КК -12. Часть 1 (СИ)

Сердце Макса кольнуло — так бывало у его дома в октябре, когда дубы еще зелены, но отойди подальше — и пышные кроны кажутся едва-едва подернуты позолотой, и непонятно еще — солнце их высветлило, или уже листва пожелтела.
— Это ведь он? — прошептала Алина. — Кусок серпа Оки-жара?
— Других вариантов я не вижу, — глухо ответил Тротт. Он смотрел на осколок — а также на светлое пятнышко портала, до которого от реки было пятьсот шагов. Пятьсот шагов до смерти — и до жизни принцессы.
Четери мечтательно, почти с нежностью улыбался.
— Так близко, — прошептала Алина. — Не верю, что это так близко… — Глаза ее были сухи, и блестели лихорадочно, отчаянно. — Мы ведь… мы ведь уже можем быть к ночи рядом с порталом, да? На осколке серпа?
— Будем, — пообещал Четери. И Макс тоже кивнул.
— И завтра нам нужно будет пробиваться, — неестественно спокойно проговорила она. И тут же оглядела себя, словно надеялась найти карман. — Нужно же предупредить Матвея. Он просил. Нужно написать, что мы рядом, на твоей рубахе, Четери! Но мне нечем!
Дракон одобрительно хмыкнул.
— Мы подойдем ближе к пожару, выудим оттуда уголек, маленькая Рудлог. Или возьмем со старой стоянки иномирян, если наткнемся — тут их немало. Разводить специально для этого огонь мы точно не будем. 
— Хорошо, — сказала она. — Я пока… буду так говорить. Вдруг он услышит?
И дальше в пути Тротт слышал, как она то и дело принималась бормотать: «Матвей, мы, скорее всего, уже завтра будем пробиваться к порталу, посмотри, вот он, надеюсь, ты его видишь моими глазами».
Солнце жарило все сильнее, под ногами шелестела трава, носилась туда-сюда живность. Под бормотание принцессы и Тротт погрузился в себя, не забывая, впрочем, отслеживать периметр. Сердце холодил Черный жрец — с каждым днем этот холод становился сильнее, а с утра, когда Тротт увидел такой близкий портал, грудь и вовсе сжало. Не страхом — ему слишком давно было страшно, и страх потерял свою силу, рассыпался песком. Сожалением и надеждой.
Надеждой на то, что такой долгий путь все же не прервется перед самым финалом, что удастся выполнить свою миссию — спасти Алину, вынести Жреца на Туру. И сожалением, что он никогда не увидит больше ни Саню, ни Марта с Вики, ни своего дома и дубов, ни то, какой станет Алина по возвращении.
Под ноги ему метнулся кабанчик, Тротт ступил вправо. И повернул голову к равнине — потому что услышал приближающийся знакомый гул. Четери уже тоже смотрел туда, а через минуту встрепенулась и принцесса, чуть пригибаясь на ходу. Рука ее знакомо легла на нож.
Сюда, в их сторону, летели с десяток раньяров. Они еще не пересекли реку, но уже было видно, что на каждом не меньше пяти всадников.
— Неужели нашли-таки наши следы? — тихо выдохнула принцесса.
— Неважно, — бросил Тротт. — Уходим!
Они бежали прочь от реки, перепрыгивая через живность, навстречу пожару, и успели убежать метров на триста, когда пришлось замереть за стволами, чтобы не привлекать внимание движением: стрекозы опустились на берег, всадники стали спешиваться.
Их было десятка три, не меньше — они неспешно переговаривались, похохатывали, снимали с раньяров какие-то веревки с крючьями и были слишком расслаблены для тех, кто прилетел искать беглецов. Норы доставали притороченные к седлам длинные пики, кто-то снимал арбалеты… На стрекозах осталось по всаднику.
Принцесса за соседним стволом почти не дышала — когда один из норов, коротко крикнув по-лорташски «Начинаем!», прицелился из арбалета, и на землю, обливаясь кровью, упала маленькая косуля.
Второй уже поднимал на пике верещащего кабанчика, затем хладнокровно скинул его с острия ногой и подцепил на крюк на веревке.Стрекозы, почуяв запах крови, беспокойно зашевелились, но всадники удерживали их за выросты за башкой, на шейном сочленении.
