Больше чем страсть

– Я понимаю, что у вас есть причины сомневаться, – продолжил Себастьян. – Что касается слухов о моем отце, то позвольте объяснить…
– Дело не в них, – перебил его Уэстон. – Думаю, вам следует принять мой ответ и не настаивать, мистер Вейн.
Себастьян растерянно молчал, гадая, в чем причина отказа. Исчезновение его отца было предметом всеобщего любопытства, но он никому не рассказывал всю историю, кроме Абигайль.
– В таком случае почему, сэр?
Во взгляде Уэстона мелькнула жалость.
– Это ничего не изменит. Мне очень неприятно обвинять человека, более того – я уверен, что многое из того, что говорят о вас, беспардонно преувеличено. Но есть один факт, который я не могу сбросить со счетов. Источник этих сведений безупречен, и, поскольку на карту поставлено будущее моей дочери, я не могу рисковать. Мне очень жаль.
Себастьян был окончательно сбит с толку. О чем говорит мистер Уэстон? Если дело не в обвинении в убийстве, то в чем?
– Полагаю, безумие моего отца было вызвано научными изысканиями, которыми он занимался, а не дурной наследственностью. Он был изобретателем, экспериментировавшим с металлами и ядовитыми растворами…
– Мистер Вейн, пожалуйста, – произнес Уэстон, покачав головой.
Себастьян почувствовал, что задыхается.
– Тогда почему? – Уэстон нахмурился, недовольный его требовательным тоном, и Себастьян постарался смягчить его. – Я хотел бы знать почему.
Мистер Уэстон вернулся за письменный стол и сел.
– Ладно. Скажу прямо, я ожидал, что рано или поздно увижу вас здесь, делающего предложение моей дочери. Я не дурак, Вейн, и догадался, что пару раз вы встречались с Эбби, гуляя в лесу. Она добросердечная девушка, готовая видеть в людях лучшее. Я сразу понял по ее лицу, когда вы явились с визитом, что она вами очарована. Поэтому я отправился в город и навел о вас справки. Я знаю, что недавно вы начали выплачивать долги, намекая кредиторам о неожиданном поступлении средств после многих лет, когда вы едва наскребали на проценты. Все это очень хорошо, хотя объяснения могут быть самые разные.
– Я получил наследство, – повторил Себастьян. – У меня есть письмо от поверенного моего дяди.
– Но письмо можно подделать, не так ли? – Уэстон поднял руку, останавливая его возражения. – Я не собираюсь никого обвинять и не склонен верить каждой сплетне, которую приходится слышать – большинство из них чепуха, – но одна история привлекла мое внимание. Ваш отец продал значительную часть своих владений, когда вы были в армии Веллингтона, верно? И это поставило вас в очень тяжелое положение, когда ваш отец пропал. При отсутствии протокола о смерти вашего отца поместье не могло перейти по наследству, что оставило вас в неопределенном положении.
Себастьян закрыл глаза.
– Вот почему я сомневаюсь, что вы убили его, – добавил Уэстон чуть добрее. – По крайней мере, не преднамеренно. Пропажа отца ничего вам не дала бы, но вскоре после этого из Стрэтфорд-Корта пропала крупная сумма денег.
Опять Стрэтфорд! Себастьян предпочел бы, чтобы граф просто сломал ему вчера ногу.
– Я не брал этих денег, – сказал он тихо, но четко.
– Четыре тысячи фунтов, – произнес Уэстон, словно не слышал слов Себастьяна. – Любопытное совпадение с суммой, которую вы… унаследовали как раз в тот момент, когда у вас возникло желание улучшить свою репутацию. Поймите, я никого не обвиняю. Но мне не нравятся такие рискованные совпадения. У моей дочери очень солидное приданое. Заплатить четыре тысячи по старым долгам – очень выгодная инвестиция для человека, имеющего шанс приобрести в десять раз больше.
Медленно, словно в оцепенении, Себастьян заставил себя подняться со стула. Его руки онемели, сердце, казалось, перестало биться.
– Спасибо за прямоту, – произнес он застывшими губами. – И тем не менее я не вор. Что бы ни случилось с деньгами лорда Стрэтфорда, я не имею к этому никакого отношения. И я счел бы себя счастливейшим человеком на свете, если бы мог жениться на вашей дочери без единого фартинга приданого.
