Больше чем страсть

– Если бы граф Стрэтфорд имел хоть малейшие доказательства, подтверждающие это обвинение, я провел бы в тюрьме последние семь лет, – произнес Себастьян побелевшими губами. – В любом случае обвинение не соответствует действительности. Поверенный моего дяди в Бристоле может подтвердить, что я получил наследство.
Уэстон покачал головой:
– А кто подтвердит, что этот поверенный не является вашим сообщником, который помог вам скрыть деньги, а потом объявить об очень своевременном наследстве?
– Папа, ты судишь предвзято! – воскликнула Абигайль. – Я понимаю, что ты питал большие надежды на мой брак с лордом Атертоном, когда тот обратил на меня внимание, но, надеюсь, тебе хотелось, чтобы я вышла замуж по любви, а не из-за титула!
– Я хотел, чтобы ты удачно вышла замуж, – отрезал тот ледяным тоном. – А Себастьян Вейн – неудачный выбор. Я не могу рисковать будущим дочери, доверив ее человеку с сомнительной репутацией.
Значит, нет! Себастьян отказывался смириться с отказом. Абигайль сказала, что любит его. А он любит ее больше, чем мог вообразить, чтобы мужчина любил женщину, и не намерен сдаваться. Она так крепко сжимала его руку, что он едва чувствовал собственные пальцы. А ее отец выглядел достаточно рассвирепевшим, чтобы кого-нибудь ударить.
Себастьян поднес руку Абигайль к своим губам. Даже если его возлюбленная права, мистеру Уэстону нужно время, чтобы успокоиться.
– Пожалуй, тебе следует пойти с отцом, дорогая.
На глаза Абигайль навернулись слезы.
– Я не пойду.
– Не насовсем, – произнес Себастьян достаточно тихо, чтобы мистер Уэстон не услышал.
– Поторопись, Абигайль, – приказал отец. – Я жду.
Абигайль подняла голову, гневно сверкнув глазами.
– Схожу за туфлями. Они наверху. В спальне. – Она поспешила наверх, утирая глаза.
– Мне следовало бы пристрелить вас, – заявил мистер Уэстон.
Себастьян почти пожалел, что тот этого не сделал.
Когда Абигайль вернулась, Борис потрусил за ней, словно они собрались на прогулку. У двери Абигайль обрушила на голову Бориса столько ласк и поцелуев, что тот блаженно запыхтел. Когда она подняла глаза на Себастьяна, он понял, что псу достались прощальные ласки, которые Абигайль не могла подарить ему.
– До свидания, – шепнула она, добавив: – До скорого свидания.
Себастьян невольно улыбнулся:
– До свидания, любимая.
Абигайль последовала за отцом в поджидавшую коляску. Борис вскочил, готовый кинуться вдогонку, но Себастьян коротким окриком остановил собаку. Мрачный мистер Уэстон не удостоил молодого человека даже взглядом, но Абигайль смотрела назад, пока коляска не скрылась из виду, свернув на разъезженную, изрезанную колеями дорогу.
Борис ткнулся мордой в руку хозяина, выведя того из состояния задумчивости.
– Да, знаю, старина, – пробормотал Себастьян, пока его мозг лихорадочно работал. Мистер Уэстон своей отповедью сподвигнул его на то, чтобы все исправить. Он считает его вором, но не убийцей, и обвиняет в пропаже денег, а не в исчезновении отца. Себастьян всегда отметал слухи о краже, искренне считая, что Стрэтфорд обвинил его из злобы после их яростной стычки. Себастьян чуть ли не назвал его мошенником – оскорбление, за которое человек такого склада, как граф, отплатил бы сторицей. Но даже он не думал, что Стрэтфорд стал бы изобретать криминальную историю на пустом месте. Должно быть, деньги все-таки пропали, а Стрэтфорд просто ухватился за возможность еще больше очернить имя соседа.
Себастьян глубоко вздохнул. Казалось невозможным обнаружить подтверждение своей невиновности сейчас, после стольких лет. Никто в Стрэтфорд-Корте не станет говорить с ним, не говоря уже о том, чтобы помочь. Доказать, что Себастьян Вейн не вор, так же сложно, как доказать, что он не имеет никакого отношения к исчезновению своего отца.
Но ему придется это сделать.
Абигайль пришла к такому же выводу. Она не желала даже смотреть на отца, пока тот вез ее домой, храня ледяное молчание. А когда они добрались до Харт-Хауса, стремглав бросилась наверх, в свою комнату, и подперла дверь секретером, не отзываясь ни на деликатный стук матери, ни на требования отца, колотившего в дверь, ни на мольбы Пенелопы, взывавшей к ней через замочную скважину.
