Больше чем страсть

– Я никогда не нуждался ни в чьей жалости.
– Даже когда явились ко мне, умоляя вернуть то, что ваш отец законно продал? – Глаза Стрэтфорда презрительно блеснули.
Себастьян знал, что будет с горечью вспоминать о том визите до конца своих дней. Он был в отчаянии, оставшись в двадцать три года с изувеченным коленом и отцом, бредящим о демонах, якобы пытающихся его убить. Он действительно умолял графа пересмотреть сделку, думая, что, если он сумеет как-то восстановить эту часть своей жизни, остальное тоже наладится.
– Мой отец был не в своем уме, когда подписал тот документ, и вы это знали.
Стрэтфорд изобразил удивление.
– Откуда я мог знать?
– По цене: пятьдесят фунтов за восемьдесят акров прекрасной земли.
Губы графа изогнулись в жестокой улыбке.
– Я предлагал Майклу сотню фунтов. Но он настоял на том, что она не может стоить больше пятидесяти.
Нервы Себастьяна были натянуты, как тетива лука. Он крепче сжал набалдашник трости.
– Как благородно было с вашей стороны столь легко уступить!
Стрэтфорд пожал плечами:
– К чему упускать такую возможность?
Себастьян перевел взгляд с отца на сына. Сколько раз он сочувствовал Бену, когда тот сетовал по поводу холодности и расчетливости своего отца! Но вот сейчас Бенедикт не выказал и тени несогласия, стоя рядом с отсутствующим видом.
– Я не ожидал от вас ничего иного, милорд.
– Предлагаю вам сегодня вечером окончательно распрощаться с мисс Уэстон. Бенедикт привел девушку сюда, чтобы узнать мое мнение, и я решил одобрить его выбор. – Он посмотрел на сына: – Приданое Абигайль вполне приемлемо, и, согласен, она достаточно привлекательна. Можешь жениться на ней, если она тебе нужна. Полагаю, тебе хватит недели, чтобы закончить с этим делом.
– Отец, – негромко произнес Бенедикт, оживив полузабытые воспоминания: вот Бен сетует, что отцу невозможно угодить; вот он тревожится по поводу неизбежного наказания, а вот Бен, весь в ссадинах и синяках, притихший после очередной порки. Тогда Себастьян ненавидел графа, но теперь, глядя на Бенедикта, он задавался вопросом, почему тот до сих пор мирится с подобным обращением. Но, возможно, Бенедикт больше похож на отца, чем казалось со стороны. В конце концов, когда Себастьян рассказал другу, что граф купил его землю за гроши, Бенедикт встал на сторону отца так безоговорочно, что не общался с Себастьяном семь последующих лет.
При этой мысли Вейн ощутил ставшую уже привычной вспышку гнева. Возможно, в детстве у Бенедикта не было иного выбора, кроме как подчиняться отцу, но сейчас он взрослый мужчина. Себастьян охотно врезал бы Бенедикту по физиономии за то, что тот позволил говорить о женитьбе на Абигайль в таком пренебрежительном тоне, но уверенность графа, что его сын получит ее, стоит только пожелать, привела его в ярость. Абигайль не просто богатая наследница, предназначенная Стрэтфордам в награду!
– Неплохо сработано, Бен. Осталось только заслужить одобрение леди. – Он бросил беглый взгляд на графа. – Полагаю, это проще, чем заслужить одобрение лорда Стрэтфорда.
– Наглец! Не смейте разговаривать с моим сыном в таком тоне. – Стрэтфорд устремил свирепый взгляд на Бенедикта. – Ты намерен проглотить это оскорбление от безумного калеки? И какой ты мужчина после этого?
– Он свое получит, – произнес Бенедикт побелевшими губами.
Себастьян кивнул.
– Я приберегу свои поздравления до того дня, когда увижу объявление в «Таймс». – Вейн направился к двери.
– Скатертью дорога, – прорычал Стрэтфорд. Когда Себастьян проходил мимо него, граф выдвинул ногу, преградив ему путь. В стремлении поскорей избавиться от его гнусного общества, кипя от гнева, Себастьян забыл об осторожности. Его трость уперлась в край башмака Стрэтфорда в тот самый момент, когда Себастьян оперся на нее всем телом. Граф убрал ногу, и кончик трости скользнул по лакированному паркету. Себастьян попытался сохранить равновесие, но было слишком поздно. Он рухнул на изувеченное колено, едва успев выставить вперед руки, чтобы не удариться лицом о пол.
