Элрик: Лунные дороги

Маленькие пакваджи были слишком слабы, чтобы драться с врагами, и ушли под землю. Великаны не стали их преследовать. И высокие люди тоже не стали преследовать пакваджи, и вскоре они стали заодно и с людьми, и с великанами.
Все были равны и имели дары, которыми служили другим. Утроба Матери Земли грела их, и пакваджи не нуждались в огне. Еды хватало. Они жили в мире. Каждый год племя доставало Вечную трубку, курительную чашу из красного камня, которую они завоевали в войне с зелеными людьми, и поклонялось Духу. Трубку курили в каждом племени и во всех народах, созданных Духом. Ее наполняли отборными травами и ароматной корой, и ее не требовалось разжигать. Даже люди-медведи, люди-барсуки, люди-орлы и все другие народы долин, лесов и гор приглашались на это великое собрание, где укреплялись их узы. Все жили в гармонии и взаимном уважении. И только в мире духов случались распри, но их войны не затрагивали ни землю пакваджи, ни земли высоких людей и великанов.
Я вдруг осознал, что слышу не Клостергейма с его греческим, а самого Ипкаптама, его голос и его родной язык. Ипкаптам установил ментальную связь, и я начал понимать их язык. И теперь его слова находили прямой путь к моему разуму.
Со словами у меня в голове возникли и образы. Они казались вполне знакомыми. Я быстро воспринимал их и понимал. Я узнавал всю историю народа, его взлета, и падения, и нового взлета. Я слушал их легенды. Может быть, я узнаю о потерянном мече, который ускользает от владельца или убивает его?
Вода снова пролилась на камни. Трубка переходила по кругу. Я научился вдыхать странный дым, и ощущение реальности погасло еще сильнее.
Черты лица Ипкаптама казались мордой гигантского муравья, а убор из перьев – усиками-антеннами. Мне не хотелось терять ни жизнь, ни рассудок. Я делал вид, что вижу лишь его человечью маску. Мне вспомнилось учение одного народа, среди которого я недолгое время жил, они называли своего бога Первоначальным Насекомым. Считалось, что он – первое сотворенное существо, Саранча. Легенда гласила, что саранча не могла есть, и тогда духи создали лес, где она могла питаться. Но саранча была так голодна, что съела весь лес и теперь не могла делать больше ничего другого. И если бы ее не остановили, она могла съесть весь мир, а затем и себя.
Ничего зловещего в легенде шамана о его народе я не заметил. Возможно, нечто зловещее было не в ней, а в рассказчике. Может быть, Двуязыкий узнал все это не от своих предков. Тем не менее я продолжал слушать.
От пара и дыма я едва не терял сознание. Сердце екнуло, когда великая трубка мира из красного камня опять пошла по кругу. И снова ее возносили духам четырех ветров. Клостергейм коротко затянулся, выпустил дым и передал трубку мне. Я вдохнул ароматы коры и листьев и внезапно оживился. Словно дым потек по всему телу, по жилам и костям, поселился во мне, наполнив ощущением благополучия, не оставив никаких побочных эффектов, которые оказывали на меня наркотики. Наркотики питались моим духом, а я черпал в них энергию. Трубка же была наполнена натуральными растениями, высушенными, но не ферментированными. Казалось, что одной глубокой затяжкой я вдохнул в себя все полезные свойства природы и почувствовал себя бодрым и окрепшим.
Ипкаптам с почтением принял трубку. Он вновь поднял ее к небу, затем поднес к земле, затем всем четырем ветрам и лишь затем положил ее на камень перед собой. Ящероподобные глаза его расширились и заблестели, став огромными в свете костра.
– Много раз духи пытались втянуть нас в свои войны, – сказал он. – Мы не хотели драться ни на чьей стороне. Это были не наши войны. Нам даже нечем было сражаться. И мы не желали убивать наших товарищей.
Он говорил об этом гордо, даже будто слегка подрос.
– Однажды все народы, великаны и люди пришли в подземный мир, чтобы мирно торговать с пакваджи. Мы давали им металл, который добывали в скалах. Весь мир делал из этого металла наконечники для стрел и копий, а еще красивые украшения.
