Элрик: Лунные дороги
И совсем позабыл о Гейноре, который с яростной силой продолжал рубить корни дерева, пусть и тщетно. Я оставил Клостергейма, спотыкаясь, тот побежал вслед за мной по вздымающейся рыхлой земле. Один вихрь приближался к нам сверху, а другой снизу, я же бежал к дракону. Рядом со мной появился Белый Ворон. Он не остановил меня, а сорвал со своей шеи талисман и, протянув руку, надел на меня. Почему он подарил мне миниатюрную копию большого щита Элрика? Как безделушка может защитить меня?
– Я приведу ее сейчас. Время пришло…
Он прокричал еще что-то, но я его не расслышал. Я начал подниматься вслед за Элриком. Нужно было спасти фурна, даже вопреки его собственному желанию, потому что только он мог спасти нас. У меня не было четкого представления, что делать дальше, но поскольку Элрик сошел с ума и пытался убить своего родича, я решил попытаться остановить его.
Раздался трубный глас, заглушивший шум ветра. Оглянувшись назад, я увидел Бесс. Ее тело покрывала темная медная сетка, которая раскачивалась, когда она бежала. Когда мамониха приблизилась, я понял, что она ростом почти с фурна. Огромный паланкин из льняной ткани раскачивался у нее на спине, ветер раздувал занавеси. На шее зверя с копьем в руке восседал Белый Ворон в боевой раскраске и наряде, его белая прядь волос свешивалась на левое плечо. По лицу его я понял, что он готов к бою. За спиной его находилось покрытое бизоньей шкурой возвышение, напоминавшее погребальное ложе круглой формы, на котором лежало тело, прижимавшее к груди меч. Я понял, что это Уна.
Я разрывался, не зная, что мне делать. Идти дальше и попытаться остановить Элрика – или вернуться, чтобы позаботиться о своей жене? Все это лишь продлевало мои мучения. Неужели все это подстроил Гейнор?
Нестабильная земля вздыбилась, как зыбучий песок. Бесс с трудом удерживалась на ногах. Белый Ворон знаком показал мне, чтобы я двигался дальше. Я посмотрел вверх. Элрик уже подносил рог к губам.
А потом откуда-то, рассекая бушующий вой ветра, послышался сладостный хрустальный напев костяной флейты Айанаватты.
Когда Элрик еще раз протрубил в рог, голос его тут же слилился с музыкой флейты. Вместо того чтобы нейтрализовать друг друга, они слились в прекрасной гармонии. Я поспешно взбирался по шуршащей ослепительной чешуе фурна.
Ураган все еще рвался снизу и сверху, и земля вокруг корней дерева запузырилась и пошла волнами.
Я потерял из виду Элрика, но заметил, что фурн начал дышать по-другому. Понимал ли он, что Элрик пытался убить его, как он просил об этом меня?
Владыка Шоашуан обрушился на нас. Его улыбающиеся кружащиеся головы сверкали кривыми зубами. Бешено раскачивающиеся руки заканчивались длинными когтями. Ногти на ногах напоминали серпы. Танцуя, он крушил все на своем пути.
Я был уверен: как только Владыка Шоашуан соединится со своим близнецом-элементалем, пляшущим под поверхностью земли, все рухнет, и наступит последний, самый страшный катаклизм!
Позади меня девять индейцев-какатанава двинулись на Владыку Шоашуана.
Песня флейты Айанаватты поднялась над шумом и теперь звучала нежно и мрачно.
Владыка Шоашуан бурлил и дико метался вокруг него, но вся его воинственность была бессильна. Звук флейты каким-то образом действовал на него. Может быть, она успокаивала ярость берсерка?
Мне показалось, что я заметил внизу очертания Белого Ворона и Бесс. Им тоже предстояло погибнуть.
Затем девять какатанава окружили основание урагана. Ветер рвал их волосы и одежду, но они крепко стояли на земле. Соединив руки со щитами и выставив наружу копья, с боевыми дубинками по бокам, они образовали круг вокруг вращающегося основания вихря, кольцо оказалось достаточно крепким, чтобы сдержать напор Владыки Шоашуана. Он не мог коснуться оголенных корней дерева, которые Гейнор продолжал рубить с маниакальным упорством. Клостергейм бесстрастно взирал на все происходящее.