– Мне очень жаль, мистер Вейн, – снова сказал Уэстон, окончательно перечеркнув его надежды.
 
Себастьян резко кивнул и повернулся к двери. Он сделал шаг и чуть не упал, прежде чем сообразил, что забыл свою трость. Обернувшись, он взял трость, затем поклонился и вышел, ничего перед собой не видя.
Нет. Ответ Уэстона звучал в его ушах, как стук захлопнувшейся двери. Боже, ему запретили даже делать предложение Абигайль! Его считают вором только потому, что он попытался воспользоваться своим наследством – этим подарком судьбы, – чтобы сделать себя более достойным руки любимой. Вейн не сомневался, что Стрэтфорд давно добился бы его ареста, располагай он хоть какими-то доказательствами, что это Себастьян украл деньги. Но граф поступил гораздо хуже, он опорочил его доброе имя, и теперь это стоило ему единственной девушки, которую он когда-либо любил…
Себастьян шел, натыкаясь на стены, и пришел в себя только в холле. Он поправил галстук на удивление твердыми руками и попытался собраться с мыслями. Неужели ему больше не позволят встречаться с Абигайль? В голове мелькнула дикая мысль о гроте – они могли бы встречаться там независимо от одобрения ее родителей… Но это была мимолетная мысль. Он знал, что их отношения обречены. Разве он не сказал себе это, впервые увидев ее?
– Мистер Вейн! – Себастьян вздрогнул. Пенелопа Уэстон делала ему знаки с противоположной стороны холла. Он подчинился, последовав за девушкой в небольшую прихожую, куда она нырнула. – Вы пришли, чтобы увидеться с Абигайль?
– Хотел бы. – Он не представлял, что еще сказать ей.
Пенелопа просияла.
– Великолепно! Вы не могли выбрать лучшее время. Лорд Атертон только что отбыл. – Ее переполняло злорадство. – Должна заметить, совсем не в том настроении, в каком явился. Он расточал улыбки и сыпал комплиментами, когда пришел, но после разговора с Эбби так стремительно удалился, что можно было подумать, что он спасается от пожара. Неплохой знак, вам не кажется?
Себастьяна немного утешило, что Абигайль вынудила Бенедикта уйти. По крайней мере, ему не придется страдать по поводу их помолвки.
– Где она?
– Наверное, все еще в парке. Лорд Атертон вышел вместе с ней, но вернулся один, а затем поспешно погрузил свою сестру в экипаж и отбыл. – Пенелопа проводила Себастьяна наружу и указала на север. – Виконт пришел оттуда, со стороны благоухающей аллеи.
– Я знаю, где это. – Он порывисто схватил ее руку и пожал. – Я у вас в долгу, Пенелопа.
– Сделайте мою сестру счастливой и можете считать все долги оплаченными. – Пенелопа махнула рукой, торопя его.
Себастьян обошел клумбы, разбитые перед домом, и зашагал вдоль стены сада, где поцеловал Абигайль всего лишь несколько дней назад, направляясь к благоухающей аллее. Вокруг не было никого видно. Себастьян посмотрел в сторону леса, но и там никого не было. На его лицо упала крупная капля, и Себастьян вдруг заметил, как потемнело небо. Со стороны Темзы надвигалась гроза. Он помедлил, колеблясь, куда идти дальше. Абигайль, наверное, вернулась в дом, и ему тоже следует поспешить назад, пока не разразился ливень.
Себастьян двинулся к Харт-Хаусу. К его облегчению, Пенелопа еще не ушла.
– Может, Абигайль уже пришла? – спросил он. – В парке ее нет.
– Не думаю, – удивилась Пенелопа. – Пойду, проверю.
Себастьян остался ждать в холле, стоя у двери, выходящей в парк. Спустя несколько минут Пенелопа вернулась, тревожно хмурясь.
– В ее комнате Абигайль нет, а горничная говорит, что она не возвращалась. И Томсон тоже. С мамой ее тоже нет.
– А куда еще она могла пойти? – В отдалении прогремел гром. – Кажется, начинается гроза.
Пенелопа задумалась.
– Она любит гулять в лесу.
Себастьян вышел на террасу и снова посмотрел на небо.
– Под дождем? Вряд ли, – сказал он, глядя на склон холма, над которым высился Монтроуз-Хилл. Он даже не сознавал, насколько хорошо его дом виден из Харт-Хауса.