 
На мгновение ему показалось, что он теряет сознание от боли. Она была даже более острой, чем когда его ранили. Вейна замутило, и он чуть не прикусил язык, чтобы сдержать мучительный стон. Единственное, что он мог сделать, это оставаться на четвереньках, дрожа всем телом.
Но затем в его затуманенном болью мозгу прозвучал голос графа.
– Какая жалкая картина, – произнес тот презрительным тоном. – Вы действительно сошли с ума, Вейн, если думаете, что найдется женщина, которая предпочтет моему сыну вас. – Он двинулся прочь, отшвырнув ногой трость Себастьяна, которая с грохотом покатилась по полу.
Боже, надо как-то выбраться отсюда! Он совершил ошибку, приняв приглашение. Все самоуважение, которое он обрел, представ перед своим мучителем – и станцевав с Абигайль, – меркло перед перспективой валяться на полу, избавляясь от содержимого своего желудка. Скрипнув зубами, Себастьян поднял голову, молясь о том, чтобы встать на ноги без чьей-либо помощи. Если бы он мог уползти из Стрэтфорд-Корта, то, наверное, пополз… но это означало, что он признал поражение. Медленно, стараясь не делать лишних движений, Себастьян приподнялся и оперся на одну руку и попытался встать на здоровую ногу. На него снова накатила тошнота, когда весь его вес пришелся на раненое колено. Он помедлил, сделав глубокий вздох и собираясь с силами…
Перед его лицом появилась чья-то ладонь. Подняв глаза, Себастьян увидел склонившегося над ним Бенедикта. Бледный и угрюмый, он протягивал ему руку.
– Он не нуждается в твоей помощи, Бенедикт, – заявил лорд Стрэтфорд с другого конца комнаты, где он наливал себе выпить. – Он не нуждается ни в чьей помощи. Отшельник из Монтроуз-Хилла!
Себастьян посмотрел на бывшего друга. Они не обменялись ни единым словом, но Себастьян осторожно оперся на протянутую руку. Бенедикт помог ему подняться и вручил трость. Поблагодарив его сиятельство коротким кивком, Себастьян покрепче ухватил трость, прижав ее к изувеченной ноге. Колено мучительно пульсировало, словно в него воткнули раскаленный нож, но Вейн не издал ни звука. Медленно повернувшись, он сделал несколько нетвердых шагов, стараясь ставить трость так, чтобы она надежно упиралась в пол.
– Плохо выглядите, Вейн, – заметил граф, сделав глоток из бокала. – Какая жалость, что вы так рано уходите.
Так, а теперь его выкидывают из дома! Вряд ли фразу Стрэтфорда можно было истолковать иначе. На мгновение Себастьян задумался о том, чтобы вернуться в гостиную и проститься с Абигайль, но затем решил, что не стоит. Не хватает только, чтобы он упал в обморок в присутствии гостей!
– Благодарю вас, лорд Стрэтфорд, – сказал Вейн, превозмогая тошноту, – за великолепный обед. Надеюсь, вы передадите мою признательность леди Стрэтфорд. – Он обернулся, бросив взгляд на Бенедикта. – Милорд Атертон, – произнес он сквозь зубы из-за мучительной боли.
Каждый шаг к двери был пыткой, но Себастьян предпочитал ковылять, как инвалид, чем двигаться быстрее, рискуя снова упасть. Выбравшись из комнаты, он ощутил облегчение, радость от которого померкла перед ужасной перспективой добираться до дома в таком состоянии. О боже, ему никогда этого не сделать! С таким же успехом Монтроуз-Хилл мог находиться на Луне. Вначале нужно одолеть неблизкий путь до реки, где ему придется переплыть на лодке на другой берег, а потом пройти еще три мили вверх по склону холма. Вейн остановился в парадном холле, собираясь с мыслями. Что же делать?
– Мистер Вейн! – окликнула его Пенелопа Уэстон с любопытством, которое тут же исчезло при виде его лица. – О боже, – ахнула она. – Вы ужасно выглядите!
Себастьян скрипнул зубами, попытавшись улыбнуться.
– Спасибо.
– Я хочу сказать, выглядите больным. – Она подошла ближе и коснулась его руки. – Вам нужно сесть.
Он поднял свободную руку.
– Нет, я… мне пора. Я как раз собирался уходить.
Пенелопа устремила на него испытующий взгляд: