.
Если уж меня загнали в эту ситуацию, никуда не денешься. Я сделаю все, что в моих силах.
Не знаю, чего ожидал Максантариус, но я не сдалась. Я уселась на пороге, поджав под себя ноги, и принялась ждать. Когда-нибудь же он выйдет из дома. И когда выйдет, я буду здесь. Все равно мне некуда больше идти.
Потянулись минуты – тридцать, сорок, пятьдесят. Минуты сменились часами. Я наблюдала, как в лучах заходящего солнца лепестки цветов становятся все ярче, как они впитывают закатное тепло, а затем сворачиваются в плотный бутон в сумерках.
Становилось холодно. В Трелле никогда не приходилось мерзнуть, и новые ощущения мне не понравились.
Лепестки свернулись нежным клубком, как животное, готовящееся ко сну. Мне подумалось, что хозяин сада наложил на них защитное заклинание, чтобы уберечь от холода. У меня уже стучали зубы.
И тут дверь наконец открылась. От неожиданности я дернулась, да так сильно, что спина вспыхнула болью.
В дверном проеме стоял Максантариус.
– На тебя смотреть холодно, – как ни в чем не бывало заявил он.
Я не стала отрицать.
– Ты так и собираешься тут сидеть?
– Мне некуда идти.
Я приняла самый жалобный вид.
Максантариус вздохнул.
– Как назло, она подкинула тебя мне на крыльцо в самую холодную ночь за последние годы. Я даже не помню, когда в последний раз было так холодно весной, – проворчал он и отступил от двери, настороженно глядя на меня. – Я разрешу тебе войти, но только потому, что, если оставлю тебя замерзать на пороге, придется попрощаться с моим моральным превосходством.
Я ничего не поняла из его речи, кроме самого важного. Я поднялась на ноги, слегка поморщившись от боли в спине, и одарила Максантариуса самой очаровательной, благодарной улыбкой:
 
– Благодарю тебя, Макс-ан-та-ри-ус.
Я могла гордиться собой, потому что мне удалось правильно выговорить все эти слоги.
Он закатил глаза и отступил в сторону, придерживая для меня дверь:
– Называй меня Макс. Иначе мы потратим половину жизни на мое нелепое имя.
Хвала богам.
Я поверить не могла, что столько всего может поместиться в столь маленьком пространстве.
Переступив порог, я замерла как вкопанная. Мне с трудом удалось удержать рот закрытым. Глаза разбегались.
Дом Макса казался крошечным, но все стены были увешаны полками, на которых стояли безделушки, инструменты, картины, скульптуры и маленькие странные штуковины из металла, издававшие жужжание. Одну полку полностью занимали винные бутылки всех размеров, форм и оттенков. На полу под разными углами, перекрывая друг друга, лежали четыре ковра разных расцветок и текстур.
Все это великолепие заливал мерцающий оранжевый свет из камина, отражаясь от маленьких металлических маятников и любопытных вращающихся механизмов. У камина стоял диван и два кресла из разных гарнитуров, середину комнаты занимал обеденный стол с пятью разношерстными стульями. За углом я разглядела маленькую кухню и узкий коридор с несколькими закрытыми дверями.
– Все это полезные и нужные вещи, – словно оправдываясь, сказал Макс.
Видимо, он заметил, как расширились мои глаза, когда я вошла в дом.
Я кивнула. Безусловно.
Даже при желании трудно было найти бо`льшую противоположность огромному аскетичному поместью Эсмариса. По крайней мере, в домике было чисто. Захламлено, но чисто.
– Есть хочешь?
Макс исчез на кухне. Вместо ответа у меня заурчало в животе, но я на всякий случай подтвердила:
– Да.
Он появился с тарелкой супа и чайной чашкой и поставил их на стол, жестом приглашая меня сесть. Я послушалась, и он уселся напротив. Наполнил бокал вином из бутылки – почти пустой – и откинулся на спинку стула.
Я принюхалась. Принесенный Максом суп отличался от привычных мне блюд: он был более густым, с насыщенным вкусом и все еще новым для меня ароматом моря. Сейчас я была рада любой еде, даже отвратительной, но стряпня Макса оказалась вкусной. Чересчур пряной, но вкусной.
– Спасибо.
Я так проголодалась, что едва не забыла о манерах.
Макс облокотился на стол, подперев подбородок костяшками пальцев, и молча рассматривал меня. Я отвечала тем же, настороженно разглядывая его, пока ела.
Пожалуй, он моложе, чем мне показалось вначале. Около тридцати лет, возможно чуть меньше, но резкие черты лица и проницательный взгляд делали его старше на вид. Высокие скулы, подсвеченные мерцанием из камина. Ровный прямой нос. Правильной формы, чуть раскосые глаза с гладкими веками, которые только подчеркивали их обескураживающую синеву с темными и светлыми прожилками. Вблизи они выглядели еще более странно. В Трелле я знала старика с катарактой, и он выглядел в чем-то похоже, хотя глаза у него были не такие синие. Хотя я сильно сомневалась, что у Макса проблемы со зрением: слишком осмысленным и пронзительным был его взгляд.
– Итак, – наконец произнес он. – Откуда ты приехала?
– Из Трелла.
– И сколько тебе лет?
– Двести десять… – Я тут же поняла свою ошибку и поправилась: – Двадцать один.
– Двадцать один, – повторил он себе под нос, качая головой, как будто услышал что-то удивительное. – Обучение заканчивается в восемнадцать. Ты понимаешь, насколько вся эта ситуация необычна?
Я старалась не показывать недоумения, но, видимо, не преуспела, потому что Макс добавил:
– Странная. Необычная.
– Хватит.
– На всякий случай повторю: все это очень, очень странно.
– Нура сказала, что я не могу вступить в Орден без обучения. Даже несмотря на то что я слишком стара для учебы.