Больше чем страсть

Абигайль произвела быстрый подсчет. Если мама узнает, что мистер Вейн здесь – а она была готова побиться об заклад, что дворецкий докладывает ей об этом прямо сейчас, – она согласится прогуляться. Но парк полностью просматривается из дома. Если они будут гулять вокруг террасы, мама, скорее всего, будет наблюдать за ними из окна.
– Хорошо. Я только захвачу шаль.
Она повела Вейна наружу, гадая, что у него на уме. Они пересекли террасу и спустились на посыпанную гравием дорожку, миновав аккуратно разбитые клумбы.
– И опять я должен извиниться, – сказал Себастьян покаянным тоном. – Я вел себя вчера не лучшим образом.
– Да, – согласилась Абигайль.
Он медлил, казалось, размышляя над тем, как продолжить разговор.
– Возможно, мне следует начать с одной старой истории. Вы, наверное, поняли, что мы с лордом Атертоном в свое время водили знакомство.
Абигайль уловила легкую заминку перед последним словом.
– Я знала это. Леди Саманта упомянула, что раньше вы были друзьями, а виконт рассказал мне, как в детстве вы облазили весь лес в поисках грота.
Себастьян бросил на нее острый взгляд.
– Да, действительно. – Пожалуй, сегодня он хромал больше, чем обычно. – Мы были когда-то лучшими друзьями. Его отец был строгим и требовательным, а мой – рассеянным, увлеченным своими научными изысканиями. Мы были предоставлены самим себе, проводя почти все время в лесу. Поиск давно затерянного грота был только одной из наших затей. Мы были в то время неразлучны. Ни одно приключение не казалось нам слишком опасным, мы были равны во всех отношениях. Но, конечно, наше общественное положение существенно отличалось. Бенедикт был наследником графа, а мой отец – всего лишь эсквайром. Когда мы окончили университет, шла война, и оба юнца горели желанием оказаться в самой гуще схватки. Я мечтал о приключениях, а Бен мечтал о славе. Полагаю, он всегда хотел стать военным, даже когда мы были подростками. Мой отец согласился, хотя и неохотно, чтобы я поступил на военную службу, но лорд Стрэтфорд категорически запретил Бену – то есть лорду Атертону – сделать то же самое. Я купил патент, и мы жестоко поссорились.
– Он позавидовал вам, – предположила Абигайль.
– Пожалуй, – согласился Себастьян. – Когда я поостыл немного, то понял – должно быть, Бену отчаянно хотелось вступить в армию – не только ради приключений или славы, но чтобы сбежать от отца. Стрэтфорд был… не таким любящим отцом, как мой. Я знаю, что он бил Бена, иногда очень сурово, и никогда не был удовлетворен, что бы тот ни делал. Но я был молод, упрям, своенравен и считался с чувствами друга меньше, чем следовало. Я отправился на войну, а у него не было иного выбора, кроме как остаться дома.
Абигайль вспомнила о мундире, идеально сидевшем на лорде Атертоне в день его первого визита. Королевская гвардия – элитное, но скорее парадное подразделение. Наследнику графа, возможно, не позволено идти на войну, но он нашел способ служить в армии.
– Все, конечно, изменилось, когда я вернулся, – продолжил Себастьян в своей ироничной манере. – Включая нашу дружбу. Полагаю, безумие моего отца сыграло свою роль. Все в Ричмонде знали, что он теряет рассудок, задолго до того, как удосужились написать мне об этом. Но хуже всего было то, что мой отец… – Он споткнулся и воспользовался тростью, чтобы восстановить равновесие. – Я уже говорил вам, что мой отец продал большую часть своей земли за смехотворную цену. И самые лучшие участки достались графу Стрэтфорду. Я уже говорил вам, что чуть не тронулся умом из-за этого. И худшая стычка была со Стрэтфордом. – Губы Себастьяна скривились. – Мне казалось особенно жестоким, что отец моего лучшего друга воспользовался болезнью своего соседа. Я полагал, что моя дружба с Атертоном чего-то стоит в глазах Стрэтфорда. Мне казалось, что, если он согласится отменить сделку, мне будет легче смириться с потерей остального. Земля ничего для него не значила, за все это время он практически не уделял ей внимания. А если бы я мог вернуть те акры у реки, включая фамильный склеп…
 
Абигайль резко повернулась, изумленно глядя на него.
– Граф Стрэтфорд купил участок с могилой вашей матери?