По словам Ипкаптама, железо ценилось дороже золота – с железом человек мог добыть себе золото, но с золотом был уязвим перед человеком с железом. Металл ценился дороже агатов и кварца, потому что его можно было ковать.
 
Люди многому научились, у них был огонь, но они не знали, где и как раздобыть металл и драгоценные камни. Их орудия труда, украшения и оружия делались из кварца и костей, поэтому они приносили племени пакваджи меха и жареное мясо в обмен на железо. Великаны обладали чародейскими силами и древней мудростью, поскольку были каменным народом. Они тоже знали секрет огня, знали, как накаливать металл и придавать ему форму. Но все приходили к пакваджи за металлом, и самым ценным из них считалось разумное железо, что те добывали в самом сердце мира.
Пакваджи были малы и умны. Они находили трещины, в которых залегали металлы и драгоценные камни, и добывали их. Они обладали терпением, чтобы достать и обработать железо. Они сделали молотки и другие инструменты, достаточно прочные, чтобы плющить железо, медь и золото. Бить их снова и снова, пока те не станут прекрасными предметами и внушительным оружием.
Они жили в своем великом темном королевстве несказанные эоны лет, пока под землей не произошли серьезные сдвиги и люди не развязали войну. Пакваджи пришлось выйти на поверхность. Боясь солнца, они вели ночную жизнь, скрывались от других и не выдавали своих мыслей и намерений. Иногда им приходилось красть еду в селениях. Иногда для них специально оставляли еду, взамен они чинили их горшки и прочую утварь.
Так и скитались пакваджи, пока не достигли земли, что лежала вдали от прочих людей. Здесь они построили свой первый большой город. Но другие люди больше не считали их братьями. Теперь они воевали друг с другом. Покинув людей, пакваджи забрали с собой свои умения и знания о земле и том, что в ней можно отыскать. Со временем глубоко в горах они построили великий город, в той самой земле, до которой они добрались. Город состоял из темных тоннелей и залов, похожих на те, что были у них под землей. Теперь они находились над землей, но внутри были точно такими же, как раньше. Люди чувствовали себя в безопасности, люди процветали, живя в своих прохладных темных городах. В конце концов, вопреки интуиции, вопреки воле духов, они начали работать с огнем.
Вскоре великаны услышали о том, что пакваджи живы и с ними снова можно торговать. Пакваджи узнали секрет огня и начали общаться со всеми, кроме духов, которые продолжали сражаться. Война распространилась и среди людей. Пакваджи делали оружие для всех людей и быстро разбогатели. Люди устали от войны. Города пакваджи процветали и разрастались, пока юг и запад целиком не вошли в их империю.
Пакваджи разбогатели, продавая людям то, что они так ценили. Правление их расширялось по всей земле. Королевство света – так называлась их империя. Они покорили другие племена, сделав их своими подданными, они захватили великие сокровища, в том числе известные всему миру Четыре сокровища пакваджи.
Разные герои завоевывали их, затем теряли в череде запутанных эпических событий и вновь возвращали. Все эти истории шаман рассказал нам, и мы впитали их, куря и потея в хижине, совершенно позабыв обо всем на свете.
Четыре сокровища пакваджи – это Щит полета, Копье неуязвимости, Вечная трубка мира, которую не требуется разжигать, и Флейта разума – если на ней сыграть три правильные ноты, то любое, даже смертельно раненное существо вернется к жизни.
Эти сокровища хранились в их городе, в системе глубоких пещер, в залах, высеченных в скалах и украшенных искусной резьбой по живому камню. Города пакваджи могли выдержать любую атаку: при необходимости жители покидали нижние уровни, защищая верхние. Ни одно племя так и не смогло победить пакваджи, что славились своими сокровищами. Каждый год проводился праздник, где рассказывали легенды о сокровищах, завоевавших их героях и об их невероятных военных подвигах.
Ипкаптам принялся чертить пальцами в воздухе. Они рисовал картины, и мы могли их видеть. Он показал нам вечно наполненную трубку из красного камня, что принадлежала зеленым людям, обитавшим среди озер, в хижинах на сваях. Они отказались платить пакваджи дань рыбой. Поэтому герой Нагтани пошел на них войной, разрушил их селения и забрал трубку как трофей. Зеленые люди ушли с этой земли.