Одинокие сердца (СИ)

Она нарезала салат, который явно не собиралась есть.
— А режешь так, как я тебя учила, — услышала Полина скрипучий голос Ираиды Беркутовны.
Она даже не заметила её появления, в противном случае избежала бы столкновения с неприятной для нее особой.
— Я взяла на заметку, — согласилась Полина, — красиво и удобно, не видела причин не научиться этому.
— Может, всё-таки поговорим?
К удивлению, впервые Поля услышала от бывшей свекрови фразы, произнесенные спокойным тоном, без подтекста раздражения.
Полина вздохнула. Пожалуй, это был способ скоротать время и не истрепать нервы от ожидания, главное, не злиться на эту женщину.
— Хорошо, — кивнула Полина, усаживаясь на диван с тарелкой салата в руках.
Раньше свекрови такое не нравилось, но сейчас она ничего не сказала, только недовольно фыркнула взамен язвительного замечания.
— Я не любила тебя, да и сейчас не испытываю к тебе теплых чувств.
— Отличное начало, — грустно улыбнулась Полина, — но это взаимно, с одной лишь разницей, когда-то я очень хотела вам понравиться.
— Я знаю.
Ираида Беркутовна села не рядом, но достаточно близко, пожалуй, ближе, чем когда-либо.
— Ты не понимаешь… — она сделала паузу, посмотрела на её живот, — пока не понимаешь. Когда появится свой ребенок, ты ещё вспомнишь мои слова. Я хотела для Кости самого лучшего.
— Вы уже говорили об этом, я знаю, что не соответствую вашему представлению о «лучшем».
Полина посматривала на двери.
— Я пыталась… пыталась привыкнуть к тебе. Считала, что это блажь моего сына. У него таких, как ты, было вагон и маленькая тележка. Но отчего-то именно тебя Костя потащил под венец. Вот так сразу, но я не видела глубины ни твоих, ни его чувств и считала, что нужно прекратить ваш брак, пока не появились дети.
Я была счастлива, узнав о вашем разводе, и обрадовалась, увидев его новую пассию. Она подходила ему всем… И с ней он стал нацеливаться на серьезные перспективы — стать мэром. Я поддерживала его в этом и не хотела замечать проблем, с которыми он сталкивался, не хотела видеть его безразличный взгляд на девушку рядом, его совершенно отстранённую улыбку. Я считала, что с такой женщиной он будет счастлив. Всё шло прекрасно, как мне казалось, главное, не с такой амебой, как ты.
Ираида Беркутовна всегда умела подобрать слова, как больнее укусить или ужалить. Её слова хуже плетки.
— Я сама попросила развод, — сказала Полина, — мне не хотелось быть «не единственной». К тому же вы правы, чувств у Кости ко мне не было и нет. Всего лишь желание, а этого слишком мало для совместной жизни.
— Я ошибалась, — казалось, эти слова дались бывшей свекрови нелегко.
Полина сглотнула. Значило ли это извинения? Но она не хотела прощать эту женщину.
— Вчера, когда я чуть не потеряла своего единственного мальчика и когда он пришёл ко мне, он говорил только о тебе. Ещё никогда я не видела у него таких глаз и не слышала таких слов. Если бы он всё это сказал тогда, когда привел тебя, я бы никогда не встала между вами. Кто я такая, чтобы мешать ему, готовому на всё ради тебя.
Полина сглотнула.
— Что он сказал?
— Он сказал, что…
В двери позвонили, и они обе встрепенулись. Вовремя или не вовремя, но ощущения были не добрыми.
— Я открою, — Полина поднялась, поставив тарелку с салатом на стол.
Сердце тревожно забилось в груди, особенно когда на пороге она увидела двоих в полицейской форме.
— Здравствуйте. Вам знаком Константин Догов?
Полина плотнее закуталась в кардиган и кивнула.
— Я…
— Она жена, я его мать, — опередила её Ираида Беркутовна, встав позади. — Что-то случилось?
Молодой полисмен с совершенно нечитаемыми эмоциями произнес, словно зачитал криминальную сводку новостей:
— Произошла перестрелка, несколько человек убито, нам необходимо проверить рабочее место Константина Догова. Вот ор…
Он не договорил. Ираида Беркутовна рухнула на пол, Полина и сама не могла понять, что происходит, что продолжает держать её на ногах. Она и слышала, и в то же время была глуха.
 