На высоком берегу разворачивалось настоящее избиение — иномиряне не щадили никого, вытряхивая из стволов ящеров, стреляя в крупных крикливых птиц, забивая поросят и мелких оленей. Охотники разделились: одни, двигаясь вдоль берега, занимались заготовлением дичи, другие — цепляли туши на крючья на веревках, пристегивали к седлам одной из стрекоз. Когда к ней, нервно дергающейся, было привязано штук двадцать таких веревок, всадник крикнул, и она тяжело поднялась в воздух, волоча за собой длинные веревки, усеянные тушами, с которых капала кровь.
 
Макс посмотрел на бледную принцессу, которая тоже выглядывала из-за ствола, и одними губами озвучил очевидное:
Это не за нами.
Она кивнула. Поняла.
Армию нужно было кормить, и глупо было не использовать то, что пожар выгнал на узкое пространство множество животных.
Норы распределились на четыре группы по шесть человек — две пошли вдоль берега в разные стороны, две — вглубь леса. В разные стороны — но одна из групп должна была пройти мимо путников. Двигались они медленно — живность то ли окончательно отупела от огня и страха, то ли не привыкла бояться людей, но почти не пыталась убегать.
Макс снова поймал взгляд Алины, показал на землю. Сам лег, пополз к следующему стволу, слыша, как шелестит трава под принцессой. Нужно было по возможности избежать столкновения — и им пришлось низом, ползком или короткими перебежками уходить вглубь леса, к полосе огня. Которая, слава богам, была еще достаточно далеко. Спина Чета мелькала впереди, Тротт отслеживал, нет ли полянок вехентов, нет ли поблизости пауков, но и принцесса не теряла бдительности, проползая от куста к кусту.
В один из моментов Тротт едва не подпрыгнул от неожиданности — совсем недалеко раздался гулкий звук рога, похожий на низкое мычание, и он уже решил, что их обнаружили, замер… но нет, в стороне раздался еще один, затем еще — с другой стороны, и еще… Макс приподнял голову, оглянулся — но охотники продолжали бить зверье, относить его к раньярам, и никто не пытался преследовать путников. Значит, это была обычная перекличка групп, а не сигнал об обнаружении. 
До группы охотников было более сотни метров, и они, увлеченные охотой, пока не замечали беглецов. Но разве может везти бесконечно? 
В один из моментов пискнула приглушенно, почти неслышно принцесса — и Макс, обернулся к ней. Но она замотала головой, делая страшные глаза, и ткнула пальцем в направлении Чета, который лежал на животе метров на семь дальше вглубь леса.
Тротт увидел, как на дракона сверху опускается огромный паук.
Мастер не видел тварь. Но оказалось, что слышал — и обладал железной выдержкой, потому что дождался, пока паук окажется в метрах двух над ним, перекатился вбок, прыгнул и отрубил ему голову.
Макс понимал, что Чет постарался снизить шум и поэтому подпустил лорха так близко к себе, но обезглавленная туша все равно не удержалась на паутине и рухнула наземь. 
И это услышали иномиряне. Раздались встревоженные голоса.
Чет неуловимо быстро вскарабкался по дереву ввысь. Макс сделал знак принцессе и они поползли в сторону, подальше от паука — оставалось только молиться, чтобы охотники не пересекли места, где они ползли, потому что только слепой бы не заметил примятые мхи и траву, сдвинутую землю, и не понял бы, что кто-то тут пытается уйти. Когда иномиряне оказались уже совсем близко, пришлось остановиться прямо на земле, среди травы и низкорослых кустиков.
Группа из шести норов прошла мимо Тротта, мимо замершей принцессы к дергающемуся пауку. Остальные группы были слишком далеко, чтобы услышать звук падения, а берега со стрекозами отсюда уже не было видно — значит и остающимся там всадникам не разглядеть было, что тут случилось.
Охотники столпились вокруг сучащего лапами лорха, держась на почтительном расстоянии. Все они были совершенно непримечательными — заросшие, с длинными волосами, перемотанными бечевками, в видавшей виды потертой одежде. Лишь один выглядел побогаче и почище, поверх одежды — хитиновая кираса. На поясе, кроме ножа, висел и меч в ножнах, и рог. Тха-нор, аристократ.