Больше чем страсть

Наконец как-то днем, когда Абигайль помогала матери навести порядок в шкатулке для вышивания, вошел дворецкий и объявил:
– К вам мистер Себастьян Вейн, мадам.
– О! – Миссис Уэстон радостно улыбнулась, погладив шерстку Майло. – Наконец-то! Пригласите его, Томсон.
Абигайль молчала, онемев от потрясения и внезапной тревоги. Мистер Вейн здесь, собственной персоной! Она не ожидала этого, учитывая категоричность, с которой он отказался нанести им визит. Что ж, надо постараться не упустить этот ниспосланный свыше шанс. Но мистеру Вейну известен маленький секрет, касающийся «Пятидесяти способов согрешить», и нет никакой возможности предупредить его, прежде чем он встретится с мамой. Возможно, он не догадывается, что это тайна. А что, если он не одобряет поступок Абигайль и намерен сообщить об этом матери? Он мог усомниться в ее воспитании и нравственности. Жаль, невозможно выскочить в коридор и перемолвиться с ним словом. Хотя, что она ему скажет? Не говорите, пожалуйста, моей маме, что я купила эту скандальную книжонку? Вряд ли это хорошая идея.
Дверь открылась, и Абигайль медленно поднялась на ноги. Вначале послышалась мерная поступь, с едва заметным постукиванием трости, а затем в дверях показался сам Себастьян Вейн, с зачесанными назад волосами, в темно-синем сюртуке. Абигайль ощутила нелепый порыв подбежать к нему и встать рядом.
– Мистер Вейн! – Миссис Уэстон направилась навстречу молодому человеку, протянув вперед руки. – Я так рада наконец познакомиться с вами. Спасибо, что пришли.
– Мне следовало сделать это раньше, миссис Уэстон, чтобы поприветствовать вас в Ричмонде. – Себастьян склонился над ее рукой.
Она улыбнулась:
– Чепуха! Я не придаю значения формальностям. Подойди сюда, Абигайль, поздоровайся с нашим гостем, раз вы уже знакомы, – добавила она, повернувшись к дочери.
– Добрый день, мистер Вейн. – Абигайль присела в реверансе. Он поклонился, не сводя с ее лица своих карих глаз. – Как любезно с вашей стороны навестить нас!
Жаль, что она не может прочитать его мысли. Лицо мистера Вейна оставалось бесстрастным, хотя он вглядывался в нее так пристально, что, казалось, должен был что-нибудь сказать.
– Добрый день, мисс Уэстон, – произнес он после короткой паузы. – Надеюсь, у вас все в порядке?
«Да, теперь, когда вы пришли», – мелькнуло в голове Абигайль. отчего она вспыхнула до корней волос.
– Вполне, спасибо, сэр.
– Рад слышать это. – Себастьян снова помедлил, казалось, лаская взглядом каждую черточку ее лица. – Я тронут таким теплым приемом.
– Как же иначе! – Миссис Уэстон снова расположилась на диване, махнув рукой в сторону кресла напротив. – Прошу вас садиться, мистер Вейн. Позволите предложить вам чаю?
– Спасибо. – Себастьян сел, лишь слегка стиснув челюсти, и Абигайль осознала, что он прислонил свою трость к спинке кресла и обошел вокруг него без ее помощи. Абигайль опустилась на другой конец дивана, предложив Майло игрушку, которую Джеймс сделал для него из куска толстой веревки, завязанного узлом. Щенок схватил ее и принялся радостно терзать, улегшись на подушки.
– Вы владелец Монтроуз-Хилла, не так ли? – осведомилась миссис Уэстон, налив в чашку чаю и вручив ее гостю. – С лужайки открывается чудесный вид на ваш дом, и я часто любуюсь им.
– Да. – Себастьян окинул взглядом комнату. – Могу сказать то же самое о Харт-Хаусе. Он выглядел таким покинутым после смерти леди Бертон. Приятно, что в нем снова живут.
Миссис Уэстон улыбнулась:
– Спасибо, сэр. Мой муж заверил меня, что это будет идеальное убежище, дабы отдохнуть от Лондона, и, должна признаться, оказался полностью прав.
Мистер Вейн кивнул. Он по-прежнему не улыбался и, не считая первого, странно интимного взгляда, не смотрел на Абигайль.
– Я прожил здесь всю жизнь, мэм, и всегда предпочитал здешние места Лондону.
– Как и я, – вставила Абигайль, твердо намеренная не дать игнорировать себя. – Здесь так спокойно.