— Офицер, — хрипло позвала Полина, — помогите…
  
Глава 18
 
В этот раз всё было совершенно иначе.
В этот раз всё было абсолютно серьёзно.
В больнице их не пускали дальше приемного покоя. Ираида Беркутовна истерично орала на медперсонал, сиделка пыталась её успокоить, а Полина добела сжимала пальцы в кулаки, чувствуя, как болят глаза то ли от яркого света ламп, то ли от слез.
В конце концов появился дежурный доктор, который и определил их участь, где им предстоит увидеть Костю: в морге или всё-таки на койке в больничной палате.
— Сейчас пациент в реанимации, ему провели операцию по извлечению пули, к нему нельзя. Медсестра, ее зовут Катерина, даст вам номер телефона, звоните и спрашивайте о состоянии его здоровья.
Доктор не пытался успокоить, он выдал с профессиональной отстраненностью имеющуюся у него информацию.
Информацию, за которую Полина с Ираидой Беркутовной зацепились и которая заставляла их сердца дрожать от ожидания неизвестности. Всё продолжало висеть на волоске, и это ещё больше усугубляло беспокойство.
— Могу я вам задать несколько вопросов? — подошел к ним полицейский, который привез их в больницу.
После ухода врача Полина продолжала сидеть на неудобной скамейке с твёрдыми пластиковыми сиденьями и теперь не понимала, чего от неё хотят.
— Я вряд ли могу вам что-то рассказать, — устало ответила она, — мы с Костей некоторое время не общались.
— И всё же…
«…сегодня в результате нападения погибли мэр города Петр Горовой и трое его охранников. Двое остальных доставлены в больницу и находятся в реанимации в тяжёлом состоянии. По словам очевидцев, Горовой со спутницей ужинали в ресторане «Рассвет», куда ворвались люди из криминальной группировки Геворга Шафа, известного под кличкой Лысый, и открыли огонь… Возникла перестрелка… Детали дела уточняются… ведётся расследование…»
Полина отвела затуманенный взгляд от висевшей на стене плазмы, где транслировали репортаж с места событий: показали оборванные занавески, перевернутые столы, осколки, следы от пуль, кровь и мельком лежащие на полу тела. В голове шумел колокол, а полицейский, видя её состояние, ушёл, предупредив, что позвонит позже. Руки дрожали.
Действительно, всё случилось быстро: из огня да в полымя.
Полина посмотрела на Ираиду Беркутовну, сидящую на другом конце скамейки через четыре сиденья от неё, которая тоже смотрела репортаж с явным недоверием и страхом. Полина поднялась, ощущая тянущую боль в пояснице и напряжение в животе. Она погладила его, ничего не говоря малышу, поскольку сама не могла успокоиться.
Подошла к бывшей свекрови и села рядом.
— Не знаю… — начала она так тихо, что вряд ли пожилая женщина её услышала, — я надеюсь, всё будет хорошо.
Полина не получила ответа или какой-то реакции на свои слова, но вдруг ощутила, как холодные пальцы свекрови скользят по её руке и ложатся на кисть. Они сжали ладони, но друг на друга даже не смотрели, однако в этом не было нужды.
Они и так знали, что испытывают одно и то же и в тяжелые моменты жизни лучше быть с тем, кто тебя понимает.
***
Утром подъем дался с трудом.
Полина остаток ночи не могла уснуть и даже не могла себе этого позволить, так как боялась пропустить новости.
Она долго крутилась в постели, глядя на часы, гадая, когда можно позвонить в больницу. Первый раз позвонила около семи утра, и медсестра ей сообщила, что осмотра ещё не было. Потом позвонила в восемь, и услышала снова ту же фразу.
Комната казалась клеткой с давящими стенами от неизвестности. Но Полина запрещала себе звонить в очередной раз так рано.
Собственное состояние напоминало клубок нервов, постоянно вибрирующих и отдающих болью в любой части тела.