 
Итак, отец считает, что Себастьян слишком ненадежен, чтобы доверить ему будущее дочери. Абигайль думала иначе и собиралась это доказать. Она мерила шагами комнату, сожалея, что они так недолго живут в Ричмонде. Ей нужны были сведения о деле семилетней давности, но она не представляла, как их раздобыть. Если она хочет установить, что Себастьян непричастен к краже, ей нужно разузнать о пропавших деньгах как можно больше.
Потому что она любит его! И знает, что он этого не делал, точно так же, как знает, что он тот самый мужчина, которому она предназначена. Отец ошибается в отношении Себастьяна и, когда она докажет это, будет вынужден позволить им встречаться. Абигайль решила полностью сосредоточиться на составлении плана действий.
Спустя несколько часов она не продвинулась дальше неутешительного вывода: ей известно досадно мало. Когда Пенелопа принесла поднос с едой, Абигайль впустила ее в комнату, как ради еды, так и в надежде на содействие, помощь.
– Боже, Эбби! – Пенелопа прошмыгнула в дверь с глазами круглыми, как блюдца. – Я думала, папа разнесет весь дом, когда он обнаружил, что ты пропала! Теперь ты вернулась, а он по-прежнему в бешенстве!
– Если бы папа проявил больше здравого смысла, в этом не было бы никакой нужды, – холодно отозвалась Абигайль. – Пен, мне понадобится помощь.
– Понятно. – Пенелопа с готовностью кивнула, поставив поднос. – Какая?
– Нам нужно доказать, что Себастьян не похищал у лорда Стрэтфорда семь лет назад четыре тысячи фунтов.
Пенелопа снова во все глаза смотрела на сестру:
– А как это сделать?
– Не имею понятия.
– Не слишком обнадеживающее начало!
Абигайль со стоном бросилась на постель.
– Знаю, но, тем не менее, мы должны добиться успеха!
– Что именно тебе известно? – поинтересовалась Пенелопа.
Абигайль указала на свой письменный стол:
– Я составила список.
Пенелопа пробежала листок глазами.
– Маловато.
– Да.
Последовало долгое молчание.
– Нам нужно кого-нибудь расспросить, – сказала Пенелопа. – Кого-нибудь, кто был здесь в то время и может знать все обстоятельства.
Абигайль прикрыла глаза.
– Я думала об этом. Лорд Атертон – единственный, кто пришел мне на ум, но вряд ли он захочет помочь. Я… отказала ему, Пен.
– И правильно сделала, – буркнула сестра. – Но я имела в виду леди Саманту.
– Думаешь, она что-нибудь нам расскажет? – поинтересовалась Абигайль с явным сомнением. – Боюсь, никто в Стрэтфорд-Корте не захочет касаться этой темы. Ты же видела, как они обращались с Себастьяном!
– Но леди Саманта лучшего мнения о нем, чем прочие, и она держалась с нами любезно и дружелюбно даже до приезда виконта. Она всегда жила в Стрэтфорд-Корте и наверняка знает некоторые подробности той истории.
– Но ее отец, возможно, не позволит ей разговаривать с нами, раз лорд Атертон…
Пенелопа фыркнула.
– По-твоему, он расхаживает по городу и рассказывает всем, что ты не приняла его предложение? Этот тип слишком высокого мнения о себе. Полагаю, он вскоре сбежит в Лондон и будет говорить, что никогда не был влюблен в тебя.
Абигайль удивленно моргнула:
– Похоже, ты и вправду ненавидишь его сиятельство!
Сестра только небрежно махнула рукой:
– Давай нанесем визит леди Саманте. Может, нам удастся убедить ее поделиться тем, что ей известно.
Абигайль по-прежнему считала это маловероятным, но у нее не было других идей. Она кивнула:
– Ладно. Съездим к ней завтра.
То ли родители сестер Уэстон надеялись, что Абигайль передумает относительно лорда Атертона, то ли по какой-то другой причине, но им разрешили отправиться в Стрэтфорд-Корт. Адам отвез их до ворот, воспользовавшись городским мостом, чтобы перебраться через реку, чтобы было дольше, чем на пароме. К тому времени, когда они увидели леди Саманту, которая прогуливалась в изысканном парке Стрэтфорд-Корта, нервы Абигайль были натянуты до предела.