Еще ближе (СИ)

— Вы почему опаздываете? — рявкнула женщина, снова поднося телефон к уху. — Мы ждем только вас!
Последовала длинная пауза. Мы слышали речь на другом конце линии, но разобрать лично я ничего не смогла. Лицо женщины вытянулось, пальцы с французским маникюром забарабанили по столу.
— И что вы предлагаете? Есть смысл переносить заседание? Остальные все в сборе.
Снова бормотание. Женщина вздохнула.
— Да, я думаю, так и поступим. Я свяжусь с вами позже.
Она захлопнула крышку и, отложив телефон в сторону, подняла на нас взгляд. Мы молча ждали, уже понимая, что примерно нам скажут.
— Один из наших гостей… задерживается. Так что начнем без него.
— Кто звонил? — подал голос один из сидящих позади. — Проблема на нашей стороне или на той?
— Пока не знаем. — В голосе женщины явно слышалось нежелание обсуждать это здесь и сейчас. — Куратор ждет у Ворот до конца нашего дня, потом будем думать. С миром Б-ц никогда не было трудностей.
Она посмотрела на нас, выпрямилась на стуле и заговорила. С первых слов мне стало ясно, что догадка о демонокровках — не ошибка.
— Меня зовут Ирина Мамлеева, — сказала женщина, четко выговаривая слова. — Я — директор института, в котором будет проводиться работа с демоническим ребенком. Как вы уже понимаете, здесь вас собрали по этой причине. Некоторым из вас пришлось проделать большой путь в этот мир, так что приступим без промедления.
Она вздохнула, словно собираясь с силами.
— Каждый из вас был отобран из множества других обладателей демонической крови. Вы все — плоды экспериментов ученых с других планет, и мне очень жаль, что с вами такое сотворили. Без сомнения, вы знаете о том, что эта планета выбрана в качестве места, где будет содержаться под нашим контролем демон. Она прибудет сюда в конце года, почти через девять месяцев. Вы проходите подавляющую способности терапию, — сказала Ирина, словно не слыша. — С сегодняшнего дня, если все пройдет по плану, она отменяется. Но вашему организму будет нужно время, чтобы очиститься от препаратов — с этим и связано то, что вас сюда вызвали раньше.
Я не верила своим ушам. Отменяется? И это после того, как шестнадцать стандартных лет нас держали под лекарственным колпаком? Я вспомнила истерику Уз’кула года три назад, когда я опоздала на терапию на два дня, прибыв под конец полнолуния. Случилось это из-за времетрясения, но тогда я просто решила, что неправильно рассчитала прыжок. Вспомнила, как выговаривал мне Аргента еще в самом начале лечения, как требовал, чтобы я раз в лунный месяц обязательно приходила к нему на контроль. Лекарства и пластырь. Пластырь и лекарства.
А теперь нас хотят освободить?
— Мы обучим вас работе с инвазией воли, которую некоторые из вас называют узами смирения и покорности, — продолжила Ирина. — Мы уже разработали технику обучения, ваша группа будет первой группой, на которой мы ее испробуем. Если вы согласитесь сотрудничать с нами, конечно же. Это — первое и главное условие работы.
— Но ведь она проявляется спонтанно, — сказала я.
В голове промелькнули образы из прошлой жизни: тюрьма, лабораторные опыты, горящая бронемашина. Если бы я сама могла контролировать свои способности, я бы не торчала на той планете так долго. Я бы настроила своих тюремщиков против хозяина, заставила бы их открыть клетки и посадить пленников в космический корабль, да еще и платочками помахать на прощание.
— За то время, пока мы наблюдали за вами, кое-что изменилось.
Ага, вот оно — самое интересное. Мне всегда нравились такие моменты в сериалах. «Есть кое-что, о чем ты не знал, мой мальчик. Ты — супергерой, который нужен миру, чтобы спасти его». Правда, у нас, похоже, образовывалась целая команда супергероев.
— Изменилось? — переспросила я, поскольку все молчали. — То есть, вы хотите сказать, что способности можно было контролировать и нам самим? Без помощи ваших препаратов?
