"Один из..." - "100 миллиардов солнц". Компиляция. Книги 1-6 (СИ)
Вопрос: Кто автор открытия? Мы узнаем хотя бы имена ученых? Или их тоже засекретили, как принято у военных?
Теряев: Очень своевременный вопрос. К сожалению, наш коллега Борис Сергеевич Мельников, почетный академик и блестящий физик-теоретик, не дожил до этого светлого дня. Он лучше всех сумел бы ответить на этот вопрос и больше всех заслужил признание. И со свойственной ему скромностью он постарался бы принизить собственные заслуги… К сожалению, сейчас уже слишком поздно.
Вопрос: Его скоропостижная смерть как-то связана с открытием?
Теряев: О чем вы говорите? Борис Сергеевич ушел от нас на 86-м году жизни! Да, сейчас живут и дольше, но говорить о каком-то злом умысле крайне бестактно! Он потратил годы, чтобы смелые теоретические выкладки превратились в работающие машины, и мы, ученые, не позволим очернять его память!
Пермяков: Коллеги, давайте обойдемся без теории заговора. Вопрос с галерки, прошу.
Вопрос: Вопрос к пилотам, особенно к командиру корабля. Вы ведь уже до этого летали в космос. Чем отличается полет на новой машине от прежних?
Сурдинский: Как летчик могу сказать, что ощущения крайне комфортабельные, если сравнить с отчаянным риском полета на обычной ракете, когда ты лежишь, вдавленный в кресло, почти ничего не видя и не контролируя. Сейчас мы взлетели с полосы, набрали высоту и скорость, сделали «подскок» и плавно, плавно поднимались до самой орбиты с перегрузкой не более двух единиц. Ощущения как на высотном самолете, если не смотреть на указатель скорости, потом просто горизонт выгибается, Земля как-то совсем далеко внизу остается и «бежать» начинает непривычно быстро.
Ахромеев: Никакого сравнения с тягой ракеты на последнем участке перед отсечкой, когда ступень почти пустая и перегрузка максимальная, а потом вдруг бабах – и невесомость. Здесь все очень плавно и спокойно, сначала в гору, потом с горы. Приземление тоже очень комфортное, для летчика все привычно. Это самолет, а не планер, поэтому можно сделать пару кругов или даже на другой аэродром уйти. Нет того неприятного чувства, что у тебя одна попытка сходу приземлиться, а иначе гибель или авария. Намного приятнее летать в таком режиме.
Пермяков: Добавлю от себя, что на случай тяжелой аварии кабина экипажа у «Спирали» отделятся и спасается на парашюте. Следующий вопрос, из угла, пожалуйста!
Вопрос: Какие задачи будет решать «Спираль»? Какими будут следующие полеты и на что она вообще способна?
Пермяков: Сергей, прошу.
Кораблев: Хм, спасибо. Наша «Спираль» сможет делать многое, но испытания еще не закончены. И технические проблемы никто не отменял, мы в самом начале пути. У нас пока не готов стыковочный адаптер, поэтому мы не можем возить грузы и людей на нашу станцию. «Алмаз», конечно, не так велик, как прежние станции, но теперь мы сможем его расширять. При необходимости, «Спираль» сможет доставлять на орбиту небольшие модули, но это дело будущего. Можно запускать и ловить небольшие спутники, но для этого нужен манипулятор, которого тоже пока нет. Вы хотите спросить что-то еще?
Вопрос: Зачем под ваш проект создано отдельное ОКБ? Некоторые аналитики считают, что это неоправданно распыляет финансирование и ослабляет другие космические КБ.
Пермяков: Позвольте, я отвечу. Для нас важнейшим фактором было время и четкая организация работ, ни одного лишнего движения. Поэтому мы решили выстроить новое КБ исключительно под нужную задачу и привлечь лучшие кадры. Вот, Сергея Петровича переманили. Изначально работали под эгидой «Микояна», но теперь закрепили независимый статус в официальных документах. Ведь никто не думает, что все дело сделано и это единственный проект? «Спираль» будет развиваться и совершенствоваться, но в дальний космос на ней не улетишь. Сергей, давайте скажем про «Ступу», пока никто не спросил.
