Высшая школа Заучек (СИ)
Тем более влезать в чужую личную жизнь и давать кому-либо советы считала себя не вправе, тут самой бы в себе разобраться. Ведь в моей личной жизни тоже произошли кардинальные изменения. Вот только радоваться или грустить пока так и не определилась. Всё слишком запутанно и сложно.
А переломным моментом стали как раз осенние спортивно-магические соревнования и зимний бал, к которому в Школе все так готовились. Ажиотаж был неимоверным.
В первых числах ноября в Школе по традиции проводили осенние спортивно-магические соревнования. То есть оценивалась не только и не столько физическая подготовка и достижения в таких дисциплинах, как фехтование, плавание, рукопашный бой, стрельба, бег и так далее, но и количество и качество присоединённых к ним магических талантов, которыми овладел студент. К сожалению, первый курс, по понятным причинам, участия не принимал, а мог лишь наблюдать с трибун и болеть за того или иного участника.
Но и это было очень интересным, захватывающим зрелищем. Да и болеть мне было за кого. К тому времени я уже узнала, какие умения скрываются за каждым видом спорта и могла оценить сложность исполняемых заданий.
Информацию об этом я черпала как в библиотечных источниках, так и от самого Иллиаса или от трио, охотно поделившихся впечатлениями от предыдущих соревнований и хваставшими своими талантами. Все трое осваивали стрельбу и каждый из них обещал, что обязательно будет первым, самым метким и быстрым и так далее, а я только улыбалась, наблюдая за их дружескими перепалками. Какие же они в сущности ещё мальчишки!
Несмотря на интерес ко всем видам спорта, ведь мне пока не определили профильный, я больше тяготела к бегу и особенно к тому полёту, свидетельницей которого я стала. Да, не спорю, водные вихри, волны, которые могут вмиг донести в нужную точку, мысленное управление стрелой, усиленные магией удары или молниеносный клинок, способный двигаться словно со скоростью света — всё замечательно, но всё это ни в какое сравнение не идёт с чувством невесомости.
А ещё в некоторых исключительных случаях бег позволял ускоряться настолько, что человек мог разрезать пространство, словно масло, и очутиться уже в другой точке Арикона, правда, таких умельцев история знала мало. Но я надеялась, что попаду в их число.
Естественно, это не полный список преимуществ спортивно-магической науки. Вплоть до того, что каждый мог в любой момент приобрести совершенно новые, никем не изведанные и не освоенные умения в этом направлении, но, скорее всего, всё же незначительные, так как основа за столько веков была уже создана, как говорится, до нас.
Так что под чутким руководством Иллиаса, который объяснял и направлял, раз за разом я пыталась повторить подвиг Нориса, но, увы, к началу соревнований пока получалось совсем немного, подъем от земли был буквально на пару сантиметров, да и длился всего минуту—две.
По этой или какой другой причине, которой со мной никто не поделился, тренер пока не отказывался от идеи сделать из меня универсального бойца, оставив в расписании фехтование, и добавив к нему стрельбу и плавание. О последнем вообще молчу.
Раньше, ещё на Земле, по понятным причинам, для меня это было слишком сложно, так что всё приходилось начинать чуть ли не с нуля. И каждый раз, когда мы, переодевшись в термостойкие, облегающие костюмы, спускались в одну из небольших искусственных заводей, организованных на нижних этажах посредством магического ограничения морского пространства, я чувствовала себя неловко и смущённо.
В учебных целях я часто оказывалась в его руках и происходил уж очень тесный контакт, который Иллиас ещё и усугублял, как бы невзначай дотрагиваясь то тут, то там или посылая небольшие волны вместо рук, при этом выглядел так, словно ничего и не произошло, а мне всё показалось. Из воды я обычно выходила красная как рак и неимоверно смущённая и взбудораженная.
Но как бы не проходили остальные тренировки, успеха в их магсоставляющей наблюдалось мало, да и со своим фаворитом я определилась довольно давно. Поэтому унывать я себе не давала, каждое утро посвящая бегу, где очень часто встречалась с Норисом, правда теперь стараясь свести общение между нами к минимуму и, казалось, это не на шутку его задевает.
Да, не скрою, как человек он вызывал симпатию, иногда я даже сомневалась в выводах, сделанных Иллиасом на его счёт, существует ведь презумпция невиновности, в конце концов. Однако проверять на собственной шкуре правдивость наблюдений своего тренера и няньки по совместительству как-то не хотелось, да и я уже определилась со своими симпатиями, поэтому держала дистанцию.
Единственная тема, на которую я согласна была пообщаться с Норисом, был бег и левитация, так как никого другого, кто бы настолько хорошо владел ими, я не знала. И он старался извлечь из этого максимум, каждый раз приоткрывая маленькую тайну из своего опыта, подсказывая, как легче достичь результата, и при этом старательно добиваясь от меня необходимых ему эмоций, приправив всё это шутками—прибаутками.
Хоть Иллиас и был в курсе, почему именно я продолжаю общение с Норисом, и в каком ключе оно проходит, и даже, к моему немалому удивлению, не высказал ничего против такого поворота событий, но при этом было заметно, что ему подобный порядок вещей абсолютно не нравится.
А перед самими соревнованиями Норис неожиданно заявил, что тоже примет участие и хотел бы видеть меня, как будущую коллегу по спорту и просто друга, в рядах своих болельщиков. Тем более это ни к чему меня не обяжет, а вот ему, как коллеге по цеху, было бы приятно. Кто лучше оценит его мастерство, как ни я?
Отказаться он мне не дал, вручив атрибут болельщицы и быстро добавив, что это не требование и чтобы я подумала над его предложением на досуге и не рубила с плеча.
С одной стороны, не хотелось обижать парня, ведь он помогал мне советами, как мог, и было бы невежливо отказать в такой, казалось бы, невинной просьбе. А с другой, не хотелось лишний раз давать повод для каких бы то ни было его надежд, поэтому я кивнула, соглашаясь хотя бы не говорить ответ сразу же.
Кроме такой вот интенсивной спортивной нагрузки с частыми тренировками, были, конечно же, и остальные, не менее интересные, хоть порой и изматывающие практические занятия по магическим дисциплинам, на которых я изо всех сил старалась освоить как можно больше.
И если по заклинаниям мне активно помогала Вера, то по пространственно-изобразительной магии просвещала Анхелия, которая, нужно отметить, имела большую тягу к предмету и была неимоверно талантлива. С такими учителями грех было не достичь хотя бы необходимого минимума. Через пару месяцев я могла управлять своими порывами в создании картин и отправлять необходимый магический посыл с заданными преподавателем ограничениями.
Как только наша преподавательница — лесная нимфа в этом убедилась, мне, наконец-то выдали магические холсты и остальной необходимый инвентарь для проведения домашних работ вне класса. Не могу передать тот восторг от признания моих достижений, который при этом испытала.
Однако в одном направлении всё по-прежнему было зыбко и прогресс практически стоял на месте. Моя личная магия, определённая подвеской в ухе, мне давалась плохо. Если с огнём или молниями я худо-бедно начала разбираться, и владела я ими на уровне среднестатистического огневого мага, ничем не выказывая сверх талантов, приписываемых остальными, то каких-то других преимуществ попросту не обнаружила.
Я вообще не понимала, что же остальные нашли такого особенного в магии сиятельных? Кроме сильного всплеска в том давнем случае с Кройсом, других случаев повышенного потенциала я не показывала, да и то происшествие скорее всего исключение из правил — результат большого стресса и выброса адреналина. Говорят, иногда в таких случаях активизируются все силы организма и даже больше. Думаю, так оно и было.
Как бы занята я ни была в эти дни, о нависшей опасности и окружающих меня сплошных тайнах не забывала. Поэтому вскоре решила, что давно не помогала Селению, и активно попросилась подмастерьем к нему в Хранилище на час -другой после занятий, когда была более — менее свободна.