За столом загомонили, но позади нас царило молчание, и меня оно только убедило в собственной правоте. Я — да наверняка не только я — почувствовала себя, как раковый больной, которому пятнадцать лет кололи токсичное лекарство, а потом вдруг сообщили, что болезнь лет пять, как прошла, и травиться было вовсе необязательно.
 
— Не совсем, — перекрыл голос Ирины наши голоса. — Не думайте, что мы вас обманывали, это было необходимо. Мы старались закончить исследование к сроку, именно потому и применяли такие агрессивные методы. Даже сейчас мы отменяем терапию на свой страх и риск. Ваш организм может не выдержать нагрузки. Всегда есть возможность.
В этот момент я испытывала к Уз’кулу далеко не дружеские чувства. Почему он не рассказал мне? И что будет с Тринкой, которую я должна обучить? Она уж точно не испытывала к демону и демонокровкам особой приязни. Как все это можно будет совместить? И знал ли Аргента?
— Расскажите, — попросила девушка в зеленом костюме. — Расскажите, что вы задумали.
Я оглядела остальных — выражения их лиц были почти одинаковыми. Удивление и жажда объяснений. Я предполагала, что каждому из здесь сидящих пришлось пройти через то же — или почти через то же, что и мне. Новости, которые мы сейчас узнали, не сделали жизнь проще.
— Я думаю, — раздался позади нас голос одного из кураторов, — нам лучше не рассказать, а показать. Предлагаю сразу спуститься вниз, заодно сэкономим время.
— Но мы так и не дождались… — начала Ирина, однако тот же голос перебил ее.
— У нас нет целого дня, чтобы ждать отставших, — перебил тот же голос. — Считайте, что у вас есть разрешение Совета, госпожа Мамлеева.
После некоторого колебания Ирина кивнула.
— Ну что ж, давайте подождем еще пять минут, и если ничего не изменится, начнем без опаздывающих. Можете пока рассказать о себе.
Повисло молчание. Что о себе рассказывать, кроме имени и мира? Мы все здесь были одинаковые, как пробирки с кровью в центрифуге. Даже возраст был общим. Демонические способности проявлялись по достижении половозрелого возраста для каждого из видов. У меня это случилось в двадцать пять, у кого-то могло произойти в сорок шесть или в сто сорок — неважно. Биологически мы были примерно на одной стадии жизни. Плюс являлись кровными родственниками в самом буквальном смысле слова.
Но я не горела желанием знакомиться со своей демонической семейкой Адамс. Думаю, и у остальных были схожие мысли.
Двери лифта открылись на минус первом этаже, и мы оказались в длинном коридоре, наполненном шумом вентиляторов. В дальнем конце коридора виднелась вывеска «Кафетерий». Оттуда доносилось приглушенное пение, играла музыка. У стен на всем протяжении коридора стояли зеленые растения в круглых кадках. Пол был покрыт кофейного цвета ковровой дорожкой, светло-коричневые панели облагораживали стены. Справа и слева виднелись запертые на электронные замки двери кабинетов. Я чувствовала себя героиней фантастического боевика, спустившейся в тайную лабораторию. Ирина сказала, что под зданием нового корпуса находятся три подземных этажа, доступ на которые открывается только по особой ключ-карте. Мне трудно было представить, что над нами идут лекции и ничего не подозревающие студенты сдают экзамены.
— Я предлагаю кураторам разместиться в конференц-зале дальше по коридору, — сказала Ирина, дождавшись, пока из лифта выйдут все. — Мы пройдемся по уровням, потом вернемся сюда на обед. Большая толпа будет отвлекать персонал от работы.
— Согласны, — высказался после недолгого, почти безмолвного совещания один из кураторов. — Но с вами пойдет Дериндайре Айде Айдайре.
— Для краткости называйте меня Дер, — один из ангелов, рослый и широкоплечий мужчина с лицом такой красоты, что просто дух захватывало, выступил вперед и присоединился к нам.
Кураторы направились к кафе, а мы свернули влево, прошли по коридору и остановились возле деревянной двери без вывески. Открыв ее, Ирина щелкнула выключателем, и помещение залил тусклый свет. Стало видно, что комната представляет собой некое подобие кинозала — посередине стоит стол с компьютером и проектором, с потолка у стены свисает белый экран, в несколько рядов лицом к экрану расставлены стулья.