Кораблев: Хм, давайте, хотя «гражданское» название, на мой взгляд, нужно менять. Это второй проект нашего КБ, ОКР «Ступа», способный взлетать и садиться вертикально. По сути это цилиндрический агрегатный отсек с двигателями, баками и посадочными опорами. На внешней стороне можно разместить до двадцати тонн грузов. Сверху установлен «командный отсек», слегка измененная капсула от серийной «Камы» и надувной переходной отсек для скафандров. Есть стыковочный узел, и аппарат может работать как буксир для дальнего космоса.
Вопрос: Дальний космос это Луна? Или Марс? И не слишком ли дорого обойдется такой эксперимент?
Кораблев: В ближайшей перспективе, конечно же, Луна. Наши американские коллеги преуспели в изучении Марса, а Луна до сих пор незаслуженно ушла на вторые роли…
Пермяков: А про стоимость отвечу я. Насчет «Спирали» уже понятно, что она сильно удешевит доступ на орбиту. Новые буксиры точно так же сделают доступным и дальний космос. Бюджет если и вырастет, то незначительно, но за те же деньги возможности у нас будут несоизмеримо больше.
Вопрос: Вы готовы к сотрудничеству с другими странами?
Пермяков: Мы-то готовы, а вот другие страны не всегда идут нам навстречу. Еще в начале века некоторые страны отвергли сотрудничество с китайскими товарищами, утверждая, что их технологии «недостаточно зрелые». Потом и наши предложения были отвергнуты, по политическим причинам. Теперь, я уверен, будет много предложений дружить и делить последнюю краюху, но мы будем очень внимательно взвешивать плюсы и минусы. Единственное, чего бы очень хотелось добиться, это согласование стандартов, чтобы можно было оказывать друг другу помощь в космосе. Впрочем, это тема для отдельной большой международной конференции. Прошу, следующий вопрос.
Вопрос: Вы не считаете, что частный капитал смог бы более эффективно распорядиться новыми возможностями? Ведь здоровая конкуренция и рыночные отношения…
Пермяков: Я понял ваш вопрос, позвольте ответить. Коммерция это прекрасно, конкуренция это великолепно. Есть рынок телекоммуникаций, спутниковых снимков и просто пусковых услуг, которые даже во время войны не исчезали. Есть рынок суборбитального туризма, больше похожий на клуб самоубийц, но мы им простим, ибо не ведают, что творят. Вы предлагаете нам туда влезть и всех задавить своими ценами? Или создать фирму «Вася Пупкин и сыновья» и подарить им флот «Спиралей» с чертежами, заводами и испытателями? Для чего? Нет, государство пойдет туда, куда частникам пока идти рановато. Тем более, теперь это нам по карману и сулит немало открытий и приобретений, которые пока что выражаются не в деньгах. А насчет эффективности поверьте, что все не так плохо. Если не верите – следите за нашими «веселыми стартами», будет много интересного.
Пермяков: В центре, четвертый ряд, прошу!
Вопрос: Кто производит двигатели? Будете ли вы продавать из, если никто в мире пока не умеет их делать?
Кораблев: Хм, позвольте я отвечу. Двигатели делаются на экспериментальном производстве, и чтобы запустить их в серию, потребуется несколько лет. Сами понимаете, мы не можем продавать экспериментальные изделия, пока не освоенные даже нашей промышленностью.
Вопрос: Эксперты в один голос утверждают, что главный итог данного открытия – мощные и компактные источники энергии. Если это правда, то это переворот не только в космических полетах, но и в энергетике. Прокомментируйте, есть ли планы строить на новом принципе электростанции и что будет с традиционной энергетикой?
Теряев: Я отвечу, хорошо? С энергетикой ничего страшного не произойдет. Действительно, хорошие перспективы есть, но это не дело сегодняшнего дня. Есть и технические трудности, и организационные, и экономические. Мы же не хотим одним махом разорить всех энергетиков и большую долю работающей на них промышленности? Поэтому никаких потрясений не будет. Мы поставим несколько экспериментальных станций в промышленных районах, испытывающих дефицит энергии, и будем, так сказать, «сглаживать пики». Мощностей, знаете ли, всегда не хватает. А уже по опыту такой эксплуатации будем принимать решения и внедрять дальше.
Пермяков: Английские товарищи, пожалуйста.