Себастьян кивнул.
– По нескольку шиллингов за акр. – Вейн глубоко вздохнул, что свидетельствовало о не заживающей до сих пор душевной ране. – Но Стрэтфорд – тертый калач. Он отказался. Мы поспорили, причем довольно запальчиво. Он поинтересовался, может, я тоже сошел с ума, и предложил выкупить у него землю за пять тысяч фунтов. Я выскочил из комнаты, с грохотом хлопнув дверью. На пути из Стрэтфорд-Корта я встретил лорда Атертона, и он принял сторону своего отца. Бенедикт заметил, что граф, по крайней мере, не сумасшедший и лучше позаботится об этих владениях, чем мой отец. Сделка была законной, заявил Бен, и мне следует проявить некоторое достоинство, смирившись с положением вещей.
Абигайль молчала, не находя слов. Неужели лорд Атертон, всегда такой веселый и обаятельный, мог быть таким черствым?
– Возможно, вы считаете, что это было бессердечно с его стороны, – продолжил Себастьян. – Подозреваю… что это имело отношение к его сестре. Когда я ушел в армию, Саманта была еще ребенком, но было ясно, что она питает ко мне романтические чувства. Конечно, это были всего лишь девичьи фантазии – мы были бы обречены на неуспех даже более, чем Ромео и Джульетта, учитывая разницу в общественном положении, – но ей, наверное, детские мечты казались осуществимыми. Бенедикт всегда заботился о сестре и иногда брал ее в наши лесные экспедиции. Перед тем как я отбыл в армию, Саманта призналась, что любит меня и будет ждать моего возвращения, чтобы мы могли пожениться.
Абигайль, которая слушала вначале с интересом, а потом с нарастающим удивлением, резко остановилась.
– Саманта? – воскликнула она, не в силах представить, чтобы эта сдержанная молодая особа могла совершить столь смелый поступок. – Как не похоже на нее!
Себастьян скорчил гримасу.
– Тогда ей было всего лишь тринадцать. Кто в этом возрасте не делал глупостей?
– Мне говорили, что вы удалились от общества из-за леди Саманты, – медленно произнесла Абигайль. – Будто вы были так влюблены в нее, что вам стало невыносимо ее видеть, после того как граф Стрэтфорд отказал вам в сватовстве.
– Мне, конечно, отказали бы, обратись я с подобным предложением, – согласился Себастьян. – И отказали бы с презрением. Но я никогда не был влюблен в Саманту и никогда не просил ее руки. Она была очень милой девочкой, и я был к ней привязан. Мы знали друг друга почти всю жизнь, и, возможно, если бы мое колено не осталось изувеченным, а отец не сошел с ума… Или будь у меня состояние и приличная репутация… – Вейн покачал головой. – Но у меня нет ни того, ни другого, так что все это едва ли имеет значение. – Себастьян продолжил: – Тем не менее, Саманта стала причиной того, что Бенедикт окончательно отвернулся от меня. Помните, я рассказывал вам о той ночи, когда исчез мой отец? – Абигайль молча кивнула в ответ на вопрос Себастьяна. – В ту ночь Бенедикт явился в Монтроуз-Хилл. Он обвинил меня в том, что я прячу в доме Саманту, что я подбил ее на побег – чтобы поправить мое финансовое положение, как он полагал. Бен даже обыскал дом. Именно тогда я и обнаружил, что отец исчез.
– А она не могла прятаться у вас?
Вейн бросил на Абигайль усталый взгляд:
– Могла, по-вашему, шестнадцатилетняя девушка перебраться через реку, чтобы попасть в Монтроуз-Хилл, да еще и ночью? Я, во всяком случае, не видел ее. Экономка и ее муж тоже. У Бенедикта не было никаких доказательств, что Саманта вообще ушла из дома. Он нашел сестру в постели, когда вернулся. – В голосе Себастьяна зазвучали жесткие нотки. – Это был последний раз вчерашнего дня, когда мы с его сиятельством разговаривали. Он обвинил меня в соблазнении невинной девушки, которую я когда-то считал почти сестрой. И он ничего не сказал, когда пошли разговоры, будто я убил своего отца, хотя он был в моем доме и видел пустую комнату. Леннокс ничего не сказал, когда граф Стрэтфорд обвинил меня в воровстве в качестве мести за потерянную землю. Это совсем не тот человек, которого я знал в детстве, и мне трудно оставаться доброжелательным по отношению к нему.