Забирая Еву (СИ)

— Да, — сердце колотится. Где-то в области горла отдает.
— Сыночек, привет, — слышится ее тихий голос.
— Мам, что-то случилось?
— Коль, ты не нервничай. Просто у меня предчувствие плохое, - замолкает, не договорив фразы. Словно до сих пор сомневается, говорить или нет.
— Мам, говори, - сворачиваю в правый ряд и торможу у обочины.
— Тут такое дело. Ева ко мне приезжала на прошлых выходных.
При звучании ее имени в области груди что-то сжимается.
— Так вот, она была вся в синяках. Меня уверяла, что упала с лестницы, но, сынок, мне кажется, ее кто-то избил…
— Мам, почему ты молчала все время?
— Она просила не говорить тебе. Я взяла с нее обещание обратиться в полицию. Ну, мало ли что могло случиться, работа у вас какая, опасная. Помнишь, твоя подчиненная из отдела в позапрошлом году под колеса машины должника попала...
— Почему только сейчас говоришь об этом? Нужно было сразу звонить мне! – срываюсь на мать.
— Я сегодня попыталась дозвониться ей, узнать, как дела. Телефон выключен. Я понимаю, что она могла просто поменять номер. Но, Коленька, я так переживаю…
  
Глава 39
 
Еще несколько часов назад слово «страх» для меня было просто пустым словом. Этому чувству не было места в моем сердце. Казалось, я человек, которому больше нечего терять. Так легко и безрассудно ввязался в войну с людьми, для которых убрать человека – проще, чем уговорить… А теперь, словно зверь в клетке, мечусь, подыхая в неизвестности.
Половину ночи провел в аэропорту. Как назло, на ближайшие часы ни одного рейса не было. Улететь удалось лишь ближе к утру. Сколько дерьма всякого в голову лезло, пока я томился в ожидании. И злость от бессилия буквально сжирала меня.
Телефон оборвал. Нинку набирал раз сто, но у нее тоже вне зоны доступа.
По прилету в аэропорту меня встретил Артур. Мой личный водитель и помощник в одном лице. Хоть на одного человека можно положиться.
— Давай к Еве на квартиру.
— Николай Германович, случилось чего? Вы так неожиданно прилетели, мы вас только на следующих выходных ждали, — как назло, у парня сегодня разговорчивое настроение.
—На дорогу смотри, — срываюсь на него. Сжимаю кулаки. Понимаю, что веду себя как истеричка, но выдержка по швам трещит.
Всю оставшуюся дорогу едем молча. В городе на дорогах утренние пробки. Пока доезжаем до квартиры Евы, проходит не меньше часа.
— Жди здесь, — хлопаю дверцей, и чуть ли не бегом поднимаюсь наверх.
Останавливаюсь возле ее двери. Сердце мелкой дробью до самого горла. Да что ж такое-то. Нужно собраться. Паника еще никому не помогала.
Нажимаю на звонок, но дверь никто не открывает. Достаю из кармана ключ, так удачно «забытый» в барсетке.
Открыв дверь, прохожу внутрь. Осматриваю комнаты. Вещи аккуратно сложены в том порядке, в каком и были. Все на своих привычных местах. Черт, будто и не было двух месяцев разлуки. Будто только вчера с ней был. Захожу в туалет, открываю корзину для белья. Чисто. В кухне, на сушке у раковины две кофейные чашки. С кем-то была? Или просто не убрала на место? Не очень похоже на Еву. В плане чистоты она жутко щепетильна. Открываю дверцу шкафа с мусорным ведром. Взгляд тут же цепляется за голубую ткань форменной рубашки. Перед глазами пелена, когда я протягиваю руку и поднимаю одежду в воздух.
Рукава изодраны, пуговиц ни одной, одного погона нет.
Из легких вырывается приглушенный рык. Отшвыриваю ткань в сторону. Меня буквально трясет от гнева. Я и есть гнев. Девяносто килограммов живой ярости.
Спустя десять минут, стоя среди сломанной в щепки мебели, пытаюсь отдышаться. Воздух вырывается из легких со свистом. Кулаки пульсируют, требуют еще. Достаю из кармана брюк телефон. Выбрав из списка нужного абонента, выхожу из комнаты. Покидаю квартиру.
— Привет, брат, — слышится на том конце провода через пару гудков.
— Привет, Лех. Помощь твоя нужна, — перехожу сразу к делу. Голос звенит от напряжения, как ни пытаюсь скрыть нервозность.
— Давай через полчаса в нашем ресторане.
 
- Понял, до встречи.
Выбежав из подъезда, осматриваю двор. Недалеко от детской площадки припаркованная «Мазда» Евы. Приблизившись, заглядываю в салон. Машина на сигналке, никаких следов взлома нет. Значит, никуда уехать не могла.
— Артем, давай в «Портленд», — бросаю водителю.
— Понял, шеф.
Спустя пятнадцать минут я на месте, а еще спустя десять в зале появляется мой армейский друг. В настоящее время - полковник ФСБ.
— Привет, Коль, — протягивает руку, присаживаясь за столик. Кивает, говоря о том, что внимательно слушает меня.
— Девушка пропала.
— Твоя?
— Моя. На прошлых выходных она к моей матери приезжала. Вся в синяках. Ей сказала, что на исполнительных действиях с лестницы упала. Просила мать не говорить мне. Она и молчала. Сегодня ночью только позвонила, рассказала. Я на квартире у нее был. Машина во дворе стоит. В квартире следов борьбы нет. Только в мусорном ведре нашел ее рубашку разодранную. Пуговиц нет, рукава кое-где подраны. Ткань испачкана в чем-то… вино или еще что, — к концу своего рассказа чувствую, как снова начинаю закипать. Опускаю глаза на свои руки.
— Где она может быть? Родственники есть? – спрашивает Леша, делая какие-то записи в ежедневник.
— Мать у нее и брат. Но она редко общается с ними. Мать далеко живет.
— Слушай, могла к матери поехать.
— Леш, ты меня знаешь. Я панику на пустом месте разводить не буду. Она не может быть у нее. Машина во дворе, понимаешь?
— На работе что говорят?
— Еще не был. После тебя собирался. Слушай, я знаю, у тебя люди есть. Подключи их. В полицию идти смысла нет. Мы все взрослые, все понимаем. Ждать трое суток… да и то, я знаю, как они ищут. Запросы кинут и забыли. Леш, эта девушка дорога мне. Понимаешь? А тебя и ребят твоих отблагодарю, не обижу.
— Понял, брат. Все сделаем, – стучит пальцами по столу, изучая свои записи.
— Давай так, — закрывает ежедневник, поднимает на меня глаза. — Ты на работу езжай, коллег расспроси: с кем конфликтовала, с кем общалась. Мне фото ее нужно и описание. Что-нибудь из вещей ее…
— Каких, бл*ть, вещей, Леша?! – вмиг прихожу в ярость.
— Так, ты меня слушай. Ладно? – ни секунды не тушуясь от моей вспышки гнева, продолжает говорить спокойно. — В больнички и морги все равно нужно кинуть клич… Ты ведь понимаешь, что с девчонкой может быть все что угодно...
— Я понял тебя, — вместо слов рычание какое-то. — Через час мой человек тебе все привезет, — поднимаюсь с места, направляясь к выходу.
— Коль! – останавливаюсь на его оклик.
— Я найду ее. Понял? Завтра она уже будет с тобой.
— Сегодня, Леша. Она должна быть со мной сегодня.
***
— Артем, к ней в отдел.
— Да, шеф, — отвечает водитель, трогаясь с места.
— Кто у них там сейчас начальник? – спрашиваю, вытягивая из кармана телефон.
— Так Кирилла назначили неделю назад, — пожимает плечами парень.
— Нашли, кого назначить, — с губ срывается рычание.
Смотрю на экран телефона, ищу наши фото. Нахожу. В самой дальней папке. Единственное. Ева в обнимку с Малышом. От ее счастливой улыбки совсем хреново.
— Где же ты, девочка, — произношу одними губами, провожу пальцем по экрану.
А в голове слова матери на повторе: «Избитая…»
Бл*ть, какая сука посмела?! Убью, мразь…
Спустя еще двадцать минут захожу в отдел и прямиком в кабинет к Кириллу. Застаю его во время планерки с отделом.
— Николай Германович, — расплывается в улыбке Колесников.
— Ребят, совещание окончено. У нас с вашим шефом срочный разговор, — отдаю команду приставам, направляясь к столу Кирилла. Пока толпа выметается из кабинета, присаживаюсь на стул.
— Где Гофман? – спрашиваю его, как только мы остаемся одни в кабинете.
— Так она отпросилась у меня на неделю, — хмурится Колесников.