Я увидел, как Айанаватта вошел в круг, образованный воинами какатанава, все еще играя на флейте. По ударам вихря стало ясно, что он не сможет долго удерживать Владыку Шоашуана, невероятно, что он вообще смог сдержать его. Я двинулся вперед, взбираясь по податливой пульсирующей чешуе, стоящий надо мной Элрик готовился нанести смертельный удар своему собрату.
Мне требовалось больше энергии. Должно быть, мы все ослабели перед лицом этой чудовищной сверхъестественной угрозы. Я сказал себе, что почти наверняка мы станем свидетелями конца мироздания. И если мне не хватит решимости, то я встречу смерть с полным осознанием того, что не совершил всего, что требовалось.
Эта мысль подстегнула меня. Я поднялся, балансируя на спине фурна, вечные ветви огромного древа мультивселенной тянулись ко мне, поврежденные, но еще не до конца погибшие. Я увидел, как Элрик воткнул меч в самую незащищенную часть позвоночника фурна – в том месте, где голова соединялась с шеей. Из глубокой раны засочилась желтая кровь.
Я взобрался сюда, чтобы остановить Элрика. Но прежде, чем я успел хоть что-то сделать, он взял свой щит и прижал его к окровавленной ране на шкуре зверя. Щит точно совпал с пятном. Кровь мгновенно пропитала его, и сам он впитался в плоть фурна. Что сделал Элрик? Он протянул мне руку. Как будто ждал меня и даже приветствовал.
Я двинулся вперед, но тут спина фурна задрожала и зашевелилась у меня под ногами.
– Что такое? Что ты сделал?
– Дай мне то, что дал тебе Белый Ворон! Быстро. До сих пор я обманывал Гейнора. Он все еще контролирует Владыку Шоашуана, но на время отвлекся. Настал наш момент. Отдай мне талисман, фон Бек!
Недолго думая, я сорвал с шеи амулет и бросил. Элрик поймал его рукой в латной перчатке и, встав на колени, поместил в центр нанесенной им раны. Шлейф ярко-красного огня поднялся, как маяк, все выше и выше, пока не исчез в ветвях Древа скрелингов. Затем, горя ослепительно-белым светом, он медленно опустился обратно, расширяясь, стал бледно-голубым и покрыл рану фурна. Фурн испустил долгий глубокий вздох, звучавший в унисон с пением флейты.
Поняв, что произошло, Владыка Шоашуан закричал, нападая на воинов какатанава. Но они даже не дрогнули. Били его копьями. Охаживали боевыми дубинками вращающиеся бока, изо всех сил удерживая в руках оружие, когда ветер отбрасывал их назад.
Белый Ворон вплотную приблизился к фурну и остановил Бесс. Терпеливая мамонтиха послушно преклонила колени среди всей этой дикой неразберихи.
Айанаватта сделал глубокий вдох и продолжил играть. Стоявший надо мной Элрик снова поднес рог к губам.
При звуках рога Гейнор прекратил свирепствовать и взглянул наверх, в его зеркальном шлеме отразился золотисто-зеленый свет умирающего древа.
Ведомое рогом и флейтой, поющими в унисон, огромное круглое ложе начало подниматься в воздух, белая шкура упала, обнажив мою жену. Уна лежала, словно мертвая, на огромном боевом щите какатанава. Он был вдвое больше, чем тот, что Элрик поместил между лопатками фурна. Увидев это, Гейнор разочарованно вскрикнул и огляделся, ища своих людей. Но рядом стоял лишь Клостергейм. Гейнор поманил его. Бывший священник с неохотой подошел к нему, выкрикивая что-то или читая нараспев мантру, в то время как воины какатанава попытались сжать кольцо вокруг бушующего Владыки Ветров.
Уна поднималась все выше, возносимая музыкой Айанаватты и Элрика. Она лежала, как укладывали мертвых в старых рыцарских гробницах: ноги скрещены в щиколотках, длинный черный меч покоится между грудями, над ним – чаша из красного песчаника, и из нее поднимается тонкая струйка дыма.
Белый Ворон спрыгнул со спины Бесс и бросился к фурну. Перекинув копье за спину, он начал подниматься по дыхательной чешуе. В это время парящее ложе Уны, поддерживаемое голосом флейты, поднялось над спиной фурна, замерло и затем начало опускаться, когда Элрик и Белый Ворон выкрикнули в унисон. Они читали заклинание, направляя полет Уны с помощью магии, огромный круглый щит – третья часть пропавшей скефлы – опустился к слабо светящейся голубой ране. Щит завершил восстановление мембраны, которая позволяет драконам летать между мирами и каким-то неизвестным образом питает их.