Себастьян едва взглянул на нее.
– Пожалуй, мисс Уэстон.
– Я так признательна вам за спасение моего дорогого Майло, мистер Вейн! Абигайль рассказала мне, как вы пришли ей на помощь. – Миссис Уэстон помедлила, почесывая грудку своего любимца, который тявкнул, прежде чем продолжить грызть веревку. – Не представляю, что бы я делала, потеряйся он в лесу!
 
– Я всего лишь вытащил его из кустов ежевики, миссис Уэстон. Ваша дочь заслуживает большей благодарности за его спасение. Это она отыскала его в зарослях. – Он перевел взгляд на Абигайль, оставаясь по-прежнему серьезным и неулыбчивым.
– И она была очень рада, что не пришлось преследовать его дальше. – Вопреки небрежному тону, взгляд матери, устремленный на Абигайль, был острым и испытующим, словно она ощущала напряжение дочери. – Это спасло ее любимое платье, как я понимаю.
– Да, – отозвалась Абигайль с улыбкой. – Мне очень повезло. Мы могли бы найти новую собаку, но это платье было единственным в своем роде.
Миссис Уэстон ахнула в притворном негодовании.
– Майло, не верь ни единому слову! – При упоминании своей клички щенок завилял хвостом. – А я сделаю вид, что ничего не слышала.
– Надеюсь, он не пострадал от этого приключения, – сказал мистер Вейн.
– Ничего такого с ним не случилось, что не могла бы исправить хорошая ванна, – заверила его миссис Уэстон.
– Мистер Вейн посоветовал постричь Майло, мама, чтобы он не застревал в кустарнике, – сообщила Абигайль, наблюдая за гостем. Его глаза были прикованы к чертовой собачонке, грызущей веревочный узел размером с ее голову. Она была совершенно сбита с толку. Неужели мистер Вейн пришел только для того, чтобы выразить уважение маме как сосед? А если его подвигли на это хорошие манеры, то почему он отказался назвать ей свое имя, когда они встретились в лесу? Казалось, он вознамерился игнорировать ее, ограничиваясь уклончивыми взглядами и односложными репликами в ответ на ее попытки поддержать разговор.
– Подстричь! О, он такой красивый с этой длинной шерсткой, – запротестовала миссис Уэстон. – Просто отныне мы будем лучше следить за ним и не позволим бегать по лесу.
Майло, поглощенный своей игрушкой, которую усердно трепал, вдруг вскочил. Его уши стали торчком, шерсть вздыбилась, из горла вырвалось тихое рычание, и он разразился лаем – за секунду до того, как дворецкий постучал в дверь.
– Миссис Хантли, мадам, – объявил Томсон.
– Проводите ее, Томсон, – распорядилась миссис Уэстон. – Тихо, Майло. – Щенок снова улегся на подушку, не сводя с двери темных и блестящих, как пуговицы, глаз.
Мистер Вейн поднялся на ноги. Его чашка уже стояла на столике – нетронутая, как вдруг осознала Абигайль.
– Приятно было познакомиться, миссис Уэстон, – сказан он, потянувшись за своей тростью. – Не смею задерживать вас.
Миссис Уэстон выглядела удивленной.
– Но почему… останьтесь и выпейте свой чай, сэр.
– Спасибо, мне пора. – Себастьян поклонился и шагнул к выходу, словно больше всего на свете хотел убраться отсюда. И все же, прежде чем он достиг двери, та отворилась, впустив миссис Хантли.
Энн Хантли была женой джентльмена, которому принадлежал большой дом неподалеку от ворот Ричмонд-парка. По слухам, его семья происходила от любимого слуги Карла Второго, который лично даровал ему эту собственность. Поскольку миссис Хантли сама рассказала эту историю, Абигайль полагала, что это правда. По какой-то причине между этой женщиной и ее матерью быстро завязалась дружба, но Майло невзлюбил миссис Хантли. Каждый раз, когда она приезжала с визитом, щенок начинал тявкать, пока его не выдворяли из комнаты.
Этот раз не стал исключением. Майло разразился заливистым лаем, как только миссис Хантли появилась в гостиной, но более поразительной была реакция вошедшей и мистера Вейна друг на друга.
Миссис Хантли ахнула и остановилась как вкопанная, прижав ладонь к груди.
Мистер Вейн, с лицом, более каменным, чем обычно, отвесил ей официальный поклон и удалился без единого слова.